Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 186)
Где могла стоять колонна? В центре города, как в Кельсингре? На башне? На рыночной площади?
Я брел по пустынным улицам холмистого города, пробираясь сквозь волны кричащих призраков. Мотли вспархивала с моего плеча, делала круг и возвращалась. Когда-то это было прекрасное место роскошных дворцов и огороженных садов. Теперь город стал похож на мертвого оленя, кишащего червями, а все его величие и изящество запятнаны воспоминаниями о смерти, ненависти и предательстве. Только Уит говорил мне, что призраки не реальны.
Благодаря Уиту, я знал, что поблизости есть и реальные люди, они идут за мной. Из-за стараний крепко держать стены и сохранять разум я пренебрег маскировкой Скилла. Может, это просто любопытные юнцы следуют за странным чужеземцем, закутанным в простыню. Видели ли они мое помеченное Серебром лицо? Мотли над головой каркнула. Я проследил за тем, как она кружит. Вдруг она опустилась в пятно света на моем плече.
– Осторожно, – хрипло каркнула она. – Осторожно, Фитц.
Они приближались ко мне.
Я замер, дыша бесшумно, и призвал Уит, пытаясь определить, сколько их и где они. Что, по их мнению, у меня есть такого, чего им захотелось бы? Или это просто бандиты, которым нравится избивать путников? У меня не осталось сил, чтобы убегать, а тем более драться.
Четверо. Нет, пятеро – двое стоят очень близко друг к другу. Раздув ноздри, я уловил запах, но от моего человеческого носа было мало прока.
Мне больше ничего не оставалось. Найдя уцелевший участок стены, я прислонился к ней спиной, вытащил нож и сбросил с себя простыню. Может, мой вид заставит их передумать, но смогут ли они в сгущающейся темноте рассмотреть, как странно я выгляжу? Со сжавшимся сердцем я задался вопросом, что за люди по своей воле окунутся в атмосферу ненависти и крови. Наверняка недобрые люди. Я услышал приглушенный смешок и как на кого-то шикнули. Смех был женским. Вот, значит, что. Это охота, а не ограбление. А я, скорее всего, не первая добыча.
В стену рядом со мной ударился камень. Я уклонился, и ворона спорхнула с моего плеча. Я ее не винил – одного попадания достаточно, чтобы ее убить. Другой камень стукнулся у самой моей головы. Я замер, прислушиваясь. Следующий камень попал в бедро, и на этот раз на смех не стали шикать. Они оставались в укрытии, невидимые. Тихо засвистела праща, и камень сильно ударил мне в грудь. Я заслонил лицо рукой, но камень попал по губам, и что-то хрустнуло! Я ощутил во рту кровь, в ушах зазвенело.
При жизни Ночного Волка мы были так тесно связаны Уитом, что я часто чувствовал себя больше волком, чем человеком. Его тело мертво, но что-то от него все эти годы жило во мне. Часть меня и не часть меня. С моих первых попыток овладеть магией Скилла с ним смешалась моя звериная магия – Уит. Гален пытался выбить его из меня, а другие, те, кто пробовали наставлять в Уите или в Скилле, порицали меня за то, что я, похоже, не могу разделить эти два вида магии. Когда Ночной Волк разъярял меня болью, используя Уит, к нему присоединился и мой Серебряный Скилл.
Я мельком увидел женщину, которая перебежала от разрушенной стены к зарослям ежевики. Я сосредоточил внимание на ней.
– Умри, – тихо сказал я, и она стала первой жертвой.
Она упала неожиданно и мягко, будто оглушенная, но мой Уит сказал, что она умерла. Сердце не бьется, дыхания нет.
Из глупости или из преданности, а возможно, из обоих побуждений, двое ее товарищей-мужчин бросились к ней. И правда, зачем таиться? Загнанный в угол человек не представляет опасности. Я поднял трясущуюся руку, покрытую Серебром, и указал на одного.
– Умри, – сказал я.
Его приятель застыл в оцепенении.
– Умри, – повторил я внушение, и он умер.
Так легко. Слишком легко.
– Это он сделал! – закричал кто-то. – Не знаю как, но он их завалил! Саха, Бар, вставайте! Вам плохо?
