Робин Хобб – Странствия Шута (страница 128)
Я перенес аккуратный сверток в свой кабинет. Снаружи до сих пор царила тьма. Скоро я разбужу Персеверанса и прикажу ему седлать лошадей. Скоро я попрощаюсь с Ивовым лесом. Я понимал, что должен отдохнуть, но не мог. Достав книги Би, я сел у огня.
Трудно было их читать. Не потому что у нее был плохой почерк или слишком мелкие картинки. Мне самому трудно было держать эти странички. В них было слишком много Би, слишком много того, что я потерял. Я снова прочел первую часть ее книги. Описание Молли и ее смерти вымотало душу. Я закрыл эту книгу и аккуратно отложил в сторону. Дневник снов был немного лучше. И здесь я снова нашел упоминание о человеке-бабочке. И о Волке Запада, о том, как он спустится с Гор, чтобы всех спасти. Я перевернул страницу. Здесь был сон о колодце, полном серебра. Другой город, где правитель сидел на гигантском троне в виде черепа. Внизу каждой страницы она осторожно решала, настоящий ли это сон и может ли он сбыться. Человек с бабочкой был очень правдоподобный. И сон про нищего, которого я узнаю.
Сидя в одиночестве у огня, я должен был признать, что Би и впрямь кое-что предвидела. Некоторые вещи она угадала, например, про плащ-бабочку. Про другие ошиблась: курьер была девушкой. Значит ли это, что Би больше моя, чем Шута? Я всегда чувствовал, что Шут умеет выкручивать из своих странных снов пророчества, которые сбывались. Часто я не слышал о его сне до тех пор, пока событие не происходило. Но Би казалась мне почти понятной, хотя у каждого сна были части, которые не совсем подходили к тому, что случалось. Волк Запада. Впервые я услышал эти слова от Шута. Они с Би обменялись видением? Я вспомнил, что сказала Шайн: у Би была лихорадка, а затем слезла кожа, и она стала еще бледнее. Я решил, что независимо от того, что у нее от Шута, она — наша с Молли дочь.
Я долистал до сна о городе и о стоящих камнях с чисто вырезанными рунами на них. Этот, по-моему, был не настоящим сном, хотя она пометила его как чрезвычайно возможный. Я понятия не имел, сколько моих личных свитков она прочитала; вероятно, мои записи навеяли на нее некоторые сны. Я наклонился ближе, изучая картинку. Да, руны в основном совпадали. Вот эта была похожа на руну города Элдерлингов со сторожевой башней. Теперь у него было имя. Кельсингра. Да, это точно было вычитано в одном из моих свитков. Она отметила, что это может произойти. А значит, она предвидела, что ее уведут в Скилл-портал, пусть и нарисовала при этом неправильную руну. Мысль о том, что она предвидела свою собственный конец, оглушила меня. Я больше не мог читать. Закрыв книгу, я осторожно положил ее в сверток.
Когда рассвело, я приступил к последнему делу здесь. Невыносимое прощание с Ивовым лесом.
Огонь в моем кабинете почти погас. Стойки для свитков опустели, их содержимое либо сгорело, либо упаковано для отправки обратно в библиотеки Баккипа. Секретный отсек в столе прикрыт, и, если кто-нибудь найдет его теперь, там будет пусто.
Я запер высокие двери, зажег свечу и распахнул скрытую дверь в шпионские проходы. Долго обдумывал, затем взял с собой резной камень, вырезанный Шутом. Я не знал, раскрыл ли ремонт потайной шарнир в двери, но в крохотном гнездышке Би все было так, как она оставила. С тех пор, как я побывал здесь, ничего не изменилось. Я почувствовал слабый запах кота, но он позаботился, чтобы я его не заметил. Я подозревал, что он всегда где-то рядом, потому что запас материнских свечей, сохраненный Би, был не тронут мышами. Мне не хотелось думать, как сюда пробирается кот, ведь коты ходят своими тропками. Я достал ключ от ее спальни и положил его на полку вместе с другими памятными вещами. Рядом с ними поставил резной камень. По крайней мере здесь мы все будем вместе.
Наконец я бросил последний взгляд на убежище, которое устроила себе моя малышка, и навсегда оставил его за спиной. Возможно, дети поместья и вспомнят, как они прятались в потайном коридоре, но напрасно будут тыкаться в стены кладовой. А секрет открытия этого прохода я унесу с собой в могилу. Если не она сама, то пусть хотя бы ее маленькие вещи будут в безопасности, пока стоят стены Ивового леса.
Я прошел по узкому коридору и закрыл потайную дверь.
Готово. Все на месте. Все кончено.
Я потушил свечу, взял сверток и вышел из комнаты.
Глава тридцать вторая
Путники
Камень помнит. Знает, где его добывали. Лучше будет работать, если поставить его рядом с родным карьером. Такие камни всегда будут самыми надежными, и ими следует пользоваться чаще других, даже если для этого придется пересечь несколько граней.
