Робин Хобб – Странствия Шута (страница 16)

Он нерешительно заговорил, глядя в огонь и не встречаясь с моим взглядом.

— Один раз ты уже вытащил его с той стороны смерти. Ты мало рассказывал об этом, и ни в одном из свитков о Скилле я не нашел ничего, что бы упоминало о таком деянии. Я думал, что, возможно…

— Нет.

Я выдавил немного мази на другую рану. Осталось еще две. Спина нестерпимо болела от работы в наклон, а в голове стучало, чего не было уже долгие годы. Я не стал думать о порошке каррима и чае с эльфовой корой. Омертвевшее от боли тело всегда брало дань с разума, и все же сейчас я не мог себе этого позволить.

— Я ничего не утаил от тебя, Чейд. Не то чтобы я это сделал, скорее все случилось само. И подобные обстоятельства повторить я не смогу.

Я подавил дрожь при этой мысли. Закончив работу, я увидел, что Чейд поднялся и стоит рядом со мной. Он протянул мне мягкую серую ткань. Я тщательно разложил ее на обработанной спине Шута и опустил рубашку. Наклонившись вперед, я прошептал:

— Шут?

— Не буди его, — решительно остановил меня Чейд. — Есть веские причины, почему человек впадает в бессознательное состояние. Оставь его. Когда тело и ум будут готовы, он придет в себя.

— Да, конечно, ты прав.

Поднять и перенести Шута обратно в кровать оказалось достаточно сложным делом. Я уложил его на живот и тепло укутал.

— Я потерял счет времени, — признался я Чейду. — Как ты оставался здесь все эти годы, не видя ни проблеска неба?

— Я сошел с ума, — добродушно ответил он. — И некоторым образом это пошло мне на пользу, смею добавить. Никто не болтал и не ползал за стенами. Я начал чрезвычайно интересоваться своей профессией и всеми ее разновидностями. И я не был заперт здесь, как тебе мнится. У меня были другие личины, и иногда я отваживался выбираться в замок или в город.

— Леди Тайм, — сказал я, улыбаясь.

— Одна из них. Были и другие.

Если бы он хотел, чтобы я узнал, он бы рассказал.

— Долго еще до завтрака?

Он хмыкнул.

— Если бы ты был гвардейцем, вероятно, ты бы сейчас проснулся… Но для тебя, мелкого дворянчика из поместья, о котором никто никогда не слышал, в первый визит в замок Баккип… ну, тебе простительно поспать подольше после ночного праздника. Я шепну словечко Эшу и он принесет тебе еду после того, как ты немного вздремнешь.

— Где ты его нашел?

— Он сирота. Его мать была шлюхой особого рода, в основном под покровительством богатых молодых дворян, у которых весьма… порочные вкусы. Она работала в заведении в дне езды отсюда, в деревне. Удобное расстояние от Баккипа для молодых аристократов, которые хотят сберечь этот секрет. Она умерла в неразберихе на одном свидании, которое прошло ужасно для нее и Эша. Осведомитель подумал, что мне будет полезно знать, какие наклонности проявил старший сын дворянина. А Эш видел не только смерть матери, но и того, кто убил ее. Его привели ко мне, и когда я начал спрашивать его о том, что он видел, обнаружил, что у него превосходный глаз на детали и острая память. Он верно описал дворянина вплоть до стиля кружева на его манжетах. Он ведь рос, помогая матери и ее торговле, и успел стал инстинктивно осторожен. И научился быть незаметным.

— И собирать секреты.

— Не без этого. Его мать была не уличная шлюха, Фитц. Молодой вельможа мог появиться с ней у игровых столов или в более утонченных заведениях Баккипа, и не устыдился бы своей компании. Она знала стихи и пела, подыгрывая себе на маленькой лютне. Этот паренек жил в двух мирах. У него еще нет придворных манер, и его речь выдает простолюдина, но он не безграмотная уличная крыса. Он пригодится.

Я медленно кивнул.

— И ты хочешь сделать его моим пажом пока я здесь, чтобы…

— Чтобы ты сказал мне, что думаешь о нем.

Я улыбнулся.

— И не для того, чтобы он приглядывал за мной для тебя?

Чейд неодобрительно развел руками.

— Даже если и так, что он может увидеть, чего я не знаю? Пусть это станет частью его обучения. Создай ему несколько трудностей, ради меня. Помоги мне отшлифовать его.

И снова, что я должен был сказать? Он делает все возможное для меня и Шута. Могу ли я сделать меньше для него? Я узнал мазь, которую наносил на раны Шута. Масло для него делали из печени рыбы, которая редко заходила в наши северные воды. Снадобье дорогое, но он не раздумывая отдал его мне. И мне не жалко было отдать все, что смогу, ему в ответ.

Я кивнул.

— Спущусь в свою старую комнату и немного посплю.

Чейд вернул мой кивок.

— Ты слишком устал, Фитц. Позже, когда ты отдохнешь, я хотел бы получить письменный отчет об этом исцелении. Когда я дотянулся до тебя… найти-то я тебя нашел, но казалось, что это совсем не ты. Будто ты так погрузился в исцеление Шута, что сам стал им. Или же вы оба слились в единое целое.

