Робин Хобб – Странствия Шута (страница 101)

— Итак, давай-ка поговорим. Разговор может стать добрым, а может — болезненным. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь о бледном народе. Я хочу узнать все о том дне, когда ты вторгся в мой дом. И прежде всего, я хочу узнать о женщине и девочке, которых вы увезли из моего дома.

Он снова начал ругаться, но то и дело повторялся. Когда мне надоело слушать, я схватил большую горсть снега и бросил ему на лицо. Он задохнулся и закричал, я добавил еще снега, пока он не затих. Я откинулся на пятки. Он помотал головой и сбросил немного снега с лица. Оставшийся подтаял и потек по влажным красным щекам.

— Со стороны выглядит мерзко. Готов поговорить со мной?

Он приподнял голову и плечи, будто пытаясь сесть. Я толкнул его обратно и покачал головой.

— Нет, ты будешь лежать. Расскажи мне все, что знаешь.

— Когда мои люди вернутся, они порежут тебя на ленты. Очень медленно.

Я покачал головой и произнес по-чалсидиански:

— Они не вернутся. В этом лагере полегла половина твоего отряда. Единственный из выживших не слышит и не видит тебя. Бежавшие отсюда уже попали в руки гвардейцев Бакка. А если им удалось добраться до Соляной бездны, они обнаружили, что корабля на месте нет. Хочешь жить? Расскажи мне о пленниках, которых увезли из моего дома.

Я встал. Меч Верити коснулся мягкого места чуть ниже грудины. Я нажал на него, не так сильно, чтобы проткнуть шерстяную одежду, но достаточно, чтобы причинить боль. Он дико задергался и закричал. Затем внезапно обмяк и посмотрел на меня, упрямо сжав губы.

Меня не впечатлило.

— Если ты не станешь говорить со мной, ты бесполезен. Я прикончу тебя и пойду за Ходженом.

Над моей головой громко каркнула ворона и спикировала, чтобы приземлиться на мое плечо. Она повертела головой посмотрела на моего пленника одним глазом.

— Красный снег! — обрадованно закричала она.

Я улыбнулся и наклонил к ней голову.

— Наверное, она ужасно голодна. Дадим ей для начала твой палец?

Мотли перебрала лапами и подобралась ближе к моей голове.

— Глаза! Глаза! Глаза! — восторженно закричала она.

Я старался не выдать, как этот крик встревожил меня. Меч все еще упирался в его грудь. Кончик его медленно и неумолимо проталкивался сквозь защитные слои одежды. Я наблюдал за углами глаз и ртом пленника. Видел, как он сглотнул, и в тот момент, когда он попытался выскользнуть из-под меча, я крепко пнул его в то место, где кончаются ребра. Меч проткнул одежду и впился в тело. Я постарался, чтобы рана была не очень глубокой.

— Ну не надо, — мягко попросил я.

Я наклонился над ним и предложил:

— Говори. Начни с самого начала. Расскажи, кто и зачем тебя нанял? Пока ты говоришь, больно не будет. Когда замолчишь — боль вернется. Большая боль. Начинай.

Я смотрел ему в глаза. Один его взгляд метнулся в сторону лагеря. Второй — к вороне. Спасения для него не было. Он облизал потрескавшиеся губы и медленно заговорил. Я понимал, что он пытается выиграть время, но не возражал.

— Все началось с сообщения. Почти год назад. Ко мне пришел бледный курьер. Мы были удивлены. Мы никак не могли понять, откуда он знает про наш лагерь. Но он все-таки нашёл нас. Он пришел с предложением о куче золота взамен на работу на людей, которые называли себя Слугами. Они были из далекой страны. Я спросил, откуда эти чужаки знают про меня, и он сказал, что мое имя есть во многих пророчествах в их религии. Он сказал, что они знают мое будущее, что много раз видели, что если я сделаю так, как они хотят, то не только принесу им огромную пользу, но и добьюсь той власти, которая по праву принадлежит мне. В их пророчествах я был фигурой изменений. Если бы я сделал то, что они просили, я бы изменил будущее мира.

Он замолчал. Очевидно, он был польщен такими заявлениями и, возможно, надеялся впечатлить меня. Он ждал. Я молча смотрел на него. Возможно, я немного пошевелил мечом. Он задохнулся. Я улыбнулся ему, и он продолжил.

— Он заверил меня, что помощь им приведет меня на путь к славе и власти. Путь. Как часто они говорили о «пути». Он прибыл с деньгами, просил меня собрать людей и направиться в порт на Пиратских островах. Там у него стояла целая армия прорицателей и провидцев, которые могли бы направить нас к успеху, потому что могли предсказать самую лучшую тактику. Они могли бы выбрать «один путь из многих», который лучше остальных привел бы нас к цели. И он намекнул тогда, что с ними идет особенный человек, который может сделать так, что нас невозможно будет отследить или увидеть.

Я слышал, как топор начал рубить дерево. Наконец-то парень нашел инструмент. Ворона перескочила на ветку над моим пленником и насмешливо посмотрела на него.

— И ты поверил этому?

Он почти вызывающе посмотрел на меня.

