Робин Хобб – Кровь драконов (страница 97)

– Рапскаль с Хеби сейчас в Калсиде. Нортель, Кейз и Бокстер со своими красавцами – тоже. Странно: четырех драконов сочли достаточной силой для поддержки новоиспеченной герцогини в тот момент, когда она устанавливает в Калсиде свою власть.

– Значит, Кельсингра ее поддержала? – уточнила Алтея.

Элис пожала плечами:

– Так решили драконы. Герцогиня предоставила весьма благоприятные условия союзнических отношений. В Калсиде законы всегда были намного суровее, чем в Удачном. Она установила смертную казнь для каждого, кто поднимет руку на дракона. Пастухам и скотоводам предписано платить налог: выделять определенное количество скота, которое ежегодно следует выставлять драконам в качестве добычи. Поначалу аристократы пытались возражать, но она обошлась с ними безжалостно. Ключевым условием переговоров и прекращения военных действий стало признание ее власти. Только один вельможа бросил ей вызов. Она отправила против него драконов. Тем все и закончилось.

– Сурово, – негромко сказал Брэшен.

– По-калсидийски, – откликнулся Лефтрин и пожал плечами. – Думаю, у нее не было иного способа навести порядок. В Калсиде до сих пор еще неспокойно, особенно в отдаленных провинциях, но полагаю, что гражданской войны, которую кое-кто предсказывал, не будет. Кажется, герцогиня Кассим старается найти и других союзников.

В разговор вмешалась Элис:

– До нас дошел странный слух: якобы герцогиня ведет мирные переговоры Калсиды с Шоаксом, частью Шести герцогств.

– Невероятно! – воскликнула Алтея. – Никто не помнит такого времени, когда эти две страны не воевали бы.

– Теперь иные времена, – пробормотал Брэшен.

Все ненадолго замолчали, обдумывая перемены.

– Сельден, – вдруг сказала Алтея, глядя на Элис в упор. – Как он? На самом деле?

Элис посмотрела на Лефтрина… и решила, что эти люди имеют право знать правду.

– Вы – его семья, и я скажу вам правду. Сельден получил травмы, и не только физические. Герцог пожирал его – в самом буквальном смысле. Сосал кровь прямо из его вен. Метки у него на руках были заметными даже спустя несколько недель после того, как Тинталья вернулась с ним в Кельсингру. Когда я его в первый раз увидела, то изумилась, как ему удается самому стоять, – такой он оказался истощенный и осунувшийся.

Алтея побледнела.

– Са милосердный! Малыш Сельден! Когда я о нем думаю, то представляю его шумным мальчишкой лет семи-восьми. Но были и другие слухи, связывающие его с герцогиней Калсиды. Такого мы понять не смогли.

– Их вместе держали в плену, – подтвердила Элис. – И, похоже, они друг к другу привязались. Больше мне ничего неизвестно, и сплетничать я не собираюсь. Но я хочу кое-что добавить: некоторые считали неправильным, что драконы и Кельсингра поддержали молодую герцогиню Калсиды и помогли ей стать правительницей страны. Они говорят, что мы могли полностью подчинить Калсиду и упустили свой шанс. Однако если бы не усилия герцогини Кассим, Сельден бы уже умер. По его словам, ее заточение было еще суровее его собственного – и на много лет длиннее. Учитывая все то, что она для него сделала, как для Старшего и Певца Тинтальи, переговорщики решили, что именно она – подходящий кандидат. Теперь будем надеяться, что в тех краях наступит долгожданный мир.

Брэшен почесал затылок и улыбнулся Алтее.

– Изменять историю – это у вас семейное. Сначала Уинтроу и Малта, а теперь – Сельден.

Он отпил немного кофе.

«Совершенный» с иронией заметил:

– Как тебе повезло, что ты женился на единственной разумной и ответственной женщине в этой семье!

Брэшен поперхнулся. Алтея хлопнула его по спине – возможно, чуть сильнее, чем требовалось. На фоне его захлебывающегося хохота она спросила:

– Но Сельден поправляется?

– Очень быстро, если учесть все то, что он перенес – и не только от рук герцога Калсиды. Тинталья намекнула, что отчасти его болезнь была вызвана его безнадзорным ростом. Она изменила его, когда он был еще совсем юным, а потом он долго отсутствовал, и его организм с трудом приспосабливался к новому состоянию…

– Очередные фокусы драконов! – перебил ее «Совер-шенный».

– Отнюдь, это уже наши проблемы. Сельден – мой племянник, а не только Старший Тинтальи. Я имею право знать, как он себя чувствует, и, следовательно, ты тоже! Странно, что ты не слишком-то волнуешься из-за Сельдена…

Укор Алтеи заставил живой корабль присмиреть. Лицо резной фигуры стало задумчивым.

– А они не догадались полечить его Серебром? – осведомился «Совершенный», понизив голос.

Мгновение Элис изумленно смотрела на корабельную фигуру: ее потрясло, что он заговорил вслух о драконьей тайне. Однако она решила, что сейчас нет смысла что-либо скрывать.

