Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 101)

– Барла, проследи за моими вещами! Обустрой мою каюту, как я люблю. И поживей.

Соркор проводил его взглядом, щеки старого пирата залил румянец. Не глядя на Альтию и Брэшена, он тихо сказал:

– Я бы хотел отправиться с вами.

– Уж капитанов на этом судне с избытком, – ответил Брэшен, стараясь смягчить свое решение шуткой. – С тобой на борту не только Кеннитсон, но и каждый матрос из тех, кого вы нам дали, станет смотреть на тебя, прежде чем выполнять наши с Альтией приказы.

– Ваша правда, – признал Соркор. Мы наблюдали, как первый увесистый сундук с вещами Кеннитсона подняли и поставили на палубу Совершенного. Соркор проследили за ним глазами и слегка вздохнул. – Вы хотите свободно распоряжаться парнишкой, не так ли? Чтобы я не вступался за него каждый раз, как решу, что вы перегибаете палку с нашим юным принцем.

– Верно, – признал Брэшен. – Я не могу думать о нем, как о юнце, не говоря уж о принце. Корабль хочет, чтобы он был на борту. Ты хочешь, чтобы он поднатаскался в нашем деле, – он примирительно хмыкнул. – Мне же не помешает немного покоя на этом судне. А это случится, только если я буду обращаться с ним, как с любым другим подчиненным.

– Именно это я втолковывал ему вчера, пока его мать повязывала ему на шею свой амулет. Думаю, он все пропустил мимо ушей. Что поделать, теперь он в вашем распоряжении.

После капитуляции Соркора последовала короткая пауза. Старый пират повернулся в сторону Барлы, которая руководила перетаскиванием сундука по палубе, и тихо сказал:

– Ласс, скажи им, чтоб грузили обратно. Холщовый мешок – все, что нужно поднять на борт, – он расправил плечи. – Кеннитсон и Треллвестрит хорошо ладили, когда Проказнице случалось бывать в порту. Уинтроу всякий раз пытался их свести. Он хотел, чтобы ваш мальчик проникся нашей политикой и приобрел немного лоска. Прошу прощения, это слова Уинтроу, не мои.

Рот Брэшена искривила кислая гримаса.

– Лоска, говоришь? Я бы сказал, что Бойо уже вдоволь набрался его от торговцев. Но я не в обиде.

– Я был бы благодарен, если бы ваш сын поддержал его. Он мог бы научить его вашим обычаям, как Треллвестрит научился нашим у Кеннитсона. Ему надо изучить эту палубу, все что над и под ней. Я понимаю, что ему придется пройти через пару-тройку штормов, прежде чем он здесь освоится. Парень никогда не жил на борту. Никогда не... – он покачал своей большой головой и хрипло добавил: – Моя вина.

– Я его натаскаю, – тихо ответил Брэшен. – Он должен научиться подчиняться, но намеренно ломать его я не стану. Первое, что ему придется освоить – как выполнять команды.

Он откашлялся и наградил Соркора сочувственным взглядом.

– Стисни зубы и отойди, Соркор, – Брэшен набрал побольше воздуха и рявкнул: – Кеннитсон! Твои пожитки на борту, займись ими. Бойо, покажи, где его койка, и помоги разместиться.

Бойо вмиг оказался рядом, на лице его была ухмылка, которая, однако, померкла, когда он увидел, что сундук опускают обратно за борт. Барла пожала плечами и спустилась вслед за ним по трапу. Через секунду появилась одна из новых матросов с холщовым мешком через плечо и водрузила его на палубу, пока Кеннитсон шагал в их сторону. Он не медлил, но и не торопился. Он посмотрел на Брэшена, вскинув брови.

– Мою койку? – спросил он с тенью улыбки на губах, как будто был уверен, что капитан оговорился.

– Рядом с моей, – вклинился Бойо. – Бери свой мешок, отнесем его вниз.

Интересно, заметил ли Кеннитсон нотки предостережения в голосе товарища?

– Вниз? – переспросил Кеннитсон, его брови взлетели чуть не до волос. Он перевел взгляд на Соркора, ожидая, что тот вмешается.

Брэшен медленно скрестил руки на груди. C неохотой на лице, однако без намека на вызов, старый пират сказал:

– Приятного путешествия, капитан Трелл. Спокойных морей и попутного ветра.

– Сомневаюсь, что нам повезет в это время года, учитывая, что мы направляемся на юго-восток, но спасибо за пожелание. Будь любезен, передай мое почтение королеве Этте. Я хочу вновь поблагодарить ее за все, что она сделала, чтобы снарядить нас в это путешествие и возместить ущерб нашим торговым партнерам.

– Я прослежу, чтобы она узнала о вашей признательности.

Я видел, что Соркор не хотел уходить. На лице Кеннитсона отразилось недоверие вперемешку с негодованием. Бойо поднял его моряцкий мешок.

– Где мои сундуки? – потребовал ответа Кеннитсон. – Где моя служанка?

