Робин Хобб – Странствия Шута (страница 76)

— Остановись и подумай, — тихо произнес Чейд. — Подумай и спланируй.

Он поднял руку, поморщившись от боли, и потер лоб.

— Шайн смогла противостоять магии, потому что ее Скилл был запечатан. Это может стать нашей броней в борьбе против них.

— Но она оказалась не единственной, кто не поддался. Рэвел устоял. И Лант.

Чейд тяжело продолжал.

— До тех пор, пока они не использовали магию. Вспомни, что говорил Лант. Как он пытался удержать дверь, а затем налетчики, смеясь, проходили мимо него. То есть до момента атаки магии над поместьем не было. Почему? Им нужно быть близко к своим жертвам, чтобы она работала? То, что Шайн, с запечатанным Скиллом, оказалась единственным человеком, способным продолжать сопротивление, говорит мне о том, что если они и не используют Скилл, то эта магия очень тесно связана с ним, — он сделал паузу и ткнул в меня костлявым пальцем. — Итак. Что это значит, Фитц?

Мне показалось, что я снова стал его учеником. Я попытался нащупать путь, по которому уже прошли его мысли.

— Может быть, их люди не так уж сильны в Скилле.

Он помахал пальцем.

— Нет. В двери сначала пошли мечники. Если бы у них было несколько людей, владеющих Скиллом, их поставили бы в первые ряды. Проще сразу подавить сопротивление, чем допускать разрушение и убийство, особенно если они действительно ищут этого нежданного сына. Ваши наемники могут убить мальчика, которого вы так ищете. К чему такой риск? Но это все не важно. Думай.

Я подумал, потом покачал головой.

Он вздохнул.

— Одинаковые инструменты имеют одинаковые недостатки. Чем мы одолели их магию в Ивовом лесу?

— Чаем с эльфовой корой. Но не представляю, как мы сможем развернуть это, когда даже не знаем, где они сейчас.

— Прямо сейчас мы этого не знаем. Поэтому, несмотря на наше желание метаться вверх-вниз по каждой дороге, ведущей в Чалсед, с мечами наперевес, мы будем готовить наше оружие, и готовить его как можно лучше.

— Мы будем готовить мешки чая? — я старался унять сарказм. Он сходит с ума?

— Да, — резко ответил он, будто прочитав мои мысли. — Помимо всего прочего. Мои взрывные порошки стали значительно лучше с тех пор, как ты последний раз испытывал их. Когда леди Розмэри вернется с… с задания, я попрошу ее сделать несколько пакетов для нас. Я бы сделал это сам, если бы эта рана меня так не мучила.

Он снова коснулся бока кончиками пальцев, чуть поморщившись.

Я не спрашивал его разрешения, потому что был уверен, что не получу его. Я склонился и положил ладонь на его лоб.

— Лихорадка, — убедился я. — Ты должен отдыхать, а не строить планы. Мне позвать целителя?

Он сел прямее. Теперь стало понятно, почему он не лежал — откинуться назад он не мог из-за боли. Он широко улыбнулся.

— Принц не бегает и не зовет целителя. Ты звонишь в колокольчик и отправляешь слугу. Но здесь мы не принцы и не лорды, здесь мы — убийцы. И отцы. И не будем отдыхать, пока звери держат в плену наших дочерей. Так что помоги мне лечь. И не зови целителей, а лучше сходи и поищи для меня средство, которое посчитаешь полезным. Они захотят, чтобы я уснул, но я-то знаю, что жар лихорадки только разжигает мои мысли.

— Я сделаю это. А потом ты скажешь мне ключевое слово Шайн, и мы попытаемся связаться с нею.

Я был полон решимости поступить именно так. Этот секрет не такой уж важный.

Он сжал губы. Я не шелохнулся. Только когда он кивнул, я приобнял его за плечи и помог лечь на кровать. Но даже так он ахнул и прижал руку к ране.

— Ох, опять кровь пошла, — недовольно произнес он. Затем замолчал и задышал ртом, переживая приступ боли.

— И все-таки я думаю, что целитель должен осмотреть тебя. Я знаю некоторые яды и лекарства, которые помогли мне выжить, когда никого не было рядом. Но ведь я не целитель.

Было заметно, что он почти уступил. Но в конце концов сказал:

— Принеси мне что-нибудь от боли. И мы постараемся дотянуться до Шайн. А потом можешь звать целителя.

— Согласен! — откликнулся я и поспешил уйти, пока он не придумал новые условия для этой сделки.

Я вернулся в свою комнату, запер дверь и открыл потайную лестницу. До меня донесся легкий стук. Я отбросил портьеру и увидел ворону, цеплявшуюся за каменный подоконник. Как только я распахнул окно, она залетела внутрь, спрыгнула на пол, огляделась и, расправив крылья, полетела по лестнице. Я поторопился за ней.

Мне открылось любопытное зрелище. За столом сидели Шут и девушка лет четырнадцати. Ее волосы было аккуратно убраны назад и заколоты под шляпкой с оборками. Скромной, но украшенной тремя пуговицами. Ее аккуратная синяя туника слуги замка скрывала скромный бюст. Она внимательно наблюдала, как Шут двигал маленьким острым ножом по деревяшке.

