Робин Кук – Метка смерти (страница 62)

— Одну секунду, — сказал Роджер. Он задержал Джаз, взяв ее за руку чуть выше локтя в тот момент, когда она, проходя мимо него, уже собиралась выскользнуть из комнаты. Его поразила ее мускулатура. — У меня еще пара вопросов.

Джаз взглянула на руку Роджера. Она стиснула зубы, но сумела сдержаться.

— Отпустите мою руку или очень пожалеете. Вы слышали, что я сказала?

Отпустив ее, Роджер вновь скрестил руки на груди, стараясь продемонстрировать непринужденность. Он не хотел давать этой женщине ни малейшего повода обвинить его в нападении с применением физической силы. Интуиция подсказывала ему, что она способна пойти на это. По правде говоря, она пугала его.

— Насколько я понимаю, вы недавно перешли сюда из больницы Святого Франциска. Можно поинтересоваться почему?

Теперь уже Джаз уставилась на него.

— Это что — допрос?

— Как я вам уже говорил, я являюсь руководителем медперсонала. От одного из врачей по поводу вашего поведения поступила жалоба, и мне приходится ею заниматься. Честно говоря, этот врач известен своими необоснованными жалобами, тем не менее я обязан разобраться. — Роджер солгал, но он чувствовал, что ему необходимо придумать хоть какое-то объяснение своим расспросам, поскольку штат медсестер не входил в его юрисдикцию.

— И как зовут этого придурка?

— Я не имею права раскрывать имена.

Джаз отвела глаза в сторону. Ее взгляд стал блуждать по комнате. Роджер заметил, как раздувались ее ноздри и каким глубоким стало ее дыхание. Это уже нельзя было назвать настороженностью — она откровенно разозлилась.

— Позвольте мне объяснить, — решил продолжить Роджер. — Я хочу узнать, не по этой ли причине вы ушли из больницы Святого Франциска? Не было ли у вас проблем с кем-нибудь из врачей? Нам необходимо это выяснить.

— Да нет же, черт побери! — выпалила Джаз. — Возможно, я и сталкивалась пару раз со своей старшей медсестрой, но не с врачом. Пальцев одной руки хватит, чтобы сосчитать, сколько раз я вообще видела кого-то из врачей во время ночных смен. Они в это время сидят дома и трахают своих жен.

— Понятно, — сказал Роджер. Ему не хотелось заострять свое внимание на циничности заключительной части короткого монолога Джаз, и он решил остановиться на его первой части. — Так, значит, вы считали, что старшая медсестра в больнице тоже не была в достаточной степени компетентна?

На лице Джаз появилась кривая усмешка.

— Правильно угадали. А что в этом удивительного — ночные смены привлекают разных уродов.

Роджер кивнул. После первого знакомства с ночной сменой ему было трудно с этим не согласиться.

— Чисто из любопытства — а вы не чувствуете, что сами хоть немного, но виноваты в том, что не сработались ни с одной из старших медсестер?

На лице Джаз не осталось и следа от усмешки.

— Ну конечно! Это же я виновата в непроходимой глупости этих двух жирных клуш! Не говорите ерунды!

— Так почему вы перешли на работу к нам?

— Я хотела перемен, хотела перебраться поближе к центру.

— А почему вы лично предпочитаете работать в ночную смену?

— Меньше дерьма. Хотя, должна признаться, все равно есть. Но намного меньше, чем днем или даже вечером. Когда я служила в армии санитаркой, то работала по индивидуальному графику в морской пехоте. Мне больше всего нравится работать самостоятельно.

— Так вы были в армии?

— Именно так. Я была в морской пехоте во время войны.

— Любопытно, — сказал Роджер. — А какого происхождения фамилия Ракоши?

— Венгерского. Мой дед был борцом за свободу.

— И еще один вопрос, с вашего позволения, — сказал Роджер, стараясь держаться непринужденно. — Вам известно о том, что, когда вы работали в Куинсе, там тоже произошло несколько похожих смертельных случаев? Это было в ноябре.

— Конечно, известно.

— Спасибо, что уделили мне внимание, — сказал Роджер. — Пожалуй, я последую вашему совету и схожу в отделение акушерства и гинекологии. Возможно, у меня появятся еще вопросы. Не возражаете, если я в этом случае вернусь?

— К вашим услугам.

Роджер попытался дружески улыбнуться Джаз перед выходом из подсобки и направился к лифтам. По пути он в недоумении качал головой. Роджер был растерян. Поговорив уже с тремя из своего списка, он понял, что любого из них можно было бы на полном основании признать не совсем нормальным и способным на неадекватные действия.

Джаз осторожно выглянула из подсобки, чтобы пронаблюдать, как Роджер удаляется в сторону лифтов. Ей просто не верилось, что беда пришла, откуда она ее совсем не ждала. Как хорошо шло «санкционирование» до Льюиса! А потом будто кто-то сглазил. И стоило ей устранить одну потенциальную угрозу, как тут же появилась другая. «Вот же гаденыш!» — пробормотала Джаз. По тому, как он был одет и как разговаривал с ней, она сразу поняла, что это один из «плющей».

