Робин Кук – Метка смерти (страница 61)

— То есть вы не считаете, что доктор Наджа сознательно избегает общения?

— Конечно, нет — не настолько, чтобы это носило патологический характер. По крайней мере я так не думаю, но, естественно, утверждать не могу. За все время мы с ним едва ли обменялись десятком слов.

— Хосе жаловался, что он постоянно где-то болтается. Вам известно, куда он ходит?

— Думаю, да. Мне кажется, Наджа обходит всех пациентов, у которых на утро запланирована операция. Почему я так думаю? Потому что он постоянно носит с собой план операций на будущий день.

Роджер кивнул. Да, детектива из него пока не получается. Поговорил с Хосе, узнал немного о нелюдимом Мотилале, получил общее представление о ночных сменах, а исключить кого-нибудь из своего списка подозреваемых пока не удалось. Но он не сдавался.

— А вы слышали, что ответил Хосе, когда я поинтересовался, известно ли ему что-нибудь о семи смертельных случаях, происшедших у нас за последние два месяца?

— Да, слышала, — с иронией ответила Синди и махнула рукой. — Уж не знаю, почему ему вдруг взбрело в голову так ответить, но ему все прекрасно известно. Мы все о них знаем, а тем более анестезиологи. Конечно, мы подробно не обсуждали причины, но эта тема постоянно возникает в разговорах, особенно после того как их количество стало расти.

— Зачем же он сказал, что ему ничего не известно?

— Понятия не имею. Может, вам лучше самому у него спросить, когда он вернется. Анестезиологи на «кодах» долго не задерживаются.

— Что ж, спасибо, что побеседовали со мной, — сказал Роджер. Он вновь обвел взглядом присутствующих. — Должен сказать, остальные тоже не особо приветливы.

— Я же говорю, у нас у всех свои странности. Но если вы будете заглядывать почаще, то увидите, что люди здесь довольно дружелюбные.

Улыбнувшись и помахав на прощание рукой, Роджер вышел и направился к лифту. Он уже было потянулся к кнопке вызова, но вдруг замер в нерешительности. Его визит в операционное отделение оказался бесполезным. Два анестезиолога как были среди его подозреваемых, так и остались.

Теперь ему нужно было выбрать. Он мог остаться на третьем этаже и попытаться разузнать что-нибудь об Эрмане Эпстайне, который ушел из больницы Куинса и устроился на работу в Центральную манхэттенскую. Или спуститься на второй этаж и зайти в лабораторию, чтобы разузнать о двух лаборантах из своего списка. Мог вернуться и на первый этаж и зайти в службу безопасности или спуститься этажом ниже в техническую и хозяйственную службы, где тоже были два человека, попавшие к ним из больницы Святого Франциска. Однако что-то подсказывало ему, что из-за отсутствия опыта ведения расследований результат у него будет везде одинаков. Его короткая беседа с Хосе со всей очевидностью показала, что он даже не знал, о чем его спрашивать. «Вы, случайно, не серийный убийца, который расправляется с пациентами во время ночной смены?» Роджер усмехнулся. Идея Лори была хороша в теории, но на практике оказалось слишком много сложностей. Все пришедшие к ним на работу имели широкий доступ к лечебной части — это были их служебные обязанности.

Нетрудно догадаться, что случилось бы с его репутацией, начни он задавать подобные вопросы. Вздохнув, Роджер посмотрел на часы. Было уже начало четвертого. Хотя его кофеиновая эйфория частично улетучилась, возбуждение еще оставалось. Он решил, что дома ему сейчас просто не уснуть.

Роджер машинально нажал кнопку «Вверх». Он решил сходить в отделение хирургии, где убили и ограбили старшую медсестру и где произошло четыре из семи неожиданных смертельных исходов. А также пройтись по пятому этажу, где находились ортопедия и нейрохирургия и где произошло еще два случая.

Как Роджер и предполагал, атмосфера в отделении хирургии полностью отличалась от той, что была там днем. Вместо дневной суеты сейчас здесь установилось неожиданное и обманчивое спокойствие. Приглушенное освещение еще более подчеркивало этот контраст. По пути от лифта до медсестринского поста Роджер никого не встретил. Словно все вдруг, как по команде, покинули здание после учебной пожарной тревоги.

Дойдя до поста, Роджер взглянул на многочисленные мониторы, отображавшие ЭКГ и пульс всех пациентов. Такие телеметрические системы были установлены во всех отделениях. Но человека, который должен был следить за ситуацией, на месте не оказалось.

Роджер посмотрел по сторонам. Композитный пол слегка отсвечивал в полумраке. До Роджера донесся характерный звук скрипнувшего офисного кресла. Пытаясь понять, откуда он идет, Роджер обогнул пост и подошел к подсобному помещению с длинным встроенным столом, или, скорее, столешницей, и холодильником. За столом, задрав ноги и листая журнал, сидела медсестра с поразительно необычной внешностью. В ее лице была азиатская экзотика, которую Роджер научился ценить на Востоке. У нее были темные глаза и темные подстриженные волосы, а под робой угадывалось соблазнительно упругое тело.

