Робин Хобб – Странствия Шута (страница 92)

Я прятал свои мысли. Мне совсем не хотелось такой преданности. Ее просто не могло быть. Я нащупал внутри себя волка, своего Ночного Волка, но ничто не шелохнулось. Я сидел на лошади как мешок с зерном и думал о дальнейшем. Как далеко нужно уехать, чтобы перейти в галоп? Я мысленно просмотрел карту, наметил, где покинуть дорогу и напрямую направиться в Соляную бездну. Я запомнил этот кусочек карты и надеялся, что не ошибусь. Я был уверен, что чалая справится с галопом по бездорожью. Но если я ошибся…

Справлюсь. Когда-то меня брали на охоту.

Я стал медленно вспоминать оружие, которое взял с собой. Мне нужно было только самое необходимое. Меч и нож. Ядовитый порошок, который можно рассыпать. Или отравить еду, если получится. Шесть крошечных, но очень ядовитых дротиков. Рогатка. Смогу ли я с ней справиться? Я давно не пробовал.

Я — твое лучшее оружие. Мужчина, который тренировал меня, был похож на тебя. Он не захотел знаться со мной. Я тогда была молодой и не знала, что у него было три других лошади, с которыми он проводил время. Все они были жеребцами. Его друзья смеялись над ним, потому что он учил меня, говорили, что я никогда не смогу лягаться и прыгать. Ведь только жеребцы умеют сражаться. Он доказал, что они ошибались. Выиграл пари, но до конца того же лета продал меня.

Как лошадь может знать о пари? Мысль выскользнула прежде, чем я успел подавить ее.

Она закинула голову, слегка натянув поводья. Я отпустил их.

А как ты думаешь, что делают мальчишки в конюшне, пока ждут работу? Кидают кости, кричат, меняются монетками. Для того, кто учил меня сражаться, я была такой же игральной костью.

Мне стало ее жаль.

Лошадь, может быть мы…

Флитер. Я не «лошадь» и не «чалая». Я Флитер.

Флитер, неохотно повторил я, и сразу почувствовал, как укрепилась наша связь. Мы можем подружиться. Но я не ищу…

Как твое имя?

Я медленно выдохнул.

Я чувствую его форму. Мне нужно отгадать?

Позади зацокали копыта. Лошади. Больше двух.

Пойдем по краю дороги, чтобы не привлекать внимания.

Еще до того, как я натянул поводья, Флитер сместилась в сторону и замедлила ход. Слишком быстро она настроилась на меня. Попытка отогнать ее походила на отряхивание перьев липкими от меда пальцами.

Значит, ты — Приносящий Перемены?

Нет, это уже чересчур.

И я закрылся от нее.

Я думал, что всадники позади окажутся гонцами или парнями, выбравшимися прогулять лошадей. Оглянувшись украдкой, я увидел приближающегося Персеверанса, ведущего в поводьях вторую оседланную лошадь. Сердце мое сжалось. Присс, лошадка Би. Второго всадника я не мог узнать, пока он не приблизился. Вид Ланта меня потряс и почти разозлил. Когда наши лошади поравнялись, его лицо побледнело и скривилось от боли. Может быть, на сегодня уже хватит помех?

— Ты должен поправиться, а не носиться верхом, — вместо приветствия сказал я. При Персеверансе я старался говорить мягко.

Лант сморщился.

— А разве вы не должны быть в Баккипе и готовиться к завтрашнему отъезду?

Можно быть придумать сто видов лжи для ответа. Самой правдоподобной была бы ложь о том, что я выгуливаю лошадь и готовлю ее к долгой дороге.

— Я иду за дочерью, — ответил я. — прямо сейчас.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— И за леди Шайн.

Я перевел взгляд на Персеверанса. Он спокойно ответил на мой взгляд.

Леди Би поедет на своей собственной лошади.

Флитер снова пошла быстрее, а остальные заняли места по обе стороны от нее. Мне не терпелось задать вопрос, но я ждал.

Первым не выдержал Лант.

— Я отправился навестить лорда Чейда, чтобы сказать ему про завтрашний отъезд. Я всегда захожу к нему хоть раз в день, даже если он без сознания, и не хотелось, чтобы он решил, что я вдруг забросил его. Сегодня он какое-то время был в сознании. Попросил меня пересказать наш разговор. А потом сказал, что, если я хочу догнать вас, мне лучше спуститься в конюшни.