Дойдя до лифтов, Роджер нажал кнопку вызова и, оглянувшись, посмотрел в сторону поста медсестер. Джаз тут же убрала голову. Ей не хотелось, чтобы он заметил слежку. Он может догадаться, что она забеспокоилась. Она хлопнула ладонью по столешнице так, что несколько листков бумаги, взлетев в воздух, приземлились на пол.

«Дьявол, что же мне делать?» — прошептала она, закусив губу. Джаз хотела позвонить мистеру Бобу, но тут же отказалась от этой мысли. Она чувствовала, что, если расскажет о чем-нибудь подозрительном, ей больше не пришлют никаких имен. Ее просто исключат из операции «Веялка».

Джаз пожала плечами. Никакие мысли больше не приходили в голову. Однако тревога не давала ей покоя и она не знала, что делать. В то же время она понимала, что должна быть крайне осторожной, поскольку, судя по тону этого начальничка, он мог вызвать не только «рябь на поверхности воды».

Дверь лифта раскрылась, и Роджер вышел на седьмом этаже. Слева, за двойными дверями, располагалось терапевтическое отделение больницы; справа — за такими же дверями — отделение акушерства и гинекологии. Он прошел в гинекологию. В отличие от хирургии здесь было довольно многолюдно. Он увидел санитара, толкавшего перед собой в направлении лифтов каталку с пациенткой, укрытой простыней. Роджер предположил, что это та самая пациентка, которая его интересовала.

Направляясь к посту медсестер, Роджер остановился и немного понаблюдал. Он решил, что здесь вместе с дежурными медсестрами находилась и реанимационная бригада. Возле стены стояла тележка с дефибриллятором. Сотрудники, судя по всему, обсуждали неудачные попытки реанимации.

— Извините, — обратился Роджер к оказавшейся прямо перед ним женщине. Она что-то записывала в медицинскую карту, однако, прервав занятие, взглянула на него. Она была в робе, как и Джаз, но, в отличие от той, в ней чувствовалось воспитание. Она была несколько полноватой, с россыпью веснушек на носу. — Вы не могли бы сказать, где старшая медсестра?

— Это я. Меня зовут Мерил Лэниган, — любезно ответила она. — Чем могу помочь?

Роджер представился и сказал, что хотел бы выяснить, почему умерла эта пациентка.

— Ее звали Патриция Прут, — ответила Мерил. — Вот ее медицинская карта — хотите взглянуть?

— Да, пожалуй. Благодарю вас. — Роджер взял карту и стал быстро просматривать. Патриция Прут, тридцать семь лет, мать троих детей, практически здорова. Прошлым утром перенесла несложную операцию по удалению матки в связи с фибромой. Ее послеоперационный курс лечения проходил без каких-либо отклонений. И вдруг произошло непоправимое.

Роджер взглянул на Мерил. Она ждала, когда Роджер вернет ей карту.

— Да, — сказал Роджер, — это, безусловно, трагедия. Тем более учитывая ее возраст и состояние здоровья.

— Очень печально, — согласилась Мерил.

— За последний месяц похожие случаи были и на других этажах, — сказал Роджер.

— Да, я слышала. К счастью, у нас до сих пор ничего подобного не происходило. Возможно, мы воспринимаем это несколько драматичнее, чем другие, потому что привыкли к более счастливым финалам.

— С вашего позволения, у меня есть к вам несколько вопросов. Вы сегодня ночью, случайно, не видели у себя в отделении некоего доктора Наджу?

— Да, видела, как обычно.

— А доктора Кабрео?

— Тоже видела, но только после того как объявили «код».

— А медсестру по имени Джазмин Ракоши, которая называет себя Джаз?

— Странный вопрос.

— Почему — странный?

— Мы имеем «счастье» видеть мисс Ракоши почти каждую ночь, и гораздо чаще, чем хотелось бы. Я даже жаловалась на нее Сьюзан Чэпмен, которая была у них старшей медсестрой. Я говорила ей, что не хочу, чтобы она постоянно к нам сюда ходила. А теперь, поскольку Сьюзан больше нет, мне придется обращаться к более высокому начальству.

— А что мисс Ракоши делает, когда приходит сюда?

— Общается с персоналом, стараясь казаться приветливой. И постоянно роется в медицинских картах, чего она, кстати, не имеет права делать.

— А вы не помните, была ли она здесь этой ночью?

— Прекрасно помню. Потому что всякий раз, когда я ее здесь вижу, меня интересует, что она у нас делает. И этой ночью я, как всегда, тоже поинтересовалась.

— И что же она вам ответила?

— Она сказала, что исполняет обязанности старшей медсестры и что ей нужно кое-что из медикаментов. Я не могу вспомнить, что конкретно ей понадобилось. Я отправила ее к нам в подсобку, но предупредила, чтобы потом шла к себе, да еще не забыла вернуть потом все, что брала. Она обещала, что так и сделает.