— Это правда. Они показали нам его, когда мы отправились на Пиратские острова. Он заставил одного из моих людей забыть, где находится дверь в комнату. А другого — забыть его имя. Они положили еду на стол, спрятали ее от нас, а затем снова показали. Мы были поражены. В порту стоял корабль с экипажем. Они заплатили нам золотом только за разговор. Пообещали, что если мы поможем им найти Нежданного сына, они дадут нам еще больше золота, намного больше!

Он недовольно нахмурился.

— Одно мне только не нравилось. Тот, кто торговался с нами на Пиратских островах, была женщиной. Этого мы не ожидали. Курьер, которого они прислали первым, был мужчиной. Затем, когда нам показали человека, который мог творить магию, он оказался мягким и пухлым существом, которое дрожало и пугалось приказов женщины. Мы никак не могли этого понять. Почему человек, имеющий такую власть, сам не изменит этот мир, как захочется?

Я подумал то же самое, но промолчал.

— Мне холодно, — сказал пленник. — Ты сам сказал, что я старик. И я не ел со вчерашнего дня.

— Жизнь жестока. Представь, что ты ребенок, которого мучает насильник. У меня к тебе столько же жалости, как и у тебя было к ней.

— Ребенку я ничего не сделал!

— Ты позволил этому случиться. Ты ведь был командиром.

— Это было не мое дело. Ты-то когда-нибудь был в битве? В одно мгновение случается много всего!

— Это была не битва. Это был налет на неохраняемый дом. И ты украл маленькую девочку. Моего ребенка. И женщину, которая была под моей защитой.

— Хех. Обвиняешь меня, а сам не смог защитить их.

— Это правда.

Я на палец вжал меч в его грудь, и он, не удержавшись, вскрикнул.

— Знаешь, мне очень не нравится вспоминать об этом. Почему бы тебе не продолжить? Не рассказать о том, как гордые чалсидианские солдаты продали себя, словно шлюх, за золото в рабство женщине и пухлому мужчине.

Он продолжал молчать, и я слегка повернул меч в его груди. Он издал звук, будто его вот-вот вырвет.

— Я не просто командир, не просто какой-то там человек! — выдохнул он, и я слегка отпустил меч. Выступила кровь. Он приподнял голову, посмотрел на нее и тяжело задышал. — Я Эллик. Я был вторым после герцога Чалседа, когда он сидел на троне. Он пообещал мне, что после него я буду править Чалседом. Я должен был стать Элликом, герцогом Чалседа. Затем пришли проклятые драконы. И его шлюха-дочь, которую мне подарил ее отец, повернулась против собственного народа и объявила себя герцогиней! Она сидит на троне, который должен принадлежать мне! И именно поэтому я продал свой меч. Чтобы вернуть себе свое. Вот что они видели, эти бледные пророки и прорицатели! Что это исполнится!

— Скучный ты.

Я присел на корточки рядом с ним, отложил меч и достал нож. Повертел его в руках. Длинный, острый. Я поймал зимний свет на клинке и наклонил его, пуская солнечный зайчик.

— Итак. Женщина и ребенок.

Некоторое время он тяжело дышал. Я помахал ножом, и он бешено замотал головой. Набрав воздуха, он заговорил быстро, рублеными фразами:

— Мы сели на корабль. Когда пришли в порт, нас спрятали, вместе с оружием. Мы думали, будут вопросы… в доках, пошлины там… запросы. Но ничего не было. Казалось, что мы просто исчезли. Мягкий человек вел нас… и мы покинули корабль… и лошадей спустили… и поскакали через город. И ни одна голова не посмотрела нам вслед. Мы были как призраки. Даже когда мы начали смеяться… и даже кричать на людей на улице. Никто нас не замечал.

На мгновение его глаза закатились, показались белки. Неужели я зашел слишком далеко? Кровь из раны все сочилась, затемняя рубашку. Он еще раз набрал воздуха и посмотрел на меня.

— Она говорила, куда идти. Мальчик нас прятал. Мы скоро привыкли ко всему. Мы украли сани и упряжки. Бледные люди точно знали, где их найти. Невидимые, мы прошли через города, жирные, богатые города. Как много мы могли бы сделать. Но эта женщина всегда говорила «нет». И «нет». И «нет». И каждый раз я говорил «нет» своим людям. И они повиновались. Но все хуже думали обо мне. Хуже и хуже. И я сам чувствовал, как это… странно.

Он помолчал, тяжело дыша через нос.

— Мне холодно, — сказал он снова.

— Говори.

— Мы могли бы взять что угодно. Могли бы пойти в Баккип. Сняли бы корону с головы вашего короля, если бы этот мальчик был под нашей властью. Мы могли бы вернуться в Чалсед, пойти и убить ту тварь, которая сидит на моем троне. Если бы мальчик доверял нам. Мои люди это знали. Мы говорили об этом. Но я не мог ничего сделать. Мы просто выполняли то, что она приказывала. Поэтому мы отправились туда, в тот большой дом, — не поворачивая головы, он посмотрел на меня. — Это был твой дом, да? Твое поместье? — он облизнулся и в его глазах блеснула алчность. — Богатое. Жирная добыча. Как много мы там оставили. Хорошие лошади. Бочки с коньяком. «Берем только сына», сказала она. И мы повиновались, как рабы. Мы взяли мальчика и его служанку, поехали обратно, к кораблю. Двигались по вашей земле, как мерзкие трусы.