Робин Хобб – Странствия Шута (страница 125)

— Фу! — Чейд оттолкнул тарелку и ткнул в меня кривым пальцем. — Полагаю, мой мальчик согласился бы со мной! Он никогда не любил, чтобы она мешала в горшке, нет, Фитц не любил, — он медленно обвел глазами комнату. — Где Фитц? Где мой мальчик?

— Я здесь, — печально откликнулся я.

Он повернулся ко мне.

— О, что-то я сомневаюсь, — сказал он.

Он медленно отхлебнул вина. Поставив бокал, он снова посмотрел на меня и сказал:

— Я-то знаю своего мальчика. Он бы вспомнил свой долг. Он бы почувствовал шпоры. Он давно бы уже ушел.

Я натянул улыбку и похлопал его по руке.

— Горячий мальчишка, который бежал через замок с обнаженным мечом? Его ведь давно нет, лорд Чейд.

Чейд вздрогнул. На мгновение его зеленые глаза впились в мои. Затем он глупо улыбнулся и медленно выдохнул:

— И к лучшему. Хотя иногда я так по нему скучаю.

Глава тридцать первая

Незаконченные дела

В этом сне все воняло. Я оказалась в ужасном месте. Здесь ходили животные без шкур. Они были похожи на оленьи туши, висящие в холодном сарае, после того как из них вытекла кровь, и охотники освежевали их. Я не знаю, откуда мне это известно, ведь я никогда не видела охотников и висящих оленей без крови и шкуры. Животные были темно-красного, пурпурного и розового цвета с блестящими белыми мышцами. Страшнее всего выглядели их глаза. Они не могли мигать.

А на улицах ходили мужчины и женщины в шкурах животных. Это выглядело совершенно неправильно, и все-таки люди там, в Вортлетри, думали, что это самая нормальная жизнь. Я не хотела оставаться там. Сидящая на воде большая морская птица с широкими белыми крыльями приказала нам поторопиться. Они вынудили меня идти.

В ту ночь мне не спалось. Сначала я спорил с собой, потом достал книгу Би. Я медленно листал ее, удивляясь картинкам и странным выдумкам. Но даже это не смогло отвлечь меня. Чейд прав. Упрямый мальчишка, которым я был когда-то, вышел на дорогу бы месяц назад. Я напомнил себе о временах, когда поддавался таким порывам. В первый раз я оказался в подземельях Регала. Во второй королевская группа Скилла чуть не убила меня. Теперь же я не мог позволить себе ни одной ошибки. Я хорошо знал, что это будет мой последний бой, поэтому мне нужно собрать все свои резервы. Скилл вернулся. Я закалил тело, приготовил оружие. Весна на подходе. В замке я, как смог, всех устроил. Я закончу свои дела в Ивовом лесу и уеду.

На следующий день я объявил, что возвращаюсь в Ивовый лес. Никто не возражал. Неттл собрала две корзины с подарками и гостинцами для слуг поместья. С собой я взял Персеверанса, потому что решил, что ему стоит навестить мать, а, быть может, и совсем вернуться домой.

День нашего отъезда выдался ясным и синим. Я пригласил Шута проехаться со мной. Он отказался. Я не удивился.

— Пока ты мечешься и занимаешься пустяками, я должен готовиться к возвращению в Клеррес, — со странной злостью сказал он. — Когда ты говорил, что не можешь пойти со мной из-за Би, я понимал тебя. Когда ты говорил, что ее украли и ты не можешь уйти, пока не найдешь ее, я понимал тебя. Но они уничтожили нашего ребенка, а ты все равно ничего не делаешь.

Он ждал ответа, и, думаю, мое молчание только усилило его гнев.

— Я больше не понимаю тебя, — тихо сказал он. — Они уничтожили нашего ребенка. Я перестал спать и все время обдумываю месть. Я заставляю свое тело лечиться. Каждый день тренируюсь. Готовлюсь к тому моменту, когда ты скажешь, что мы уходим, что нас ждет дорога. А ты вдруг предлагаешь мне прокатиться в Ивовый лес.

Голос его дрожал от возмущения.

Я сказал ему правду.

— Не уверен, что твое здоровье позволит тебе вернуться в Клеррес, не говоря уж о том, чтобы отомстить. Ты не готов, Шут.

Я не стал добавлять, что он никогда не будет готов.

— Но с тобой или без тебя — я должен это сделать. У меня нет выбора. И поэтому я готовлюсь.

— У нас всегда есть выбор, даже если он кажется плохим.

— У меня есть только один путь, — настаивал он, покачал головой и пригладил облако светлых волос, обрамлявших его лицо.

— Фитц, мне снова снятся сны. Как в детстве, — изменившимся голосом произнес он.

— Нам всем снятся сны.

— Нет, не такие. Эти сны и обычные — это как пить вино — и нюхать его! Это очень важные знаки.

— Они от крови дракона? Я помню, ты говорил, что тебе снятся драконьи сны. Про охоту и полеты.

Он откинул мой вопрос взмахом длинных пальцев.

— Нет, это по-другому. Это… Фитц, я знаю, что ждет нас в будущем. Отрывками. Мы должны уходить. Мне снился Волк с Запада.

Говоря это, он внимательно смотрел на меня. Слова достигли моих ушей, но я никак не мог вспомнить, где же я слышал их. Настала моя очередь качать головой.