— Я напишу отчет, — обещал я ему, не зная, как описать то, чего не понимал сам. — Но взамен я попрошу тебя подобрать для меня новые свитки про лечение Скиллом и одолженную силу. Те, что ты оставлял для меня, я уже прочитал.

Он кивнул, очень довольный, что я прошу о таких вещах, и оставил меня, исчезнув за гобеленом. Я проверил Шута и нашел его глубоко спящим. Подержал руку над его лицом, не прикасаясь к нему, переживая, что мои действия возбудили в его теле лихорадку. Но вместо этого он оказался прохладным, а дыхание его стало глубже. Я выпрямился, глубоко зевнул, а потом, не подумав, потянулся.

Мне удалось приглушить вскрик боли. Я постоял, потом медленно расслабил плечи. Что-то странно происходило с моим телом. Обернувшись назад, я осторожно потянул рубашку там, где она прилипла к спине. Потом нашел зеркало Чейда. Увиденное поразило поразило.

Сочащиеся раны на моей спине были гораздо меньше, чем у Шута, они не раздувались и не воспалялись. Просто семь небольших порезов, будто кто-то несколько раз ударил меня кинжалом. Они слабо кровоточили, и, похоже, были неглубокими. Учитывая мою способность быстрого восстановления, они должны были исчезнуть к концу завтрашнего дня.

Вывод, который я сделал, был очевиден. Подлечивая Шута через Скилл, я забрал себе копии его ран. Всколыхнулось внезапное воспоминание, и я осмотрел свой живот. Там, где на теле Шута я закрыл раны, нанесенные моим кинжалом, краснели несколько вмятин. Я ткнул в одну из них и поморщился. Не больно, но чувствительно. Мои бессвязные мысли предложили мне десяток объяснений. Деля силу с Шутом, не делил ли я одновременно с ним и плоть? Закрылись ли его раны потому, что открылись у меня? Я завернулся в рубашку, подбросил в огонь дров, захватил свою пуговичный жакет и побрел по пыльным ступеням в свою старую спальню. Я надеялся найти какие-то ответы в свитках, обещанных Чейдом. А до тех пор сохранить эту маленькое происшествие при себе. У меня не было ни малейшего желания принять участие в опытах, которые устроит Чейд, узнав об этом.

Я закрыл дверь, и она сразу стала незаметной. Щель между ставнями намекала, что зимний рассвет уже недалеко. Ну что ж, я был бы благодарен за недолгий, но спокойный сон. Подкинув полено в затихший было огонь, я разложил на кресле загубленный костюм, в вещах лорда Фелдспара нашел подходящую шерстяную рубашку и лег на знакомую с детства кровать. Мои сонные глаза блуждали по знакомым стенам. Извилистая трещина в стене всегда напоминала мне морду медведя. Я оставил глубокую борозду на потолке, когда, упражняясь в причудливых движениях с ручным топором, выпустил его из рук. Гобелен короля Вайздома с Элдерлингами сменился изображением двух сражающихся оленей. Мне он нравился больше. Я глубоко вдохнул и расслабился. Дом. Несмотря на все эти годы, это был дом, и я погрузился в сон, окруженный крепкими стенами замка Баккип.

Глава пятая

Обмен сущностей

Я тепло и уютно свернулся в берлоге. Здесь так спокойно. Я устал, и стоит мне пошевелиться, я чувствую следы зубов на спине и шее. Но если я не двигаюсь, то все хорошо.

Где-то далеко вышел на охоту волк. Он охотится один. Зов его звучит отчаянно и напряженно. Это не гортанный вой волка, призывающего присоединиться к его группе. Это отчаянный визг и короткие отрывистые крики хищника, понимающего, что его жертва ускользает. Лучше бы ему охотиться молча, чтобы сберечь остаток сил для бега, а не напрягать язык.

Он так далеко. Я плотнее сжимаюсь в тепле логова. Здесь безопасно, и я сыт. Мое сочувствие к волку-одиночке гаснет. Я вновь слышу прерывистый визг и знаю, как холодный воздух царапает его сухое горло, как, вытягиваясь всем телом, прыгает он по глубокому снегу, бросая себя сквозь ночь. Я помню это слишком хорошо, и на полное боли мгновение я становлюсь им.

«Брат, брат, идем, бежим, охотимся,» умоляет он меня. Он слишком далеко, и это все, что я слышу.

Но мне тепло, уютно, и я сыт.

Я все глубже погружаюсь в сон.

Я очнулся от этого сна из прошлой жизни, когда еще охотился с волком. Я лежал неподвижно, и смутное ощущение угрозы затихало во мне. Что же разбудило меня? Мне нужно на охоту? А потом я узнал запах горячей пищи: сала, утренней лепешки и живительный аромат чая. Вздрогнув, я полностью проснулся и сел. Звук, разбудивший меня, был стуком двери. Приходил Эш, поставил поднос, расшевелил огонь, подбросил в него дров, и сделал все это так тихо, что я даже не проснулся. По спине побежали мурашки. Когда же я успел стать таким самодовольным и бесчувственным, что даже не проснулся, когда в комнате появился чужак? Это слишком большая потеря.