Робин Хобб – Странствия Шута (страница 68)
— Но, не в обиду вам, его рассказы были более захватывающими, чем ваши записи. Героические сказки, рассказанные самим героем. Не то, чтобы он не рассказывал о вашей роли во всем, что делал, но…
Я кивнул, подумав, много ли пришлось приукрасить Шуту в рассказах о наших подвигах, чтобы покорить воображение мальчика.
— Я стал лучше о нем заботиться, готовил еду, чистил его белье, менял повязки на ранах, если он позволял. Я думал, что он поправляется. Но когда он получил известие о том, что вы уехали в Ивовый лес, он стал совершенно другим. Он кричал и плакал. Говорил, что должен был пойти с вами, что только вы с ним можете защитить друг друга. Я никак не мог его успокоить. Он встал с постели и чуть не упал, потребовал, чтобы я нашел для него одежду и сапоги, и он тогда как-нибудь пойдет за вами. И я повиновался, но очень медленно, потому что знал, что это навредит ему. Стыдно сказать, но я принес ему чай со сладкими специями и молоком, в котором размешал снотворное. Он выпил и немного успокоился. Попросил поджаренный сыр, хлеб и, кажется, немного соленых огурцов и стакан белого вина.
Я так обрадовался, что он успокоился и не понял про чай, что обещал все это немедленно принести. Я оставил его сидящим на краю кровати. Я не спеша приготовил еду и сложил ее на поднос, а когда вернулся, мои надежды были вознаграждены. Я увидел, как хорошо и крепко он спит в постели. И не стал его беспокоить.
— Но его там не было.
Мальчик слегка удивился, что я догадался об этой глупой уловке.
— Да. Не было. Но понял я это не скоро. Когда он не проснулся вовремя, я подумал, что вернулась лихорадка. Но на постели была только груда постельного белья и подушка, спрятанная в плаще с капюшоном, который я ему принес.
— Остальное я знаю. Что ты ему дал, что так оживило его?
— Непроверенный эликсир. Ведь это моя вина, что мой одурманивающий чай свалил его в конюшнях. Если бы он умер от холода, виноват был бы тоже я. Когда-то лорд Чейд за большие деньги получил зелье. Он не сказал прямо, но я считаю, что он его украли у курьера, который вез его герцогу Чалседа.
— Это было очень давно! — возразил я.
— Да сэр. Я принял это во внимание. Зелье было старым, а такие вещи часто теряют силу. Поэтому я удвоил дозировку, указанную в свитке. Я дал ему две полные ложки.
— Две полные ложки чего?
Он подошел к шкафу Чейда. Вернувшись, он принес маленький стеклянный пузырек, который я давно видел там. Половина его содержимого пропала, но то, что осталось от темно-красного снадобья, покрылось серебристыми нитями, которые ползали и извивались так, что меня замутило.
— Что это?
Эш взглянул на меня, изумляясь тому, что я не узнал зелье с первого взгляда.
— Кровь дракона, сэр. Это кровь дракона.
Глава восемнадцатая
Приносящий Перемены
Если вспомнить, что у драконов есть речь, как у людей, и они обмениваются с нами мыслями, как мы можем даже думать о том, чтобы продавать части их тел? Может, вы предложите продать вам пальцы младенцев или печень рабов? Языки женщин или плоть мужчин? Совет торговцев Бингтауна вынес решение: торговля частями драконов неприлична и мы, торговцы, не можем заниматься ею.
Кажется, нет необходимости добавлять, что она еще и опасна, и стремиться к ней могут только глупцы. Убийство дракона ради добычи какой-либо части его тела безусловно навлечет гнев на всех торговцев без исключения. И, несомненно, этот гнев обрушится и на тех, кто станет посредником в такой торговле. В ходе защиты Бингтауна от чалсидианских захватчиков наш светлый город получил огромный урон от одного дракона, защищавшего его. И мы представить не можем, что сделает с нами гнев всех драконов Кельсингры.
Исходя из этого решено и объявлено, что ни один торговец Бингтауна не может законно заниматься каким-либо видом торговли или иных действий, включающих в себя сбор и продажу товаров, полученных из драконов.
— Он дал тебе кровь дракона.
Остальных я убедил, что, хотя меня и беспокоят настойки, которые Эш дал Шуту, мы ничего не можем сделать, кроме как ждать и следить. Я не сказал им точно, что это за зелье. Не было никакой возможности объявить это и скрыть от короля запрещенную торговлю Чейда. Я и сам был потрясен этим интересом. Когда Эш впервые произнес это, я был поражен. И почти сразу понял, что и впрямь, если уж Чейд заинтересовался свойствами драконьей крови, он непременно получит ее. Все, чего я хотел — чтобы сейчас Чейд не пришел в себя. Я понятия не имел, была ли доза, вычитанная Эшем в свитке Чейда, верной, не говоря уж о том, каких неприятных последствий нам следует бояться. И, к несчастью, лучшим решением я счел оставить все эти заботы при себе.