— Добрый вечер, — поздоровался Роджер. Он обратил внимание, что медсестра читала какой-то журнал про огнестрельное оружие, что, мягко говоря, не совсем подобало обстановке.

— В чем дело? — сухо спросила медсестра, даже не подумав убрать ноги со столешницы.

Роджер усмехнулся. Он вспомнил, как еще в недавнем прошлом медсестры оказывали врачам гораздо больше почтения и даже побаивались их. Однако сейчас был явно не тот случай.

— Я просто хотел поинтересоваться, как дела, — ответил Роджер. — Я знаю, что у вас вчера утром произошла трагедия и вы остались без старшей медсестры. Сожалею о случившемся.

— Ничего страшного. Не очень-то она была хороша как старшая медсестра.

— Правда? — удивился Роджер ее реакции, лишенной даже намека на сочувствие. Такая откровенность с незнакомым человеком едва ли вписывалась в общепринятые рамки нормального поведения независимо оттого, насколько она была права в своем суждении. Он взглянул на ее нагрудную плашку: Джазмин Ракоши. Он вспомнил, что она тоже была в его списке.

— А зачем мне вам голову морочить? Она была странной, и никто ее особо не любил.

— Жаль, что выясняются такие вещи, мисс Ракоши, — сказал Роджер. Скрестив руки на груди, он прислонился к столешнице. — А Клэрис Хэмилтон уже назначила новую старшую медсестру?

— Пока нет. Одну временно назначили, чтобы она послеживала за порядком. Так она тоже оказалась ничуть не лучше. Сейчас вот я за старшую. Распределила пациентов. Кому-то же надо было этим заниматься. А все остальные сидели, ломались. А в общем-то все нормально.

— Ну что ж, и прекрасно, — ответил Роджер. — Мисс Ракоши, я хотел бы у вас кое-что спросить.

— Зовите меня Джаз. Я не люблю отзываться на «мисс Ракоши».

— Полагаю, вы в курсе того, что за последние пять недель в этом отделении умерли четверо молодых, относительно здоровых послеоперационных пациентов. Последний из них — прошлой ночью.

— Естественно — как тут не быть в курсе!

— Да, действительно, — заметил Роджер. — Вас это не обеспокоило?

— Как это?

Роджер пожал плечами. Суть вопроса казалась совершенно очевидной.

— Психологически не подействовало?

— Нет, особо нет. Это же большая больница, и здесь много пациентов. Люди умирают. Нельзя же страдать из-за каждого, так и с ума сойдешь, и другим пациентам от этого лучше не будет. Вы, начальство, сидите там в своих уютных кабинетах, и вам невдомек, каково здесь, на передовой. Понимаете, о чем я?

— Примерно, — ответил Роджер. Он заметил некоторую перемену в ее поведении. Ее легкая наглость сменилась некоторой настороженностью.

— Вы спрашиваете меня, потому что это случилось в моем отделении?

— Разумеется.

— Похожие случаи были и в других отделениях.

— Я знаю об этом.

— Кстати, всего полчаса назад один такой же произошел в гинекологии. Почему бы вам туда не сходить и не поинтересоваться?

Роджер почувствовал, как внутри у него все напряглось, но отнес это на счет кофеина. Новость об очередном смертельном случае, да еще в тот момент, когда он находился в больнице в поисках подозреваемых, породила в нем неприятное противоречивое чувство, словно он мог и должен был это предотвратить.

— Демографические данные примерно такие же? — спросил он, слабо надеясь на отрицательный ответ.

— Примерно такие же, — подтвердила Джаз. — Женщина за тридцать, перенесла операцию по поводу удаления матки. Нет, правда, почему бы вам не подняться к ним и не спросить медсестер, насколько это их потрясло?

Какое-то мгновение Роджер смотрел на эту дерзкую экзотическую медсестру, показавшуюся ему привлекательной и довольно сексуальной. Теперь она уже казалась ему почти зловещей. Он вспомнил слова Синди о странных людях, работавших в ночную смену. Правда, «странные», на взгляд Роджера, было довольно мягким определением по отношению к ним. Он назвал бы их неврастениками. Так или иначе, становилось все более очевидным, что ему придется просить у Розалин их личные характеристики, невзирая на риск.

— Это что, — ехидно спросила Джаз, — молчаливый урок воспитания или детская игра «кто кого пересмотрит»?

— Извините, — произнес Роджер, отводя глаза. — Меня просто поразило известие об очередной смерти. Это весьма печально и настораживающе. Меня удивляет, как вы легко к этому относитесь.

— Это называется профессиональной дистанцией, — ответила Джаз. — Те, кому непосредственно приходится лечить людей, должны соблюдать ее. — С грохотом опустив ноги на пол, она отбросила журнал в сторону и встала. — Мне надо к пациентам. Желаю приятно провести время в гинекологии.