На других перекрестках, вдали от всех карьеров, пусть ставят ключевые камни, и пусть помнят, что несколько лет стоять им под солнцем и дождем. Пусть каждый из них наполняется солнечным светом, и пусть над ним сверкают звезды. Срежьте пласты, которые будут помнить место, где они родились, и камень, из которого их вырезали. На ключевой камень нанесите срезанные грани с тех камней, куда поведут порталы. Внимательно отметьте руны: какие для прибытия, какие — для отбытия, чтобы ни одна не возвращалась в тот же самый пласт и не врезалась в противотечение. Следите, чтобы руны были четкими и ясными, только так камень помнит, откуда пришел и куда должен привести путника.
Мастер-каменщик всегда должен выбирать. Камень его должен быть сильным и богато усыпан серебряными венами, по которым потечет магия. Вырежьте ключевой камень восемь на восемь на двадцать. Проследите, чтобы он надежно встал на землю, не опирался ни на что, не наклонялся.
Имейте терпение и дайте ему созреть. Через несколько лет терпение вознаградится.
Я объявил о своем решении на кухне, перед завтраком. Никто из слуг не удивился такому скорому возвращению в Баккип. По правде говоря, они даже почувствовали облегчение. Выздоравливали они медленно, а мои гвардейцы, среди которых были и грубоватые парни, скорее пугали, чем успокаивали слуг. Они были бы рады, если бы мы ушли.
Я закончил последние дела в поместье. Приказал по окончании ремонта завесить тканью мебель в радужных комнатах и большей части восточного крыла. Передал Диксону, чтобы отправлял отчеты леди Неттл и кесиру Риддлу. Каждому из управляющих наказал то же самое. Я передал все стада под руку пастуха Лина, и был рад увидеть, как его плечи слегка распрямились. Уложенные свитки и вещи Ланта и Шайн отправили повозкой в Баккип.
К полудню я закончил. Меня ждала оседланная лошадь, навьюченный пони и готовый в дорогу Персеверанс.
— Ты уверен, что не хочешь остаться? — спросил я его, и его бесстрастное лицо стало мне ответом.
Фоксглов построила отряд.
Я покинул поместье.
День выдался хорошим, несмотря на влажный ветерок, обещавший небольшую метель к вечеру. Мы возвращались в Баккип по удивительно теплой погоде, превратившей снег во влажную липкую кашу и обещавшей раннюю весну.
Как я и боялся, Шута нашли блуждающим по темным сырым коридорам подземелья замка. Неттл передала мне, что Эш никак не связан с этим и был очень рад, когда Шута вернули в комнаты. Она беспокоилась за него. Я поблагодарил ее за хорошие новости, но все-таки переживал всю дорогу до замка.
Не успели мы дойти до ворот Баккипа, как услышали пронзительное карканье:
— Пер! Пер! Пер!
На мальчика налетела Мотли. Она перепугала его лошадь и умудрилась прицепиться на плечо, пока он успокаивал животное. Гвардейцы, уже знакомые с вороной, захохотали, и Пер с улыбкой поздоровался с ней. Как будто наслаждаясь вниманием, Мотли сдернула шапку с его головы, и ему пришлось ловить ее одной рукой. Мы миновали ворота замка без лишних вопросов от стражи, а когда добрались до конюшен, я был очень удивлен, увидев ожидающего меня Эша.
Или не меня? Бывший мальчик Чейда радостно поздоровался с Персеверансом, и ворона довольно сновала между ними. Я отдал свою лошадь Пейшенс, которая задержала меня и сообщила, что Флитер чувствует себя отлично, и немедленно поднялся в комнаты Шута.
Сначала на мой стук никто не ответил. Я подождал, снова постучал, подождал, и, когда уже собирался вытащить отмычку из воротника, раздался голос:
— Кто там?
— Фитц.
Какое-то время за дверью слышался шум, потом опять тишина — и наконец он открыл мне.
— Ты здоров? — спросил я с тревогой, потому что выглядел он изможденным.
— Как видишь, — уныло ответил он и скривил улыбку. — Вот теперь, когда ты дома, мне будет лучше.
— Я слышал о твоей авантюре.
— Так вот как ты это называешь.
В комнатах было холодно, поднос с завтраком еще не унесли, огонь еле теплился.
— Почему здесь все так запущено? Я видел Эша сразу после приезда. Он забыл о своих обязанностях?
— Нет-нет. Просто он… раздражает меня. Он заходил сегодня утром. Я отпустил его и сказал, что до вечера он мне не нужен.
Что-то было не так в этой истории. Я молча прибрал очаг и разжег огонь, стараясь вести себя как обычно. Занавеси были задернуты, и я раздвинул их, чтобы пустить свет в комнату. Шут выглядел как-то неопрятно, будто одевался в полной темноте и забыл расчесаться. Я уложил посуду и протер столик. Стало чуть-чуть получше.