Робин Кук – Шарлатаны (страница 20)
— Замечательно, — произнес Ной, хотя несколько растерялся: предложение было более чем неожиданным. Он обратил внимание, что, называя адрес, Ава сказала «дом», а не «квартира». Собственный дом в районе Бикон-Хилл считался большой редкостью. — Конечно, я с радостью приду к вам в гости. Благодарю за приглашение.
— Добро пожаловать, — улыбнулась доктор Лондон, поднимаясь со стула. — На всякий случай дам вам номер моего телефона. Если вдруг возникнут экстренные обстоятельства и вам не удастся выбраться ко мне, киньте сообщение. — Она отошла к журнальному столику, где лежала пачка бумаги для заметок, и быстро нацарапала цифры. Ротхаузер в изумлении наблюдал за ней. Вернувшись, Ава протянула ему листок, а Ной снова отметил, какое у нее гибкое, тренированное тело. Это было видно даже под мешковатым костюмом. И почему он раньше не обращал внимания на Аву Лондон?
— До встречи. Надеюсь, увидимся сегодня вечером, — она вложила записку в руку Ною и выскользнула из комнаты.
Впервые за все го время, что его преследовали мысли о предстоящей конференции, словно ночной кошмар, у главного ординатора появился слабый проблеск надежды, что ему удастся выбраться из этой заварушки с минимальными потерями. По крайней мере, теперь у него есть союзник, даже своего рода соратник, готовый дать отпор Мейсону с его заранее придуманной интерпретацией событий и желанием любым способом свалить вину на других. Однако Ноя мучило смутное любопытство: почему Ава считает, будто Дикий Билл невзлюбил ее? Интересно, получит ли он ответ сегодня вечером? Если, конечно, удастся выбраться из больницы. Хотя почему бы и нет: в конце концов, Бикон-Хилл совсем рядом, и при необходимости можно мигом вернуться в клинику.
Взглянув на часы, Ной убедился, что до начала дневного обхода есть время. Он вышел из комнаты отдыха и направился обратно в хирургический блок, решив найти еще двух анестезиологов — Дэвида Уайли и Гарри Чона. Ему хотелось услышать их профессиональное мнение, которое подтвердило бы или опровергло убежденность доктора Лондон в верности выбранной ею тактики ведения анестезии. Взгляд со стороны зачастую бывает более объективным.
Глава 8
На улице было еще светло, когда Ной вышел из подъезда своего многоквартирного дома и направился в сторону Луисбург-сквер, фешенебельной части квартала Бикон-Хилл, существенно отличающейся от скромной Ривер-стрит и прилегающих к ней улочек. Как только Ною удалось выбраться из больницы, он помчался домой, чтобы принять душ и переодеться. Последний раз Ротхаузер был у себя в квартире шестнадцать часов назад.
Натянув джинсы и свежую рубашку поло — наряд, который, по мнению Ноя, шел ему, — он подумал было надеть свой единственный пиджак и повязать галстук, но затем отверг эту идею: слишком чопорно и старомодно. Стоя перед зеркалом и приглаживая волосы, Ной не мог не признаться самому себе, что предстоящая встреча с доктором Лондон волнует его и одновременно заставляет нервничать, причем гораздо больше, чем того требует разговор с коллегой о злополучной операции и выработке стратегии поведения на конференции по летальным исходам. Волнение не отпускало Ноя с того самого момента, как случился их с Авой неожиданный тет-а-тет в комнате отдыха среди шума и гомона веселящихся коллег. Чтобы немного отвлечься, Ной решил сосредоточиться на самой прогулке по вечерним улицам. За пять лет, проведенных в Бостоне, он бессчетное число раз ходил по Луисбург-сквер и часто задавался вопросом, как выглядят внутри эти фешенебельные особняки из красного кирпича. И вот теперь ему выпал шанс побывать в одном из них. Кроме того, Ноя страшно интересовало, какова Ава Лондон в домашней обстановке.
Ной надеялся освободиться гораздо раньше, но пришлось задержаться из-за конфликта, возникшего между двумя ординаторами: терапевтом и хирургом, к которому первый обратился за консультацией. Все кончилось неприятной сценой, и Ною потребовалось время, чтобы уладить ссору, дав при этом возможность обоим спорщикам сохранить лицо. Для Ноя опыт оказался полезным и лишний раз показал, что дипломатия — один из талантов, которым должен обладать главный ординатор. И этому таланту в ближайшую среду предстояло пройти серьезную проверку.
Шагая по Пинкни-стрит, Ной обдумывал слова анестезиологов Дэвида Уайли и Гарри Чона, которых он допросил с пристрастием, нагрянув к ним в ординаторскую. Коллеги Авы подтвердили, что случай с мистером Винсентом широко обсуждался на собрании у них в отделении, и все без исключения поддержали доктора Лондон: ее действия были абсолютно верными. Также большинство винит доктора Мейсона с его самоуверенной манерой вести сразу несколько операций, заставляя анестезиологов держать пациента в наркозе, пока хирург порхает из одного зала в другой. Поднимаясь вверх по улице, Ной гадал, стоит ли упомянуть об этом в разговоре с Авой. Наверняка мнение коллег станет для нее своего рода поддержкой. Однако, поразмыслив, главный ординатор решил промолчать: не стоит признаваться, что он собирал сведения о докторе Лондон у нее за спиной.