— Мне нужно ехать, Шут. Нужно уладить кое-какие дела.

Он сжал губы.

— С тобой или без тебя, старый друг. С тобой или без тебя.

И я оставил его. Расставание вышло печальным, и я молчал, покидая замок. Я выбрал крепкую кобылку, которая не стала возражать против корзин. Персеверанс шел в стремя со мной и тоже молчал. Думаю, возвращение вызывало в нем страх, а не радость.

Путешествие тянулось буднично. Погода стояла прекрасная, мой отряд отлично вел себя в гостиницах, и Фоксглов выглядела довольной ими. Когда мы приблизились к Ивовому лесу, на сердце у меня стало тяжело, а Персеверанс помрачнел. Мы вышли на длинную подъездную аллею, и поникшие под бременем снега березы выгнулись над нами, приглушив дневной свет. В какой-то момент Персеверанс повернул голову, и я знал, что он смотрит на место, где настигла его чалсидианская стрела. Никто из нас не говорил об этом.

Сначала мы увидели сгоревшие конюшни, и только потом — дом. Я приказал сжечь оставшуюся часть сарая и кости погибших там же, на месте. Теперь обломки были убраны, и на каменном фундаменте остался только пепельно-черный истоптанный снег. Рядом поднималось новое строение, уже закрытое с одного конца. Завидев нас, зашелся лаем бульдог. Выбежала девочка, схватила его за загривок и утащила куда-то.

— Это хозяин! — закричали около конюшен, и я увидел, как кто-то спешит к дому. Подошли несколько человек, чтобы забрать лошадей у меня и Фоксглов и показать гвардейцам дорогу к конюшням. Я попросил Персеверанса помочь им.

Дворецкий Диксон встретил нас в желто-зеленом жакете, украшенном костяными пуговицами. Он явно наслаждался повышением. Я же мог думать только о том, что он — не Рэвел. Он рассказал мне, как все здесь радовались новости о спасении леди Шан. Он надеялся, что у нее все хорошо, потому что сам он с любовью вспоминает ее. Он надеялся, что она скоро вернется. Я спокойно ответил, что теперь она будет жить в Баккипе. После он спросил про Фитца Виджиланта и сказал, что его здесь не хватает. Я ответил, что он тоже поселился в Баккипе. Затем, изменив тон и опустив глаза, он сказал, что всех огорчила потеря леди Би.

— Такая малютка, и такая милая, даже со своими странностями. Люди говорят, что она все равно была не для этого жестокого мира.

Я внимательно посмотрел на него, и он покраснел. И тут же спросил, не хочу ли я отдохнуть или подкрепиться, но вместо этого я попросил показать, что было сделано в мое отсутствие. Я уже заметил, что входные двери были мастерски восстановлены.

Он повел меня мимо залатанных портьер, пустых мест, откуда сняли гобелены, мимо укрепленных дверных косяков и стен, на которых больше не было шрамов от лезвий.

В моей спальне навели порядок. Запертый сундук, где я держал свои личные вещи, выдержал налет. Затем была комната Би. Диксон говорил тихо, как рядом с умирающим.

— Я позволил ее служанке привести комнату в порядок, сэр, и сложить все так, как было до… — голос его затих. Он открыл дверь и ждал, пока я войду. Я посмотрел на аккуратно сложенную постель, на маленький плащ на крючке и пару тапочек у очага. Все такое маленькое, такое чистое. Все на месте, кроме ребенка. Я протянул руку и закрыл дверь.

— Ключ, пожалуйста.

Он поднял большую связку ключей и показал мне один. Я протянул ладонь, он замешкался, снимая его. Я запер дверь, а ключ положил в карман.

— Дальше, — скомандовал я, и мы пошли в комнату Шайн. Там царил идеальный прядок, не то что в то время, когда она жила в поместье.

— Упакуйте все это, — сказал я несчастному дворецкому. — И отправьте ей в Баккип.

— Как скажете, сэр.

Он вздохнул, понимая, что столкнулся с грандиозной задачей.

То же самое я попросил сделать с вещами Ланта. Диксон спросил, пришлю ли я нового писца учить детей и помогать с ведением счетов? В своем горе я совсем позабыл об этом. Здешние дети заслужили лучшего владельца усадьбы, чем я. Я обещал сделать это.

У дверей своего кабинета я отпустил Диксона. Выломанный замок искусно отремонтировали. Резной камень Шута все так же лежал на каминной полке. Восстановили стойки для свитков, и кто-то попытался прибраться на моем столе. Но это больше не было моим местом. Я запер дверь и ушел.

Диксон подготовил прекрасный ужин. Фоксглов хвалила и его, и кухарок, а он просто светился. Я закончил с едой и ушел отдыхать, и провел ночь, глядя в потолок комнаты, которую когда-то делил с Молли. Я никогда не был набожным, но если бы мне хотелось молиться, то Эль, жестокий бог моря, прислушался бы ко мне скорее, чем нежная Эда — хозяйка полей. Но той ночью у кого-то или чего-то, а может статься — у Молли, я просил прощения и рассказывал о желании как-то искупить вину. Я обещал взыскать по полной: боль за боль, кровь за кровь. Мне казалось, что ничто и никто не слышал меня, но в самые темные часы ночи я ощутил прикосновение Неттл.