Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 123)

- Отодвинься, пожалуйста. Я просуну кашу внутрь, - голос у нее был вялый и невыразительный. Солнечный свет высветил кружевные узоры на полу. Ракушки. Цветы.

Я села и какое-то время ничего не могла сообразить. Потом я вспомнила. Избитая в кровь Двалия, а я - в клетке. И голос ночью - друг? Я встала и прижала лицо к решетке, стараясь заглянуть в соседнюю камеру. Все, что я смогла увидеть – чуть больше коридора.

У женщины, которая разбудила меня, были каштановые волосы и темные глаза. Она была одета в очень простое платье до колен, бледно-голубого цвета, без рукавов, подпоясанное на талии. На ногах простые кожаные сандалии. Женщина наклонилась и поставила свой поднос на пол, взяла с него чашку с кашей и протолкнула под дверь. Простая каша, бежевая масса в белой чашке. Ни сливок, ни меда, ни ягод. Ни Ивового Леса, ни шума кухни, ни ожидания, когда же придет отец. Только скромная каша с воткнутой в нее деревянной ложкой. Я старалась быть благодарной, поглощая ее. Она была безвкусной. Когда женщина вернулась забрать чашку, я спросила ее:

- Можно мне воды, чтобы помыться?

Похоже, моя просьба ее озадачила.

- Мне не говорили давать тебе еще что-нибудь.

- Не могли бы вы попросить разрешение дать мне воду?

Ее брови поднялись почти до линии волос.

- Конечно, нет!

Прозвучал загадочный выразительный голос ночного собеседника:

- Она не может делать ничего, кроме того, что ей велено.

- Это неправда! - воскликнула женщина и тут же прикрыла рот обеими руками. Она наклонилась, поспешно положила мою чашку на поднос и понесла так быстро, что посуда на подносе затряслась и загремела.

- Вы напугали ее, - произнесла я.

- Она сама себя запугала. Они все так делают.

Я отвлеклась на звуки открываемой двери в конце прохода. Вжавшись щекой как можно сильней в решетку двери, я увидела входящих - всех Четырех. Сегодня они были одеты не так роскошно, как вчера, но придерживались в одежде своих цветов. Четверо солдат следовали за ними. Симфи была в широком красном платье без рукавов, свободно струящемся с плеч до самого пола, и лишь алый пояс нарушал этот поток, подчеркивая ее талию. Феллоуди был в длинной желтой тунике и штанах, едва достающих ему до колен. Часть грима Коултри осыпалась на его зеленый жилет, и было похоже, будто он только что вышел из-под снегопада. Наряд Капры меня удивил. На ней было нечто, больше всего смахивающее на голубую рубаху с широкими ниспадающими рукавами. Если она и была в штанах, то под подолом рубашки их было не видно. Неприкрытые ноги были здоровыми и сильными, но белыми, как рыбье брюхо. Обута она была в коричневые кожаные сандалии, которые шлепали по ногам при ходьбе. Я никогда не видела такого одеяния и с изумлением разглядывала ее, пока она стояла перед моей клеткой.

- Открываем, - объявила Симфи и протянула охраннику изящный предмет. Мужчина взял его, затем шагнул вперед, вставил странный по форме ключ внутрь полоски железа, запирающей мою дверь, и повернул его. Один за другим, трое остальных охранников получили соответствующие ключи и повернули их в замке. Когда все четыре ключа были повернуты и оставлены в замке, Капра шагнула вперед и отодвинула железный засов в сторону.

- Ты пойдешь со мной, - сказала она мне, лишь только я вышла из своей клетки. Пока охранники вытаскивали ключи и раздавали их владельцам, она сказала остальным трем советникам: - Я верну ее сюда в начале третьего часа. Вы встретите меня здесь с вашими ключами и охранниками, - она опустила на меня взгляд. - Ты будешь слушаться и не убежишь от меня, или мне тебя привязать?

Охранник, который ее сопровождал, показал мне цепь и ошейник. Я приняла это во внимание и солгала Капре:

- Я буду слушаться тебя.

- Хорошо. Тогда пойдем.

Остальные посторонились, я следовала по пятам за Капрой, ее охранник после меня. Мне сильно хотелось заглянуть в клетку по соседству с моей, но охранник заставил быстро пройти мимо. Я лишь мельком увидела черного человека, который сидел на скамье, склонив голову.

За спиной я слышала, как Симфи говорила Коултри и Феллоуди:

- Я не одобряю. Действительно, девчонка может оказаться пустышкой. Может быть, в ней нет ни капли Белой крови. Я слышала, что люди горного народа с дальнего севера порой могут быть так же бледны, как истинные Белые. Но что если Двалия не врала, и каким-то образом это и есть Нежданный Сын из ее снов? Почему обязательно Капра должна первой иметь возможность разговора с ней?

- Потому что вы все согласны с этим, - коротко бросила Капра через плечо. Мне же она сказала: - Пошевеливайся.

