Робин Хобб – Странствия Шута (страница 54)

Я думал, что это отличный выход для всех нас. Лорд Виджилант прекрасно жил в процветающем имении, мой сын был в безопасности и окружен заботой. Но я недооценил глупость этого человека. Я сделал его слишком привлекательным. Дураком с хорошо управляемым поместьем и деньгами. Эта тварь сорвала его, как низко висящее яблоко. Она никогда даже не делала вид, что мальчик ей нравится, и, когда родила своего, начала выталкивать Ланта из гнезда. К тому времени он был слишком взрослым, чтобы устроить его в замке пажом. Или подмастерьем. Я надеялся, что он пойдет по моим стопам. — Он покачал головой. — Но сам видишь, это не для его характера. И все-таки он был бы в безопасности, если бы эта женщина не решила, что он угрожает наследству ее сыновей. Она видела, как любят его при дворе, и не выдержала. И сделала свой ход.

Он замолчал. Я не сомневался, что у этой истории было продолжение. Я мог бы спросить о ее здоровье или состоянии ее сыновей. Но решил, что это не мое дело. Я пойму все, что Чейд сделал для своей семьи: скорее всего, стремясь отомстить за сына, он сделал то, из-за чего Лорел так и не смогла полюбить его.

— А у Шайн оказалось слишком мало благоразумия.

Я был потрясен, услышав это признание. Возможно, он просто жаждал выговориться. Я молчал, ничем не выказывая своего мнения.

— Праздник. Кокетливая красотка. Вино, песни, пирожные с семенами карриса. Моя дочь рассказала одну из версий своего зачатия. Правда немного другая. Ее мать не была ни молодой, ни невинной. Мы потанцевали, выпили, посидели за карточным столом. Забрали выигрыш, спустились в город и потратили его на всякие безделушки для нее. Еще немного выпили. В тот вечер, Фитц, я стал молодым человеком, которым мог быть когда-то, и мы закончили день в дешевой комнатке над трактиром, где сверху шумела гулянка, а сбоку резвилась еще одна парочка. Для меня это было вино и влечение. Не думаю, что для нее это стало большим.

Спустя полтора месяца она пришла ко мне заявила, что носит моего ребенка. Фитц, я старался быть благородным. Но это была глупая, пустая женщина, красивая, как картинка и скучная, как мотылек. Мне не о чем было говорить с ней. Невежество я еще мог бы простить. Мы оба знаем, что это временное состояние. Но ее жадность и разбалованность просто потрясли меня. В ночь зачатия Шайн во мне было слишком много праздника, вина и семян карриса. Но для матери Шайн это было обычное состояние! Я знал, что если женюсь на ней и введу в свет, она быстро оскандалит и меня, и своего ребенка. Использование Шайн против меня стало лишь вопросом времени. Ее родители быстро это разглядели. Они не хотели нашей свадьбы, но хотели ребенка, чтобы трясти им над моей головой и вымогать деньги. Мне пришлось платить, чтобы встречаться с ней, Фитц. Это было нелегко. Я не мог следить за ее воспитанием, как это было с Лантом. Я посылал репетиторов, но ее мать выгоняла их как «неподходящих». Я посылал деньги, чтобы они нанимали учителей, но понятия не имею, делали ли они это. Ее образованием печально пренебрегли. И когда, наконец, бабка и дед умерли, за нее схватилась мать, рассчитывая выжать из меня еще больше денег. Они держали Шайн как заложницу. Когда я услышал, что тупой хам, за которого вышла замуж ее мать, начал жестоко обращаться с Шайн, я выкрал ее. И проследил, чтобы ее отчим был наказан за то, что делал с моей дочерью.

Он замолчал. Я ждал продолжения. На его лице проступила усталая печаль. Он медленно заговорил.

— Я привез ее в безопасное место и попытался выправить некоторые недостатки. Я подобрал дельного телохранителя, женщину, которая могла бы научить ее, как может защитить себя женщина. И кое-чему еще.

Но я недооценил ее отчима. Ее мать быстро бы забыла о ней. Это не мать, это змея. Но я недооценил неутоленную жадность и сообразительность ее мужа. Я был уверен, что скрыл Шайн. И до сих пор не знаю, как он нашел ее, но боюсь, среди моих шпионов завелась крыса. Я не верил, что ее отчим захочет реванша в своей раненной гордыне, но вряд ли сюда не приложила руку и ее мать. Они пытались отравить Шайн и вместо этого убили поваренка. Хотели они ее уничтожить или просто испугать? Я не знаю. Но для маленького мальчика дозы хватило. И я снова должен был прятать ее и доказывать, что я достаточно серьезен в своих намерениях. — Он крепко сжал губы. — Я наблюдал за ним. Он кипел ненавистью и мечтал о мести. Я перехватил письмо, в котором он хвастался, что отомстит обоим, мне и Шайн. Вот поэтому я убежден, что это его работа.

— А я почти уверен, что это связано с теми, кто преследует Шута. Но скоро мы все выясним. — Я замялся, но все-таки спросил: — Чейд, почему ты только сейчас рассказал мне все это?

Он холодно посмотрел на меня.

— Ты должен понять, до чего я дойду, чтобы защитить своего сына и вернуть дочь.

