Робин Хобб – Странствия Шута (страница 51)

Да. Ты не защитил мою дочь. Ты должен был умереть, но не позволить увезти ее.

— Я не знаю, Лант. Но когда приедут лорд Чейд и Олух, возможно…

— Сэр! — в комнату ворвался Булен. В один безумные момент мне захотелось упрекнуть Рэвела за слабое воспитание Булена. Но только Рэвел мертв.

— Что такое?

— Отряд солдат, сэр, на аллее! Человек двадцать или даже больше!

Я мгновенно вскочил на ноги. Глазами поискал меч над камином. Пропал. Украли. Но нет времени жалеть о нем. Я подбежал к своему рабочему столу и рывком выдернул опасный короткий меч, который давно был прикреплен под столешницей, и бросил взгляд на Ланта.

— Вооружайтесь и присоединяйтесь ко мне. Немедленно.

Я выбежал за дверь, не оглядываясь. У меня была цель, и в тот момент я был полностью убежден в том, что могу убить двадцать человек одним только своим гневом.

Но конные люди, двигавшиеся по подъездной аллее, были одеты в ливреи баккипских Роустэров. Одетых в иссиня-черное бойцов с такой же темной репутацией безрассудных и жестоких людей. Командир отряда прятал лицо за шлемом, открывавшим лишь глаза. Я, тяжело дыша, стоял в распахнутой двери с обнаженным мечом, так же недоверчиво разглядывая их, как и они меня. Они явились. Отряд гвардейцев, посланный Чейдом, наконец-то прибыл. Но они опоздали. Курьер, в одиночку, пробравшийся сквозь снег и бурю, добрался до Ивового леса гораздо быстрее. Холодные оценивающие глаза командира встретились с моими глазами. Он метнул короткий взгляд в сторону сгоревших конюшен, понял, что опоздал и уже продумывал себе оправдания. И эту компанию Чейд решил отправить в Ивовый лес? Роустэров? Он решил, что это подходящая охрана для поместья? А вдруг люди, похитившие Би, на самом деле охотились за Шан? Слишком много новых мыслей заполнили мою голову. Я медленно опустил меч.

— Капитан, я арендатор Баджерлок, хозяин Ивового леса. Добро пожаловать. Я знаю, что лорд Чейд послал вас, чтобы охранять моих людей. Боюсь, все мы опоздали и самое страшное уже случилось.

Вот такие мягкие, ничего не значащие слова подобрались для трагедии. Я вернул себе обычное имя, которое они и ожидали услышать.

— Меня капитан Стаут зовут. Мой помощник Крафти. — Он ткнул пальцем в сторону молодого человека рядом, с жиденькими усиками и бородкой. — Мы двигались так быстро, как могли, но погода помешала нам. Очень жаль, что нас не было здесь, когда вы оставили свой дом без защиты.

Он не виноват и убедился, что я на его стороне. Он был прав, но правота эта ссыпалась солью на свежую рану, а свое пренебрежение он даже не скрывал.

Тихая знакомая музыка вкралась в мои мысли. Я поднял глаза. Олух? Солдаты расступились, пропуская его и Чейда.

— Какие новости? — требовательно спросил он, подъезжая ближе. — Она здесь? Что произошло?

— Сложно сказать. Накануне Зимнего праздника на поместье напали. Забрали Би. Сожгли конюшни, убили нескольких слуг и помутили разум оставшимся в живых. Они совершенно ничего не помнят. За исключением одного парня с конюшни.

— А леди Шан? — отчаянно спросил Чейд.

— Мне очень жаль. Я не знаю. Здесь ее нет. Я даже не знаю, увезли ее или убили.

Его лицо изменилось, постарело. Сама плоть обтянула его череп, глаза потускнели.

— А Лант? — слабо спросил он.

— Я в порядке, лорд Чейд. На одну рану больше, но жить буду.

— Благодарение Эде!

Старик спешился, Лант передал свой меч Булену и пошел к нему навстречу. Чейд обнял его молча, закрыв глаза. Мне показалось, я вижу, как дрожат руки Ланта, обнимающие Чейда, но он не издал ни звука.

— Фитц. Эй! — Олуху явно было неудобно на высокой лошади. Он неловко спешился, соскользнув на животе по ее боку. Его круглые щеки покраснели от холода. Его музыка, предвестник Скилла невероятной силы, сейчас звучала приглушенно. И все же, когда она коснулась меня, сердцу стало легче. Он подошел, уставился на меня, протянул руку и похлопал меня по груди, будто чтобы убедиться, что я вижу его.

— Фитц! Глянь! Мы встретили солдат, и мы поехали с ними. Прямо армия подошла к твоей двери! Я замерз! Я голоден! Мы зайдем внутрь?

— Конечно, заходите все, пожалуйста. — Я посмотрел на всадников. — Должно быть, вы замерзли и проголодались. Булен, ты сможешь найти кого-нибудь позаботиться о лошадях?

Я даже не представлял, где можно разместить животных. А кухарка не знает, что у нас в гостях двадцать голодных гвардейцев. Олух взял меня за руку.

Би похитили!

Осознание пришло, как удар по голове. Что я здесь делаю? Почему я еще не пустился в погоню?