– В руках Треллвестрита твой мешок. Я сам его собрал, там есть все, что тебе может понадобиться, – Соркор медленно отвернулся и направился к борту корабля, где его ждала шлюпка, на которой они прибыли. Над поручнем показалась Барла. Соркор покачал головой и знаком велел вернуться в лодку. Она подчинилась с озадаченным видом. Соркор оседлал фальшборт рядом с веревочным трапом.

– Почитай память отца. Стань мужчиной.

Кеннитсон уставился ему вслед, его щеки вспыхнули.

– Я уже мужчина! – выкрикнул он в спину Соркору.

– Бойо, брось мешок, – спокойно сказал Брэшен, и как только сын подчинился, он повернулся к принцу пиратов: – Справишься со своими пожитками, матрос? Я могу попросить принца Фитца Чивэла помочь тебе, если надо.

Его голос не выражал никаких эмоций. Это был тон капитана, который просто проверял нового подчиненного.

Я наблюдал за развернувшейся сценой, опираясь на фальшборт неподалеку, как за кукольным представлением. После слов Трелла я выпрямился и поспешно подошел, чтобы помочь Кеннитсону с пожитками. Меня немного удивила просьба капитана, ведь мешок был не так велик, чтобы представлять непосильную ношу. Однако я дал слово помогать на корабле и намеревался его сдержать.

– Прочь с дороги! Я сам! – заявил Кеннитсон. Капитан Трелл чуть заметно кивнул, и я отошел в сторону. Кеннитсон мог с легкостью справиться с мешком, но вместо того он повел себя, как насупленный испорченный мальчишка, вложив в это все силы. Я напомнил себе, что он – не моя забота, и отправился в каюту Янтарь, где обнаружил сидящего на нижней койке Шута с раскрытым дневником Пчелки на скрещенных коленях.

– А я все думал, не изменил ли ты своего решения и не отправился ли с остальными в Делипай.

– Осматривать достопримечательности? – спросил он и указал на свои изуродованные глаза.

Я присел рядом с ним, пригнув голову, чтобы не удариться о верхнюю койку.

– Я надеялся, что к тебе понемногу возвращается зрение. Ты ведь смотришь на книгу.

– Я трогаю книгу, Фитц, – он вздохнул и протянул ее мне.

Я забеспокоился: это был ее личный дневник, а не книга сновидений. Он был открыт на странице, которую я ему не читал. Неужели он догадался? Я бережно закрыл дневник, аккуратно завернул в рубашку, которую обычно для этого использовал, и убрал обратно в свой поношенный рюкзак. Я боялся, что Шут может случайно найти серебро, но вслух сказал лишь:

– Мы должны быть осторожнее с моим мешком, там огненный кирпич Рейна, который всегда нужно держать вертикально.

Я осторожно положил рюкзак под койку и сказал:

– Кеннитсон прибыл на борт. Мы отплываем с отливом.

– Лант, Пер и Спарк уже вернулись?

– Они не опоздают. Лант должен был отправить вести с птицей. Перу нужна была помощь, чтобы послать весточку матери. Спарк захотела написать Чейду.

– Что ж, сегодня мы наконец продолжим свое путешествие, – он прерывисто выдохнул. – Нам все еще предстоит долгий путь, и каждый проходящий миг она остается в их власти. В любой момент она может умереть.

Меня охватила паника, однако я подавил ее. Скрепив сердце и отбросив надежду, я попытался привести свои доводы:

– Шут, кроме того, что ты веришь, кроме того, что тебе снилось... Если я представлю, что эта миссия затеяна ради расправы, а не ради спасения, то не потеряю контроль над собой. А больше у меня ничего не осталось.

На его лице отобразилась тревога.

– Но, Фитц, она жива. Сны убеждают меня в этом. Если бы я только мог их тебе показать!

– Так тебе снились другие сны, в которых Пчелка жива? – неохотно спросил я. Сколько еще его чаяний я был способен вынести?

– Да, – ответил он и наклонил голову, – хотя, наверное, лишь я способен трактовать их таким образом. Дело скорее не в образах, а в ощущении от сна, которое вселяет в меня уверенность в том, что они имеют отношение к Пчелке.

Он замолк и задумался.

– Может, я смогу показать тебе свои сны? Если ты коснешься меня не ради лечения, а только чтобы их увидеть?

– Нет, – я попытался смягчить свой отказ: – Шут, когда мы входим в контакт, то от моих намерений ничего не зависит. Происходит нечто, что я ощущаю как неизбежность. Как будто нас смывает течением реки.

– Как река Скилла, о которой ты говорил, как течение магии?

– Нет, это другое.

– Тогда что это?

Я вздохнул.

– Как объяснить то, что я сам не понимаю?

– Гм. Когда я говорю нечто подобное, ты на меня злишься.

Я вернулся к теме разговора.

– Ты сказал, что тебе снились другие сны про Пчелку.

– Да.

Короткий ответ и нераскрытый секрет. Я надавил: