Робин Хобб – Странствия Шута (страница 155)

— Я… я чувствую, что он меняется!

Далеко-далеко кто-то сказал это, а затем забрал из моих рук созданную мной красоту. Я открыл глаза. Ноги мои дрожали. Нортель держал сына. Мальчик был слабым, но улыбался. Голова его уже не запрокидывалась. Он протянул тонкую ручку, коснулся чешуйчатой щеки отца и громко рассмеялся. Мод всхлипнула и обняла их обоих. Они стояли, улыбаясь сквозь слезы.

— Фитц? — произнес кто-то рядом. Мне пожали руку. Это Янтарь. Я повернулся к ней, недоуменно улыбаясь.

— Видела бы ты это!

— Я чувствовала это, — тихо сказала она. — И сомневаюсь, что кто-то здесь не почувствовал. Казалось, само здание загудело. Фитц, это плохая идея. Ты должен остановиться. Это опасно.

— Да. И все-таки это правильно. Очень правильно.

— Фитц, ты должен выслушать меня…

— Пожалуйста. У нее ноги… Она начала спотыкаться с год назад. Раньше она бегала и играла. А теперь почти не может ходить.

Я покачал головой и отвернулся от Янтарь. Передо мной стояла женщина с наростами на плечах. Присмотревшись, я понял, что над ее плечами возвышаются уголки крыльев. Они были синими и достигали ушей, а снизу почти мели по полу. К ней прижималась девочка лет семи. С другой стороны ее поддерживал отец-Элдерлинг. Он был зеленым, и ребенок перенял оба цвета родителей.

— Она наша, — сказал отец. — Но из месяца в месяц ни одна из наших дракониц не признает ее. Они обе пытались, ругались из-за ее роста, каждой хотелось сделать все по-своему, будто наша дочь игрушка. А на зиму обе драконицы улетели в теплые края. И с тех пор дочке только хуже.

— Татс, Тимара, вы правда считаете, что это хорошая идея? Не обидятся ли Фенте и Синтара, когда вернутся? — попыталась предостеречь их королева Малта.

— Когда они вернутся, тогда и будем беспокоиться об этом, — заявила Тимара. — А до тех пор почему Филия должна платить за их равнодушие? Принц из Шести Герцогств, можете ли вы ей помочь?

Я рассматривал ребенка. Я почти мог разглядеть, как терзали ее две драконицы. Одно ухо — с кисточкой, другое — острое. Раздражение звенело во мне колокольчиком. Но я осторожно ответил:

— Не знаю. И если я попытаюсь, мне, возможно, придется опираться на силы ее собственного тела. Оно будет изменяться само. Я только поведу ее, но не могу угадать, чего хочется этому телу.

— Я не понимаю, — проворчал Татс.

Я показал на ее ноги.

— Посмотрите, эти ноги хотят стать ногами дракона. Какие-то кости должны исчезнуть и нужно добавить мышц. Я не могу ничего вырезать и ничего добавить. Ее тело само должно это сделать.

Элдерлинги начала переговариваться, обсуждая мои слова.

Зеленый отец опустился на колено и посмотрел в лицо дочери.

— Филия, ты должна решить сама. Ты хочешь это сделать?

Девочка посмотрела на меня с надеждой и страхом.

— Я хочу снова бегать, и чтобы у меня ничего не болело. Когда я хочу улыбаться, мое лицо так напрягается, что губы чуть не лопаются. — Она коснулась головы. — И мне хочется волосы, чтобы было теплее!

Она протянула ко мне руки. Ее ноготки были голубыми и острыми, как когти.

— Пожалуйста!

— Хорошо, — ответил я.

Я взял ее за руки, и девочка принялась править свою судьбу. Две тонкие ладошки в моих мозолистых пальцах. Я чувствовал ее боль, когда она изо всех сил пыталась вытянуть свои искривленные ноги. Я опустился на пол, и она с радостью свернулась рядом. Скилл потянулся усиком к ее лбу. Какая же она странная! Вот ее отец, здесь — мать, а здесь — драконы, касавшиеся и ссорившиеся над ней, как дети, раздирающие куклу. Как много путей!

— Что ты хочешь? — спросил я ее, и лицо ее засветилось. Ее взгляд поразил меня. Она не возражала против крепких когтистых ног, лишь бы они были прямыми. Она хотела синего цвета по одной щеке, и темного-зеленого — для тонких узоров чешуи на спине и руках. Ей нужны были черные волосы, такие же густые, как у мамы, и уши, которыми она могла бы двигать, ловя звуки. Она показывала мне, и мы со Скиллом убеждали тело следовать ее воле. Я слышал, как где-то далеко тревожно переговаривались ее родители, но это был не их выбор. Наконец она отшатнулась от меня, сделала несколько шагов на высоких ногах и встряхнула блестящей гривой волос, и закричала им:

— Посмотрите! Вот я какая!

Принесли еще одного ребенка, который родился с ноздрями, не дающими ему дышать. Мы нашли нос, который у него должен быть, удлинили пальцы и расставили бедра, чтобы он мог ходить прямо. Этот ребенок стонал от боли, и мне стало тошно чувствовать, как меняются его кости.

— Это нужно сделать! — прошептали мы со Скиллом. Он очень похудел и тяжело дышал, когда я передавал его родителям. Отец смотрел на меня, скалясь, мать плакала, но мальчик дышал, а на руках, которые он тянул к ним, были нормальные подвижные пальчики.

— Фитц, заканчивай. Остановись, — задрожал голос Янтарь.