В конце концов, у Дьютифула был трон. Неттл нуждалась в отдыхе, а Риддл взялся проследить за этим. Кетриккен отошла от постели Шута, чтобы навестить Чейда. Я обещал, что скоро присоединюсь к ней, отослал Эша за едой для нас с Шутом и сел в освободившееся кресло. Только потом я заговорил.
— Что она сделает со мной?
Я покачал головой.
— Не представляю. Может быть ничего. Я попрошу Эша разобраться со свитками, которые описывают исцеления частями драконов. Пусть он прочитает и отложит для меня все, что представляется важным. — Я не стал говорить, что большую часть таких свитков Чейд считал надувательством. Мы оказались на неизвестной территории и нащупывали свой путь сквозь тьму. — У тебя есть силы на разговор со мной?
Он улыбнулся.
— Сейчас я чувствую, что могу пойти с тобой в горы. Но совсем недавно у меня все горело внутри, и я плакал на плече Кетриккен как умирающий ребенок. — Он моргнул золотыми глазами. — Сейчас мне видно больше света, чем раньше. После того, как Эш дал мне это, я долго спал. Или он так говорит. На самом деле я не верю, что полностью проснулся с тех пор, как он вылил ее мне в рот. А какие сны я видел! Не сны о Белом Пророке, но сны, полные силы и славы. Я летал, Фитц. Не так, как на спине Девушки-на-Драконе. Я летал сам. — Он помолчал. — Руки ужасно болят, но я могу ими двигать. Каждым пальцем! Кожа так чешется, что хочется сорвать ее. А моя нога, моя больная нога? — Он задрал подол ночной рубашки и показал мне ее. — Я могу наступать на нее. Она болит, ноет все время. Но это не та боль, что была раньше.
Теперь я понял, что его улыбка выражала не только радость, но и прятала гримасу боли. Я поднялся, чтобы посмотреть, какие травы смогут облегчить глубокую боль заживающих костей. Двигаясь по комнате, я говорил.
— Мне нужно поговорить с тобой о людях, напавших на Ивовый лес. Они забрали мою маленькую дочь, мою Би. И дочь Чейда, девушку по имени Шан.
— Нет.
— Что нет?
На его лице вновь отразилась паника.
— У Чейда нет дочери. Она ведь тоже считается наследницей Видящих. Я бы знал про нее. Фитц, ничто из того, что ты мне рассказываешь, не может быть таким. Я бы знал. И это открыло бы для меня другие пути.
— Шут, пожалуйста. Успокойся. Выслушай меня. Ты и я, мы изменили мир, как ты и говорил. И когда ты… ты вернулся, думаю, мы изменили все пути. Из-за того, что мы сделали, Чейд вышел из-за стен замка Баккип. И у него не один, а двое детей. Шан и Лант. И у меня появилась дочь, которую ты не предвидел. Мы изменили все, Шут. Как ты и говорил. Пожалуйста, пока просто прими это. Потому что ты единственный, кто может знать, почему Слуги украли мою дочь. И куда они ее везут, и что хотят делать.
Я вернулся к нему. Я выбрал смесь валерианы, банвурта, ивовой коры и подсыпал немного молотого имбиря для вкуса. На другой полке я нашел ступку и пестик и принес их к креслу. Я перетер травы, их ароматы смешались. Поморщившись, я добавил имбиря и немного сушеной лимонной цедры.
— Ты бросил меня здесь. Одного, — тихо произнес Шут.
Бесполезно было напоминать, что он остался не один.
— Мне пришлось, — признался я. — Ты слышал, что я нашел в своем доме?
— Кое-что, — прохрипел он и отвел глаза.
— Так вот.
Я собирался с мыслями. Иногда, чтобы что-то узнать, нужно чем-то поделиться. Мне не хотелось думать и вновь переживать все это. Вот трус. Хочешь говорить о людских муках и спрятать свой позор? Я вздохнул и начал. Часть меня монотонно произносила слова, описывая произошедшее. Другая часть тщательно составляла травяной чай, который мог бы облегчить его боль. Залить свежую воду в чайник, вскипятить ее, согреть заварочный чайник, чтобы тепло не пропало, когда травы будут залиты кипятком. Дать немного настояться. Поставить чашку и вылить янтарную жидкость без осадка. Я нашел мед и добавил тонкой струйкой.
— Это чай, который поможет облегчить боль в ноге.
Так я закончил доклад.
Он молчал. Я мешал чай ложкой, постукивая по краю чашки, чтобы он понял, где она стоит. Его дрожащие пальцы потянулись к чашке, коснулись ее и отпрянули.
— Это были они. Слуги. — Его голос дрожал, слепой взгляд сверкнул золотом. — Они нашли тебя. И меня нашли.
Он скрестил руки на груди, крепко обняв себя. Стало заметно, как он дрожит. Мне было больно видеть это.