Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 53)

Хотя…нет, Ревел мертв. Конюшни сгорели. Писарь Лант тоже мертв, как, вероятно, и Пер. Опять же интересно, выжила ли Шун и добралась ли до дома? Она оказалась гораздо крепче, чем я себе представляла. Если у нее получилось, расскажет ли она нашим, что меня забрали через камень? И если да, то бросятся ли они на поиски? Мое сердце встрепенулось надеждой - отец ведь знает, как путешествовать через камни. Конечно, он отправится за мной!

Я сжалась калачиком на полу. Тревожная мысль не давала покоя: догадается ли он, что мы вошли в камень второй раз? Я почувствовала запах маминой свечи у себя за пазухой, и на какую-то минуту он успокоил меня. Но затем нахлынула трепещущая уверенность: свеча нашлась, потому что отец принес ее туда. Шун добралась домой, рассказала, куда меня забрали, и, значит, он уже отправился за мной. Только каким-то образом мы разминулись с ним в камне. Он уронил свечу - уронил и не нагнулся поднять? Я вспомнила разбросанные вещи, изодранную на лоскуты палатку. Медвежьи экскременты! На него напал зверь? И он погиб? Не лежат ли там во мху под деревьями его обглоданные кости?

Я позвала Волка-Отца:

Если бы мой отец умер, ты бы почувствовал?

Ответа не было. Я сжалась в комок за своими стенами. Если мой отец мертв, значит, никто не придет и не спасет меня. Никогда. И кошмары о том, кем я могу стать, сбудутся.

Если я не спасусь сама.

 

Глава двенадцатая. Живой корабль Совершенный.

Поколениями секрет создания живых кораблей был известен только избранным торговым семьям. К концу калсидийской войны, с появлением дракона Тинтальи, некоторые вещи стало невозможно скрыть. За последнее десятилетие парадокс живого корабля, верного семье, создавшей его путем уничтожения существа, которым он мог стать, стал еще более очевиден.

Создание живого корабля начинается с кокона дракона. Когда жители Дождевых Чащоб впервые обнаружили массивные колоды необычного дерева, они не имели представления, что это драконьи коконы. «Колоды» хранились в руинах, лежащих под городом Трехог, в зале со стеклянной крышей. Нашедшие их полагали, что это особо ценные части экзотического дерева. В тот момент в Дождевых Чащобах особенно отчаянно нуждались в материале, который не поддается кислотным водам реки Дождевых Чащоб. Независимо от того, насколько хорошо были смазаны корпуса традиционных кораблей, они несли огромный ущерб от пребывания в речных водах, а во времена белых наводнений, когда река становилась особенно кислотной, некоторые суда просто растворялись, оставляя груз и пассажиров в смертоносной воде. «Дерево», найденное в заброшенных поселениях Элдерлингов, оказалось именно тем, что было нужно. Диводрево, как его назвали, доказало, что оно идеально подходит для кораблестроения, так как стойко к речной кислоте.

Только корабли, созданные из этого материала, могли многократно совершать путешествия кислотными водами реки Дождевых Чащоб. Эти широко востребованные суда стали существенным преимуществом для торговцев артефактами Элдерлингов, которые теперь могли быть доставлены из древних городов в поселения Дождевых Чащоб и проданы по непомерным ценам по всему миру.

Прошло несколько поколений, прежде чем первая носовая фигура живого корабля «проснулась». Строители и судовладельцы были поражены. Золотой Рассвет был первой ожившей фигурой. Разговоры с ним вскоре дали понять, что корабль впитывает воспоминания тех, кто живет на нем, в особенности капитанов и семьи, к которой он испытывает отдельную привязанность. Знания корабля позволяли ему не сходить с курса, управляться с любой погодой и сообщать о необходимости ремонта. Подобные корабли стали практически бесценными.

Те, кто разрезал «колоды» на части, должны были понять, что это не было деревом. В середине каждой колоды они наверняка нашли наполовину сформированных драконов. Даже если они не были способны понять, кем те были, бесспорно они догадывались, что это некогда были живые существа. Это был наистрожайший секрет, который семьи не раскрывали никому, кроме кровных родственников. Считается, что перед появлением из диводрева дракона Тинтальи живые корабли сами не осознавали своей связи с драконами.

                                          О живых кораблях Бингтауна,

                                                торговец Колдра Редвинд.

Я стоял на палубе Смоляного и не мог оторвать взгляд от носовой фигуры Совершенного. Мое лицо. И топор, ремнями привязанный к его груди. Лант и Персиверанс замерли. Спарк прошептала:

— Он смотрит на нас.

Он действительно смотрел, и фигура пришвартованного судна выглядела настолько же оскорбленной, насколько чувствовал себя и я. Совершенный имел почти абсолютное сходство со мной.

— Я не верю, что ты сможешь объяснить это.

— Я могу, — уверила меня Янтарь. — Но не сейчас, позже. Наедине. Обещаю.