Я сердито встретил его взгляд.

— Думаешь, я сделаю меньше, чтобы вернуть Би?

Он долго смотрел на меня.

— Возможно, — наконец сказал он. — Я знаю, тебе важно, чтобы воспоминания не повредили твоим людям. Я скажу тебе прямо. По-плохому или по-хорошему, но я влезу в каждый разум, вплоть до самого маленького ребенка и древнего старика, и вытащу все, что они знают. Мы должны услышать о каждой мелочи, случившейся здесь. А потом нам нужно будет действовать, без промедления. Мы не можем исправить то, что постигло их. Но мы можем заставить виновных заплатить болью. И мы можем вернуть наших дочерей домой.

Я кивнул. Я не позволил себе задуматься о самом страшном. Би — очень маленькая. Никто не может думать о ней, как о женщине. Но для некоторых мужчин это не имело значения. Я вспомнил шатающуюся походку Эльм, и на меня накатила тошнота. Должны ли мы на самом деле заставить маленькую кухарку вспоминать то, что с ней сделали?

— Неси эльфовую кору, — напомнил мне Чейд. — Для настоя нужно время.

Глава четырнадцатая

Эльфовая кора

…и что хуже всего, болиголов часто вырастает рядом с полезным и приятным крессом водяным. Посылая парней и девушек на его сбор, не забываем об этом.

Семена карриса же — злая трава, и использовать ее советуют осторожно. Им принято брызгать пирожные на всяких нечестивых празднествах. Съевшие такое будет ощущать блаженство и возбуждение. Мужчина или женщина, они почувствуют, как сердце выпрыгивает из груди, а к щекам и паху приливает тепло. Желание танцевать, бегать, громко петь или беззаботно спариваться становится невыносимым. Действие семян кончается внезапно, и человек может упасть в изнеможении и проспать целый день. А в следующие дни будет усталым, раздраженным, иногда появляется и острая боль в спине.

Среди злых трав следующей идет эльфовая кора. Эту кору, как и следует из названия, соскребают с эльфовых деревьев. Самая крепкая получается из кончиков молодых побегов. Эльфовые деревья, растущие в теплых долинах, имеют очень мягкую кору, а те, что растут в более суровых местах, на прибрежных скалах или выветренных склонах гор, дают более крепкую и опасную.

Чаще всего из этой коры заваривается чай. Он придает сил на тяжелой дороге и упорства — в трудной работе. Но это только выносливость, не дух человека. Умеряя боль от ран или усталых мышц, этот чай приносит тяжесть на сердце и уныние в душу. Те, кто с его помощью продлевает время работы, должны иметь сильную волю или беспощадного надсмотрщика.

Я шел по залам Ивового леса. Шепот Скилла «забудь, забудь, этого не было, они не умерли, нет, их никогда не было» ледяным ветром бил мне в лицо. Кода я остался один, он сломал мою волю, и все мои желания начали таять. Мне отчаянно хотелось вздремнуть у огня под мягким одеялом, а перед этим выпить стаканчик подогретого сидра, чтобы было легче соскользнуть в сон. Стряхивание этой тяги походило на попытку оторвать цепкие призрачные пальцы от своего рукава.

Двери моего личного кабинета слегка прогнулись, элегантные деревянные украшения вокруг задвижки были расколоты. Я нахмурился. Она ведь не была заперта, просто прикрыта. Не было никакой необходимости крушить их, кроме скотского ликования и упоения боем.

Войдя внутрь, я вновь осмотрел комнату. Тусклый солнечный свет тянулся через небольшую щель в шторах и падал на разбитый стол. Я прошел мимо перекошенных, прижавшихся друг к другу стоек со свитками. Меч Верити, так долго висевший над камином, пропал. Еще бы. Даже плохо разбирающийся в оружии человек сразу признал бы качество этого меча. На меня нахлынула боль, но я закрылся от нее. Меч Верити — не мой ребенок. Это всего лишь вещь. Память о человеке и дне, когда он дал мне его, осталась со мной. Трехлицый камень остался нетронут и стоял на своем месте, на каминной полке. Подарок Шута перед тем, как он уехал в Клеррес. Причина его «предательства». От знакомой полуулыбки Шута меня замутило.

Я не стал проверять, что еще сломано или украдено. Я подошел к столу, вытащил ящик и вынул спрятанную за ним коробку. Медленно открыл ее. В одном отделении лежал плотно закупоренный горшочек с эльфовой корой. Я взял его и начал было засовывать коробку обратно в тайник. Но потом сунул горшочек под мышку и сбросил ящик на пол. Пришел в себя, обнаружив, что стою посередине комнаты, совершенно без мыслей. Забудь, забудь, забудь гудела песня. У меня появилось желание поднять стены Скилла, но скрывшись за ними, я ощутил волну паники. Би украли, а я не имею представления, где ее искать. Стремление делать что-то, делать хоть что-нибудь, кнутом хлестнуло меня. Но вещь в моих руках — это единственное, что я могу сейчас сделать, и мне стало стыдно. Обратно я бежал под шепоток забудь, забудь. Как остро заточенный нож, я схватил свои гнев и страх, и крепко сжал их. «Почувствуй боль и накорми гнев». Как поможет ей мой страх?