— …трудно слепым, но, когда я резал, я всегда пальцами читал дерево. Боюсь, я стал больше зависеть от кончиков пальцев, чем думал. Я все еще чувствую дерево, но это не тоже самое, что раньше…

— Кто ты, и кто впустил тебя в эту комнату? — строго спросил я.

Я встал между Шутом и девушкой. Она грустно посмотрела на меня и заговорила голосом Эша.

— Я неосторожна. Лорд Чейд будет недоволен.

— Что такое? Что тебя так встревожило? — Шут задохнулся от страха, его золотые глаза распахнулись. Нож, которым он резал дерево, теперь лег в его ладонь как оружие.

— Да ничего. Просто опять маскарад Чейда. Вошел и увидел Эша, одетого как служанка. Сначала я не узнал его, но он все объяснил. Все хорошо, Шут. Ты в безопасности.

— Что? — взволнованно переспросил он, а потом нервно рассмеялся. — Ох. Раз так, то…

Он снова прижал нож к дереву, но его рука задрожала. Он молча отложил его в сторону. Затем его рука змеей бросилась через стол и схватила запястье Эша. Мальчик вскрикнул, но Шут крепко вцепился и в другую его руку.

— Зачем ты переодеваешься? Кто платит тебе? — он ощупал руку мальчика, его запястье и резко откинулся на спинку кресла. Не отпуская Эша, он произнес дрожащим голосом: — Это не Эш в платье служанки, а служанка, притворившаяся учеником Чейда. Что здесь происходит, Фитц? Как мы могли оказаться настолько глупы и поверить так быстро?

— Ваше доверие никто не обманывал, сэр. Возможно, я бы раскрыла этот секрет раньше, если бы лорд Чейд не запретил.

Чуть тише она добавила:

— Вы делаете мне больно. Пожалуйста, полегче.

Кожа на предплечье девушки побелела под пальцами Шута.

— Шут, я держу ее. Можешь отпустить.

Он неохотно убрал руку. Его золотые глаза метались и сердито блестели в слабом свете.

— Чем я заслужил такой обман со стороны лорда Чейда?

Она посмотрела на меня, потирая запястье. Щеки ее порозовели, и теперь, когда Шут разоблачил ее, мне казалось странным, что я видел в ней мальчишечьи повадки. Когда она заговорила, ее голос прозвучал выше обычного.

— Господа, прошу вас. Я не хотела никого обманывать, я просто хотела остаться такой, какой вы увидели меня в первый раз. Просто мальчиком Эшем. Когда я впервые встретила лорда Чейда, он разгадал мой маскарад за один вечер. Сказал, что это из-за голоса и мягких рук. Он приказал мне скрести полы, чтобы как-то спрятать их, но кости все равно выдают меня. Вы так и узнали, лорд Голден? По костям?

— Не называй меня так. Вообще не разговаривай со мной! — глухо проворчал Шут.

Я подумал, пожалел бы он о своих словах, если бы увидел, как они расстроили ее. Я откашлялся, и она повернулась ко мне.

— Говори со мной. Расскажи мне все с самого начала. С момента вашей первой встречи с лордом Чейдом.

Она немного успокоилась, положила руки на стол перед собой. Я совсем забыл про ворону, и когда Мотли придвинулась ближе, я вздрогнул. Ворона коснулась клювом руки девушки, будто успокаивая ее. Эш-девочка почти улыбнулась. Но когда она заговорила, я услышал в ее голосе испуг.

— До встречи с лордом Чейдом моя история очень короткая, сэр. Вы знаете, чем занималась моя мать. Отсюда и начинается моя ложь. Я родилась девочкой, но мать за несколько минут после моего рождения сделала меня мальчиком. Она родила меня в одиночестве, кусая платок, чтобы криками не выдать себя. Когда меня нашли, я была уже запеленута, и она объявила хозяйке заведения, что родила сына. Поэтому я выросла среди женщин, считая себя мальчиком. Мать была требовательна в своей настойчивой заботе, она всегда вынуждала меня уединяться в те моменты, когда мое тело могло обнажиться. У меня не было друзей, я выходила из дома только вместе с мамой, а пока ее не было, должна была тихо сидеть в ее маленькой отдельной гардеробной. Я даже не помню, когда меня этому научили, кажется, так было всегда.

Мне было почти семь, когда она открыла мне правду. Я видела только обнаженных женщин и не представляла, что мужчины могут отличаться от них. До тех пор я искренне считала себя мальчиком. Я очень удивилась и огорчилась. И испугалась. Ведь в нашем доме были девочки ненамного старше меня, которые тяжело работали в ремесле моей матери, и должны были всегда притворяться счастливыми ветреницами. Вот поэтому, сказала мама, она сделала меня мальчиком, и поэтому я и должна оставаться мальчиком. А мое настоящее имя — Искра. Эш, пепел, — это то, что покрывает уголь и прячет свет, вот почему она придумала для меня такие имена.

Шут, сам того не желая, увлекся ее рассказом, его рот слегка приоткрылся от изумления или ужаса. Мне стало глубоко жаль девушку.