Добравшись до Луисбург-сквер, Ной остановился, окидывая взглядом внезапно открывшийся перед ним оазис посреди лабиринта краснокирпичных построек, мощеных тротуаров и черных асфальтовых дорог, составляющих остальную часть Бикон-Хилла. Луисбург-сквер[6] была скорее прямоугольной формы — площадь, в центре которой тянулся длинный газон, огороженный массивной решеткой из кованого железа и рядом вязов с густыми кронами. На траве играла стайка детей, их звонкие голоса эхом отдавались от стен домов, расположенных по обе стороны площади.
Улица шла перпендикулярно склону холма, в результате одна сторона Луисбург-сквер располагалась чуть выше другой. Дом № 16 находился на нижней стороне. Преодолев полдюжины гранитных ступеней, Ной оказался перед блестящей полированной дверью из красного дерева. Он поискал звонок, но не нашел и осторожно надавил на дверную ручку. Дверь легко открылась, и Ной вступил в большой холл. Здесь он увидел наконец звонок и нажал на кнопку. Однако ничего не произошло. Ной ждал, борясь с искушением позвонить еще раз и одновременно стараясь отогнать тревожные образы: дверь остается закрытой, и он уходит восвояси. У Авы могли измениться обстоятельства, а номер своего мобильного Ной ей не дал. Поняв, что задерживается в больнице, он хотел послать сообщение, но затем передумал, отчасти из суеверных соображений — чтобы она не отменила назначенную встречу.
Внезапно дверь распахнулась, причем так резко, что легкая волна воздуха коснулась волос Ноя. Доктор Лондон стояла перед ним, позади нее виднелась уходящая вверх красивая лестница, застеленная тонким шерстяным ковром. Хозяйка дома была совершенно не похожа на ту женщину, которую Ной привык видеть в больнице, — в мешковатом операционном костюме, колпаке и маске. Сейчас на Аве были черные, плотно облегающие спортивные брюки и эластичная майка-топ. У Ноя пересохло во рту. Боясь выставить себя полнейшим идиотом, он изо всех сил старался не опускать взгляд ниже подбородка доктора Лондон.
— Добро пожаловать, коллега, — сказала она и, сделав широкий жест рукой, показала на стрельчатую арку справа от себя: — Проходите, прошу. — От холодной вежливости, с которой Ава обычно держалась в больнице, не осталось и следа. Доктор Лондон превратилась в само радушие. Кроме того, в ее поведении не было и намека на снисходительность, с которой штатные врачи порой обращаются к молодым ординаторам.
— Благодарю, доктор Лондон, — выдавил Ной, радуясь возможности отвести взгляд. Он оказался в просторной гостиной с высоким потолком; комната была вытянута в длину от фасада здания с большими окнами, забранными частым переплетом, до задней стены дома, где было прорезано большое французское окно. Сдержанный декор с характерной лепниной был стилизован под времена короля Георга. На взгляд Ноя, все здесь было свежим и новым, словно дом только что отремонтировали. Широкий камин из черного мрамора находился возле стены справа от входа. Пара белых коринфских колонн делила комнату на две части. В той ее части, которая выходила окнами на Луисбург-сквер, стоял мягкий диван, обитый темно-зеленым бархатом, а напротив в пару к нему — приземистая софа. Между ними разместился журнальный столик, на мраморной поверхности которого лежала стопка книг в разноцветных обложках. Стены украшала целая коллекция написанных маслом картин в тяжелых золоченых рамах. В задней части гостиной за колоннами виднелся рояль. Благодаря искусственно увлажненному воздуху здесь царила приятная прохлада.
— Прежде всего, — сказала доктор Лондон, входя в гостиную вслед за Ноем, — оставим формальности. Пожалуйста, зовите меня Авой. А вас, полагаю, можно называть Ноем?
— Конечно, с удовольствием. — Ной позволил себе на миг взглянуть на хозяйку, но тут же поспешно отвел глаза и уставился на картину. Ему требовалось время, чтобы привыкнуть к облегающему наряду Авы. «Как будто ее опрыскали черной краской из баллончика прямо по голому телу», — подумал Ной. Как он и полагал, у Авы Лондон было сильное тренированное тело с разработанными мышцами, особенно хорошо заметными на бедрах; плечи и руки выглядели чуть менее рельефно. Внезапно он уловил какое-то быстрое движение у входа в гостиную. Две крупные кошки сбежали по лестнице, проскользнули в арку и, приблизившись к Ною, принялись осторожно обнюхивать его башмаки.