Один из них осмелился выйти из укрытия – тощий юнец с растрепанными волосами. Пробираясь к телам, он неотрывно смотрел на меня.
– Они мертвы, – сказал я.
Я надеялся, что он побежит. А еще больше – что будет драться.
Из высокой травы поднялась и вышла женщина, осторожная, как лань. Она была миловидной, с распущенными темными волосами до плеч.
– Саха? – позвала она, и в ее неуверенном голосе больше не было смеха.
– Он убил их! – ее товарищ сорвался в визг.
Он бросился на меня, и женщина тоже, с криком. Я преградил им путь посеребренной рукой.
Они упали так же неизбежно, как если бы я снес им головы топором. Они рухнули, и Уит тотчас сказал мне, что они мертвы. Я никогда не использовал свою магию таким способом; она никогда не была достаточно сильна. Это напомнило мне первые попытки научиться Скиллу, когда мои силы были очень непредсказуемы. В страхе и гневе я насылал гибель на людей, которых даже толком не видел.
Я тоже. Разве мне не было стыдно подчинять разумы команды «Плясуньи»? Теперь я оцепенел от потрясения – ту же невозмутимость испытывает человек с отрубленной ногой. Я сплюнул кровь и потрогал зубы. Два выбили. Мои противники мертвы, а я жив. Я отбросил раскаяние.
Я обыскал тела. Сандалии одного юнца оказались мне впору. У миловидной женщины был плащ. Я забрал у них монеты, мех с вином, нож. У одной женщины нашелся маленький бумажный кулек с мятными конфетами. Я бросил их в рот и запил дешевым вином. В стороне Мотли клевала плоть мертвецов. Чем это отличалось от моего грабежа? Они мертвы, и ворона берет у них то, что принесет ей пользу.
На землю опустилась тьма и взошла луна. К воспоминаниям о бойне на ныне разрушенных улицах добавилось еще одно. Мотли села мне на плечо. Были ли убийцы Элдерлингов предками тех, кто сейчас живет в жалком городишке под холмом? Были ли затяжной страх и ненависть ужасным непредвиденным наказанием, которое пало на детей, не ведающих, что натворили их прародители? Запятнал ли мрачный дух этого места молодые поколения тех убийц?
Я отыскал Скилл-колонну по следам иллюзорной бойни. Пробирался через бестелесных вопящих призраков, пока не дошел до места, где Элдерлингов перемалывали, как овец, окруженных волками. Они выбирались из Скилл-колонны, видели кровопролитие и пытались сбежать обратно в сомнительную безопасность. В самой гуще этой безумной битвы я и нашел колонну.
Она оказалась там же, где говорил Шут. Кто-то приложил много усилий, чтобы ее свалить. Она сильно накренилась, и в свете полной луны была видна выщербленная поверхность. Колонну покрывало множество царапин, резко воняло мочой и экскрементами. Неужели спустя столько лет она все еще вызывала такую глубокую ненависть, которую выражали таким ребяческим образом?
Павший монумент тонул в высокой траве. Из него выходили призрачные Элдерлинги с детьми и вещами. Упав на колени, я пробрался через жесткую траву и вьющиеся плети. Хотелось бы иметь карту Чейда со всеми известными колоннами и местами их назначения. Ну, неважно. Что пропало, то пропало, и я надеялся, что медведю она пришлась по вкусу. Шут говорил, что они выбрались из-под опрокинутой Скилл-колонны. Все, что мне нужно – это повторить его путь. Сквозь растения я всмотрелся в черноту под наклонившимся камнем. Мотли вцепилась в мой плащ и воротник рубашки, царапая мне шею.
– Домой. Сейчас же домой.
Ну, хорошо. Я раздвинул ветки ежевики и поморщился, когда шипы впились в ладонь. Попасть под колонну можно только ползком. Я испытал минутное отупение от усталости, и все. Я прижал руку, посеребренную руку, к ближайшему участку колонны, готовясь заползти под нее. Колонна завладела мной, мельком я увидел затертую руну, которую не узнал. Мотли испуганно каркнула, и нас затянуло в камень.
Глава сорок третья. Бингтаун