– Мы утратили информацию о том, как можно исцелить человека при помощи Серебра, – объяснила ему Элис. – Но Тинталья ежедневно проверяет Сельдена. Внешние травмы уже зажили. Он гуляет по городу, встречается с нами, хорошо ест и поет своей Тинталье. И я думаю, что вы его здесь увидите. Он хочет навестить не только семейство Хупрус в Трехоге, но и свою мать в Удачном. А позднее вернуться в Калсиду – к герцогине.

– На месте Тинтальи я бы его не отпустил, – пробормотал «Совершенный».

– Но именно герцогиня сохранила ему жизнь, когда жестокость ее отца грозила его убить. Все не так просто, «Совершенный». Ситуация очень запутанная, а обстоятельства заключения Сельдена только сейчас начинают проясняться.

– Но сегодня вечером вы вернетесь и расскажете нам все детали, – предложил «Совершенный».

Лефтрин встал и подошел к борту. Элис последовала за ним. Он посмотрел вниз, на палубу своего корабля. Хеннесси недоуменно задрал голову и указал на животных, которых разместили на корме баржи. Клеф с ухмылкой рассказывал что-то Скелли, а та казалась явно испуганной. Мальчонка сидел на перекладине фальшборта, болтая ногами и хохоча. Лефтрин повернулся к Элис:

– Пора трогаться в путь. Но, думаю, можно задержаться до утра.

– Должен быть какой-то другой способ содержать этих птиц! – посетовал Седрик.

Ему пришлось пригнуться: почтовый голубь вдруг ни с того ни с сего встрепенулся и, слетев с жердочки, отчаянно прошмыгнул прямо мимо его лица. Птица приземлилась на одну из гнездовых коробок, закрепленных на стене.

Они находились в ветхом здании около реки. Поскольку строение было в ужасающем состоянии, хранители решили, что использование в качестве голубятни уже не способно испортить его сильнее. Карсон хмуро покосился на прелую солому на полу, густо покрытую птичьим пометом, и вздохнул. «Отличное» жилище для скромной стаи почтовых голубей!

– А может, есть более удобный способ обмениваться посланиями с остальным миром? – проворчал он. – По-моему, мы поспешили с просьбой насчет голубей. Особенно если учесть, что никто из нас ничего про них не знает. – Он помолчал и добавил: – Который из них только что прилетел?

– Я их не различаю, – ответил Седрик. – Но… у него единственного к лапке привязан футляр с письмом. Иди сюда, птица. Я ничего плохого тебе не сделаю.

Он двигался медленно, постепенно сближая ладони, чтобы поймать голубя. Тот начал переминаться с лапки на лапку, но улететь не успел: Седрик осторожно взял его в руки.

– Не так уж и страшно, правда? Ничего ужасного. Никто не собирается тебя съесть. Нам просто нужен футляр с письмом.

Аккуратно прижимая крылья голубя к его теплому тельцу, он протянул Карсону птицу лапками вперед.

– Сейчас… Бечевка чересчур тонкая! Трудно найти… А, вот ее конец! Теперь отпускай.

Седрик задержал голубя еще на мгновение, успокаивая его и разглаживая ему перышки, а потом усадил обратно на жердочку. Птица тотчас пришла в себя и принялась приветствовать свою подругу, кланяясь и воркуя. Седрик вышел следом за Карсоном на солнце.

– От кого оно? От Лефтрина? Они задержались в Тре-хоге?

– Я его еще не открыл. Погоди немного. Крышка снялась, но бумажка не выпадает. Держи. Попробуй сам.

Охотник отдал запечатанное послание сгорающему от любопытства Седрику и с улыбкой принялся наблюдать, как юноша нетерпеливо постукивает и встряхивает футляр. Наконец край бумаги высунулся наружу.

Седрик бережно высвободил крошечный свиток и развернул его. Пока он читал, его брови сначала изумленно выгнулись, а затем между ними образовалась морщинка. Он смял листок в кулаке.

– Дурные вести?

Седрик потер щеку.

– Нет. Просто неожиданные. Я узнал почерк. Записка – от Воллома Корсера. И она адресована как раз мне. Он давний знакомый из Удачного. Из круга Геста.

– Да?.. – холодным тоном осведомился Карсон.

– Семейство предлагает крупную награду тому, кто отправит им известия о том, что стало с Гестом. Воллом присоединяет собственную просьбу. Наверное, он решил, будто Гест прячется здесь, у меня, не желая возвращаться к прежнему образу жизни и недовольству родных, и благополучно живет в Кельсингре.

Он встретился взглядом с Карсоном.

Рослый охотник развел руками.

– После того дня он исчез – прямо как сквозь землю провалился. Я не представляю, куда он пропал, Седрик. У меня нет никаких идей по этому поводу. Ты сказал, что он не умеет ни охотиться, ни рыбачить. Все наши запасы целы. Никто его не видел – ни хранители, ни драконы. Мы теряемся в до-гадках.

Седрик сильнее сжал кулак, сминая записку.

– Ясно. Но меня интересует кое-что другое.

Он швырнул письмо на землю, и дувший с реки ветер чуть подтолкнул смятый свиток. Карсон мгновение смотрел на листок, а потом обнял Седрика за плечи.