— А когда он пришел за лошадью, я немного подумал, — спокойно добавил Персеверанс. — И последовал за ним.

Я молчал. Мне не хотелось, чтобы они шли со мной. Я понятия не имел, с чем столкнусь, если вообще найду налетчиков. Я хотел быть свободным, идти быстро, в одиночестве, и стать незаметным или диким, если потребуется. Семян карриса хватит только мне. Раненному Ланту я не стал бы предлагать их, и уж точно не дал бы ребенку. Немного придя в себя, я спокойно заметил:

— Лант, знай, что, если раны не позволят тебе идти вперед, я уйду один. Так и будет. Персеверанс, а ты должен вернуться в Баккип.

— Я понимаю, — униженно пробормотал Лант. Тяжело было слышать это.

— Персеверанс?

— Сэр.

Он не сбавил хода лошади и не взглянул на меня.

— Ты слышал мой приказ?

— Я слышал, сэр.

— Тогда выполняй.

И тут он посмотрел на меня. Его глаза блестели, и я понял, сколько сил ему стоило удержать эти слезы.

— Сэр, я не могу. Я пообещал дворецкому Рэвелу. Он знал, что я учу леди Би ездить верхом. Он не был уверен, что это правильно, но после того, как я пообещал ему, что прослежу, чтобы лошадь не навредила ей, он не стал ничего сообщать вам. А когда должны были начаться наши уроки с писцом Лантом, он снова позвал меня и сказал, что я всегда должен быть готов защищать ее, в школе и вообще в любом месте Ивового леса. И я еще раз пообещал ему это. Защищать ее изо всех сил. Несмотря на то, что с нами случилось несколько дней назад. Как будто я принес клятву верности сначала ей, а потом вам. Поэтому я думаю, что только она может освободить меня от нее.

— Это самая витиеватое рассуждение, которое я когда-либо слышал.

Ложь. Шут закрутил бы гораздо лучше.

Персеверанс не ответил. Я подумал, что нужно бы еще построжиться. Ну а если он не подчинится, что тогда? Ударить его? Замахнуться мечом? Мальчик невероятно упрям. Он собирался стать мужчиной. Вскоре мы с Флитер обгоним их обоих. И тогда он поможет Ланту вернуться в Баккип. Я прекрасный принц — не могу заставить слушаться себя даже мальчишку с конюшни. Я попытался собраться с силами, чтобы как-то принудить его.

Уит ощутил присутствие прежде, чем ее вес опустился на мое плечо. Я вздрогнул от этой посадки, и Флитер вопросительно дернула ухом.

— Фитц… Чивэл, — объявила ворона. Она крепче сжала когтями ткань моего плаща и клювом отодвинула воротник.

— А ты что здесь делаешь? — спросил я, не ожидая ответа.

— Она говорит! — воскликнул Персеверанс.

— Это же ворона! — вскрикнул Лант, будто мы могли этого не заметить. Выдохнув, он спросил: — Это ваш Уит-партнер?

— Нет. Она не товарищ по Древней крови.

— Можно ее потрогать? — умоляюще сказал Пер. — Она такая красивая.

Мотли наклонилась и слегка клюнула меня в щеку.

— Хороший мальчик! — каркнула она.

Раскрыв глаза, Пер с надеждой потянул к ней руку, словно она была соколом. Красиво расправив крылья, она перепрыгнула с моего плеча на предлагаемый насест.

— Разве она не прекрасна? — выдохнул Пер и поднес руку ближе, любуясь птицей.

— Прекрасно, — согласилась она, тоже восхищенная, и я вдруг осмелился понадеяться, что она найдет более постоянный дом, чем могли предложить мы с Шутом.

— Хочешь позаботиться о ней? У нее есть несколько белых перьев, и из-за них другие вороны гоняют ее. Тебе придется закрашивать их черным, если они облезут.

— Правда? — Пер выглядел так, будто я оказал ему великую честь. — Бедная крошка! Как ее зовут? Как вы нашли ее?

— Мы зовем ее Мотли. Ее хозяин умер, и наш общий друг попросил временно позаботиться о ней.

— Мотли. Здорово. Разве ты не прекрасна? Как думаешь, тебе будет удобно на моем плече?

Яркий взгляд птицы на мгновение метнулся ко мне, будто она извинялась или просила разрешения. Затем, когда Персеверанс медленно опустил руку, она добралась до его плеча и устроилась там. Он коротко усмехнулся, но, вспомнив, куда мы едем, снова стал серьезным.