Скилл тек сквозь меня, и я вспомнил, что этот поток наслаждения очень опасен. Для некоторых. Многие должны бояться его. Но я учился, я так многому научился в этот день. Я мог управлять им, как никто, способами, о которых никогда не слышал. Прикоснуться усиком, считать образ ребенка, помочь своим Скиллом восстановить его, будто разделяя пучок волос на прядки — я мог все это.

И я мог остудить Скилл, уменьшить его кипение до спокойного бормотания. Я мог управлять им.

— Прошу вас! — внезапно закричала женщина. — Добрый принц, если сможете, откройте мое чрево! Позвольте мне зачать и выносить ребенка! Умоляю! Прошу вас!

Она бросилась к моим ногам и обняла колени. Голова ее склонилась, волосы укрыли сильно измененное заплаканное лицо. Она не была Элдерлингом, но ее тело тоже носило след прикосновения дракона. С каждым ребенком, которого я менял, мне все понятнее становилось влияние драконов на растущее человеческое тело. У некоторых детей я видел вдумчивые и даже искусные изменения, которыми отметили их драконы. Но в этой женщине изменения были такими же случайными, как у дерева, выросшего на скале и придавленного валуном. Когда она коснулась меня, я уже не смог выбросить ее из своего потока, и через мгновение ощутил в ней врожденную способность к магии. И хоть я не был готов, но сразу впитал в себя глубочайшую тоску по младенцу и вид пустой колыбели, растянувшийся на годы.

Какая знакомая мука. Как я мог отказать ей, я, так хорошо познавший подобное же? Почему я никогда не пытался Скиллом выяснить причину, по которой Молли никак не могла забеременеть? Впустую потраченные годы, и их уже не вернуть. Я поднес руки к ее плечам, чтобы поднять ее на ноги и тем самым разорвать круг. Мы вошли в этот момент вместе, боль потери связала нас и то, что в ней было неправильным, Скилл выпрямил и очистил. Она вдруг закричала и отступила от меня, сложив руки на животе.

— Я чувствую перемену! — кричала она. — Чувствую! Чувствую!

— Хватит! — тихо произнесла Янтарь. — Ну хватит.

Но внезапно передо мной появился мужчина:

— Пожалуйста, умоляю, уберите наросты на бровях и веках. Я почти не вижу. Уберите их, прошу вас, принц из Шести Герцогств.

Он схватил мою руку и прижал к своему лицу. У него тоже был Скилл, как и у женщины, или магия так заполнила меня, что я не смог удержать ее? Я ощущал, как чешуйки освобождают его веки, очищают лоб. Он отпустил меня, хохоча во все горло.

Кто-то взял меня за руку и крепко сжал. Я почувствовал ткань перчатки на коже.

— Король Рэйн! Королева Малта, пожалуйста, скажите им, что они должны отойти! Это исцеление опасно для него. Он должен остановиться, теперь он должен отдохнуть. Смотрите, как его трясет! Пожалуйста, скажите им, что они больше не должны ничего просить!

Я слышал слова. Они мало что значили для меня.

— Хранители и друзья, вы слышите леди Янтарь! Отступите, отдайте ему отдохнуть! — зазвенел голос Малты. Где-то недалеко зазвенели другие голоса.

— Пожалуйста, добрый принц!

— Мои руки, если бы вы только вылечили мои руки!

— Я хочу снова выглядеть как женщина, а не как ящерица! Мой принц, пожалуйста, пожалуйста!

Где-то раздался командный голос Шута.

— Искра, Пер, встаньте впереди и не подпускайте их к нему! Не дайте им коснуться его! Лант, где ты? Лант?

— Люди Кельсингры! Соблюдайте порядок! Оставьте принца, дайте ему уйти! — в голосе Рэйна звучала тревога, граничащая со страхом.

Трудно было разглядеть что-то глазами, когда чувство Скилла обострилось во мне, стало сильнее любого из моих чувств и совсем заглушило Уит. Мои глаза еле различали формы вещей на свету. И все-таки я нашел Ланта, нашел рядом с собой, он пытался что-то вытащить из кармана. Искра и Пер, взявшись за руки, стеной стояли между мной и толпой. Они не смогли бы удержать ее, даже если бы от того зависела их жизнь. Я закрыл глаза и приглушил звуки. Эти чувства только путали меня, а ведь я мог ощущать комнату Скиллом и понимать гораздо больше.

Рука Янтарь в перламутровой перчатке все еще цеплялась за меня, второй рукой она уперлась мне в грудь, отталкивая меня от жадно тянущихся ладоней. Но это было безнадежно. Комната была большой, и люди плотно окружили нас. Уже не было никакого «сзади», только круг отчаявшихся людей, рвущихся ко мне.

Толпа текла к нам, но никто из них не желал зла. Многие тянулись, побуждаемые необходимостью или невыносимым желанием чего-либо. Кто-то стремился в передние ряды, другие хотели разглядеть очередное чудо, некоторые пробирались ко мне в надежде исполнить свои заветные мечты. Одна женщина проталкивалась вперед, чтобы другая не успела добраться до меня раньше и не попросила изменить ее лицо — так бы она завоевала мужчину, которого желали обе. Среди толпы стоял и Рапскаль, рядом с ним — Кейз и Бокстер, но они даже не пытались навести порядок. Генерал бдительно следил за Янтарь, потому что был уверен, что именно она была у серебряного колодца, и пылал ненавистью к человеку, попытавшемуся украсть Серебро у драконов.