Я не ответил. Пока расстояние между кораблями сокращалось, команда Смоляного занялась своими обязанностями, замедляя ход и проворно направляя корабль ближе к берегу. Трехог был оживленным торговым центром, и на пристани обычно не оставалось свободного места. Экипажи взяли обычай швартоваться к другим причаленным суднам и достигали берега по палубам других кораблей. Я предполагал, что также сделаем и мы. Рядом с Совершенным было немного пространства, хотя оно казалось слишком маленьким, чтобы вместить Смоляного. Когда мы приблизились к Совершенному, он ответил на мой взгляд, сердито нахмурившись.

— Почему у него голубые глаза? — подумал я вслух. Мои были темными.

На лице Янтарь появилась странная сентиментальная улыбка. Она сложила руки груди, словно бабушка, увидевшая любимого внука.

— Совершенный выбрал их, — любовно сказала она. — У многих Ладлаков, включая Кеннита, голубые глаза. Ладлаки изначально были его семьей. Фитц, я сделала его лицо, точнее, переделала. Он был ослеплен, его глаза были вырублены топором. И он нес на себе метку своего мучителя. …О, это долгая и ужасная история. Когда я вырезала его лицо, он хотел, чтобы я сделала его глаза закрытыми. Какое-то время он отказывался их открывать, а когда открыл, они оказались голубыми.

— Почему мое лицо? — потребовал я. Мы приближались к берегу.

— Позже, — тихо попросила она.

Я еле расслышал ее среди криков команды и отдаваемых приказов. Смоляной подходил к Совершенному, и команда усердно работала. Мы с моими четырьмя спутниками, чтобы не мешать, стояли над рубкой и смотрели. Один из матросов ловко греб веслом, чтобы держать нас против течения, пока остальные управлялись с мачтами, не давая Смоляному резко врезаться в палубу. На двух пришвартованных поблизости судах команда взволнованно наблюдала за нами, готовая в любой момент помешать возможному столкновению. Однако Смоляной вошел гладко, будто меч в ножны. Скалли спрыгнула с палубы Смоляного на причал, поймала швартовый конец, быстро обвязала его вокруг пала и поспешила вниз по пристани к следующему швартову.

Наша приземистая речная баржа резко контрастировала с высоким морским кораблём. Низкая посадка Смоляного позволяла ему путешествовать по рекам, где не может пройти корабль с высоким килем вроде Совершенного, созданного для глубоких вод и высоких волн. Рядом с ним наше судно казалось карликом. Носовая фигура размером в несколько раз больше человеческой смотрела на нас сверху вниз. Его взгляд внезапно переметнулся с меня на стоявшую рядом женщину и его осуждающая хмурость сменилась недоверчивой улыбкой.

— Янтарь! Ты ли это? Где тебя носило последние двадцать с лишним-то лет?

Он протянул к ней свои огромные руки, и будь мы немного ближе, наверное, он поднял бы ее с палубы Смоляного. Она подняла вытянутые руки навстречу, будто предлагая объятие.

— На краю света, друг мой. На краю света! Как же хорошо снова услышать твой голос.

— Но не увидеть меня — твои глаза слепы. Кто сделал это с тобой? — участие в его голосе сливалось с гневом.

— Слепы, как некогда твои. Это долгая история, друг, и я обещаю, что расскажу ее.

— А как же! Кто это с тобой? — мне показалось, что в этом прозвучали обвинительные нотки.

— Мои друзья из Бакка в Шести Герцогствах. Позволь мне приберечь эту историю, пока мы не окажемся у тебя на борту. Кричать на пристани — это не дельный разговор.

— Согласна! — крикнула маленькая темноволосая женщина, опиравшаяся на поручни Совершенного. Белые зубы выделялись на ее обветренном загорелом лице. — Добро пожаловать на борт. Лефтрин и Элис перенесут ваши вещи и потом, надеюсь, присоединятся к нам за бокалом. Янтарь, как я рада встрече! Я не сразу поверила, когда птицы принесли новости. Добро пожаловать! — она перевела взгляд на меня, и ее улыбка стала еще шире. — С нетерпением жду знакомства с человеком, который разделяет лицо с нашим кораблем! — после этого она удалилась.

Эти слова стерли улыбку с лица Совершенного, и он скрестил руки на груди. Он повернул голову и краем глаза посмотрел на Янтарь. Она слегка улыбнулась мне:

— Это Альтия Вестрит, тетка королевы Малты. Она или капитан, или старпом на Совершенном, смотря кого спрашивать, — она повернулась ко мне. — Тебе она понравится, и Брэшен Трелл тоже.

Швартовка и выгрузка проходили медленно и требовали скрупулезности. Капитан Лефтрин приказал спустись трап, лишь удостоверившись в надежном положении корабля. Он велел перенести наши пожитки на Совершенный. Тогда они с Элис сопроводили нашу небольшую компанию вниз по сходням, через пристань к веревочному трапу, свисавшему с релингов Совершенного. Лефтрин вел, Лант с Персиверансом следовали сразу за ним. Больше проблем с подъемом на корабль возникло у Спарк, так как ей мешали юбки. Я держал трап натянутым и ждал, чтобы поднялась Янтарь.