— Вот ты где! Зачем ты в тумане прячешься? Теперь мы можем чувствовать друг друга, — довольно сказал Олух. Он сжал мою руку и улыбнулся.

Холодный ужас реальности охватил меня, будто излечившегося от лихорадки. Все, что казалось далеким и грустным, обрело полную силу. Моего ребенка увезли люди настолько жестокие, что способны сжечь заживо лошадей в конюшнях. Мои люди отупели, как овцы. Мертвая ярость поднялась во мне, и Олух отшатнулся.

— Подожди! — умоляюще протянул он. — Не думай так много!

Как только он отпустил мою руку, отчаяние, заполнившее меня, испарилось. Я опустил глаза. Попытка поднять стены, защищая разум, сейчас была равнозначна попытке сдвинуть стены поместья. Я чувствовал слишком много, чтобы сдерживаться: слишком много гнева, отчаяния, вины и страха. Мои эмоции кружили друг против друга, как дикие собаки, попутно разрывая мою душу. Блок за блоком, я поднимал стены Скилла. Когда я снова огляделся, Олух кивал, высунув язык. Лант что-то тихо и быстро говорил Чейду, который держал его за плечи и смотрел прямо в глаза. Роустэры выглядели подавленными. Я посмотрел на капитана и, помогая себе Скиллом, произнес:

— Вам очень не хотелось ехать сюда. Все было хорошо, пока вы не добрались до подъездной аллеи, которая ведет к дому. И тут вам захотелось убраться отсюда. А теперь, здесь, вы чувствуете тревогу и тоску. Вы, как и я, видите, что на поместье напали. Они пришли и ушли, оставив следы, но не память о себе. Над поместьем… висит плохая магия, которая отпугивает всех, кто хотел бы помочь нам. — Я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и выпрямился. — Я буду признателен, если двое из вас устроят лошадей в овечьих загонах и накормят их тем, что смогут найти. Потом возвращайтесь в дом, согрейтесь и перекусите. А после мы обсудим, как лучше преследовать людей, не оставляющих следов.

Капитан недоверчиво разглядывал меня. Его лейтенант закатил глаза, не стараясь скрыть презрения.

— После обеда разбейтесь по двое и осмотрите все вокруг, — громко заговорил Чейд. — Ищите следы конного отряда. Любой, кто найдет что-нибудь, получит от меня награду. В золоте.

Эти слова подстегнули их, и они принялись выполнять приказ раньше, чем капитан отдал распоряжение.

— Внутрь, — прошипел Чейд, оказавшись рядом со мной. — Куда-нибудь в уединенное место. Мне надо поговорить с тобой. — Он повернулся к Фитцу Виджиланту. — Пожалуйста, позаботься, чтобы Олух согрелся и пообедал. Потом найди нас.

— Найти Диксона, — приказал я Булену, который все еще топтался рядом. — Передай ему, что сейчас он отвечает за все поместье. Пусть покормит этих людей и поможет им разместиться. Скажи, что я приказал ему следить за дверями. И пусть имеет ввиду — я не доволен им.

Никогда еще за все годы проживания в Ивовом лесу я не говорил так резко со слугой. Булен широко раскрыл глаза и, слегка замешкавшись, убежал.

Я провел Чейда мимо изломанных створок дверей. Он помрачнел, увидев разрубленный мечом гобелен. Мы вошли в мой кабинет, и я запер дверь. Какое-то мгновение Чейд просто смотрел на меня.

— Как ты мог позволить случиться такому? — спросил он наконец. — Я же говорил, что ее нужно защищать. Я говорил! Я снова и снова предлагал тебе отряд солдат или хотя бы ученика со Скиллом, который мог бы позвать на помощь. Но ты всегда был упрям, всегда делал по-своему. Вот посмотри теперь, что вышло! Посмотри!

Голос его сломался. Он побрел к столу, упал в кресло и спрятал лицо в ладонях. Меня так поразил его упрек, что я не сразу понял, что Чейд плачет.

Я не мог подобрать слов для утешения. Все сказанное было правдой. Они с Риддлом настаивали, что в поместье нужно разместить отряд гвардейцев, но я всегда отказывался, полагая, что насилие осталось там, в прошлом. Я верил, что сам смогу защитить своих людей. Пока не бросил их, пытаясь спасти Шута.

Он поднял голову. Казалось, он мгновенно постарел.

— Скажи что-нибудь! — резко крикнул он мне. На его щеках блестели слезы.

Я проглотил первые слова, которые пришли в голову. Достаточно бесполезных извинений.

— У всех здешних сознание словно в тумане. Не знаю, как это сделали, почему Скилл здесь замедляется, почему народ шарахается от поместья и погружается в тоску. Я даже не знаю, Скилл ли это или какая-то другая магия. Но здесь никто не помнит налет, хотя доказательства видны по всему дому. Единственный, кто, кажется, ясно помнит канун Зимнего праздника, это мальчик из конюшни по имени Персеверанс.

— Я должен поговорить с ним, — прервал меня Чейд.

— Я послал его в парильни. Его ранили. Он провел несколько дней среди людей, которые забыли его и считали сумасшедшим. Это очень испугало его.

— Меня это не интересует! — вскричал он. — Я хочу знать, что случилось с моей дочерью!