Я понимала, что это не побег, но мы действительно оставили их компанию как можно быстрее. Мы проходили мимо клеток - среди них занятых было немного. Узники спокойно сидели на кроватях, ничего не делая. Как будто услышав мой непрозвучавший вопрос, Капра сказала:

- Они не преступники. Просто упрямые. Мы помещаем их сюда, чтобы исправить. Они могут стать полезными, и тогда им позволят присоединиться к своим товарищам. Или… не позволят... - о том, что еще может случиться с ними, если они не станут полезными, она не договорила.

Шагая вниз по тем же ступеням, по которым я взбиралась накануне, я убедилась, что для убеленной сединами старой женщины Капра двигалась очень быстро. Мы спускались вниз, пока не дошли до первого этажа. Добравшись до главного коридора, она быстро повела меня в другом направлении. Мы проходили комнаты с открытыми дверями, где я мельком углядела за окнами чудесный сад. Вскоре мы вошли в залу, где стояли скульптуры и скамьи с мягкими сидениями, а за ней был сад с большим прудом в центре. Мы быстро пересекли сад, и у меня закружилась голова от опьяняющего аромата цветущих деревьев. Затененная галерея протянулась вдоль длинной стены со множеством дверей. Капра открыла одну из них, и меня обдало облаком пахучего пара.

- Иди, помойся. Волосы, ноги, вообще всё. Одежду найдешь там на скамье. Оденься, когда обсохнешь, и выходи. Не копайся долго, но вымойся тщательно. От тебя воняет.

Она произносила свои команды и суждения безличным тоном. Перспектива искупаться в теплой воде заставила меня быстро повиноваться. Я зашла внутрь и с радостью закрыла за собой дверь. Свет проникал в помещение через окна, расположенные высоко наверху. Моя надежда на то, что здесь может быть другой выход, быстро развеялась. Тут была обещанная чистая одежда, лежавшая на лавке, и какие-то сандалии под ней, а также простыня для вытирания. В горшочке я обнаружила что-то мягкое, похожее на пудинг. Запустив туда пальцы и ощутив текстуру, я поняла, что это такое - мыло с пахучими травами. Низкая ванна из гладкого полированного камня была наполнена исходившей паром водой. Больше в помещении ничего не было. Я поспешно содрала с себя свои обноски, постоянно оглядываясь на дверь. В остатки моего рванья я тщательно завернула свою драгоценную свечку и аккуратно положила все на лавку, после этого ступила в ванну.

Она была глубже, чем я ожидала. Вода оказалась слишком горячей и доходила мне до подбородка, когда я села. Первые мгновения я не могла ничего делать и просто сидела там, а затем откинулась назад и погрузилась в воду полностью. Вынырнув, я увидела, что с моих волос стекают коричневатые ручейки грязной воды. Удивляться тут нечему, но я все же смутилась. Я встала, вытащила из горшочка мыло и натерлась им. После небольшого колебания намылила и волосы, а затем ополоснулась в помутневшей воде.

Я не раздевалась с тех пор, как была у торговца Акриэль, выцветшие коричневые и зеленые синяки все еще виднелись на моих бедрах и голенях. Ногти на ногах потрескались, и сколько ни натирай, до конца их было не отчистить. Кожа на ладонях огрубела после работы, которую заставляла меня делать Двалия – пожалуй, это руки какой-нибудь служанки, а не высокородной девицы из Бакка. Меня охватил стыд, ведь раньше я не знала, что потрескавшиеся руки у девушек-кухарок означали выполнение такой работы, которую никогда бы не потребовали от меня. Сколько раз я проклинала события, вырвавшие меня из моего уютного мирка - и только сейчас до меня кое-что начало доходить. Например, каково это - родиться рабом или слугой, знать, что тяготы и унижения, перенесенные мною, будут случаться каждый день на протяжении всей жизни.

Я оделась, но в этом странном одеянии все равно чувствовала себя голой. Все было таким свободным, брюки едва доходили до колен, зато рукава блузы закрывали запястья. Сшито всё было из светло-розовой ткани. Непонятно, как в таком балахоне прятать и носить с собой свечу. Сандалии были очень загадочные, но, наконец, я кое-как привязала их к ногам с помощью ремешков. Под одеждой на скамье я нашла гребень. Вода превратила мои волосы в плотную шапку кудрей, и лучшее, что я могла сделать - это собрать их поаккуратнее. Я свернула старую одежду и поискала водосток, чтобы спустить мутную воду, но не нашла. Мне стало неловко, что кто-то увидит, какой грязной я была. Преодолев это чувство, я спрятала свечу внутри свертка изношенной одежды и, придерживая его подмышкой, вышла из ванной.

Дневной свет становился ярче, и утро здесь было теплее, чем полдень в Бакке. Капра осмотрела меня с ног до головы, задержавшись взглядом на моих ногах, покрытых синяками.