Робин Хобб – Драконья гавань (страница 42)

Его чешуйчатое лицо посуровело. Губы у Грефта были такими тонкими, что понять, поджал он их или нет, оказалось невозможно. Скорее всего, да.

– Слушай… – негромко прорычал он, подавшись ближе к Тимаре. – Никто не понял, почему ты выбрала Рапскаля, но я сказал им, что это не важно. Ты сделала выбор, и мы должны уважать его. Кое-кто хотел бросить Рапскалю вызов. Я запретил. Ты могла бы это оценить. Я с уважением отнесся к твоему первому выбору и постарался тебя не тревожить. Но теперь Рапскаля не стало. И чем быстрее решится этот вопрос, тем лучше будет всем нам. Так что выбери снова и дай знать, кого ты выбрала.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. И кажется, не хочу понимать. Сейчас моя очередь следить за костром, и я занята делом. Уходи, – решительно заявила Тимара, разрываясь между гневом и страхом.

Почему-то этой ночью ей мерещилось в Грефте нечто неизбежное, сила, с которой придется иметь дело, но вряд ли получится победить. Либо она неправильно его поняла, либо он имел в виду совершенно жуткие вещи. И она предпочла бы остаться в неведении.

Но Грефт не позволил ей.

– Не притворяйся! – резко потребовал он. – У тебя плохо получается. Ты слышала, как сегодня днем я удержал Нортеля. Если ты выбрала Татса – что ж, пусть будет он. Дай понять это остальным, и никаких неприятностей не будет. Я прослежу. Татс не тот человек, которого выбрал бы для тебя я, но даже в пору новых правил я уважаю некоторые из наших древнейших обычаев. Меня в основном растила мать, а она чтила старый закон, оставшийся со времен первых поселений в чащобах. Тогда торговцы признали, что женщина обладает равными правами с мужем и делает собственный выбор. И жив я сегодня благодаря выбору матери. Она сохранила мне жизнь и потребовала от других, чтобы они уважали ее решение. Я признаю, что женщина вправе сама распоряжаться своей судьбой, и чту это право. И требую того же от других.

– А кто назначил тебя вождем? – спросила Тимара.

Она даже испугалась. Неужели она и этого не заметила? Неужели остальные признали Грефта предводителем, да еще и доверили ему устанавливать правила и распоряжаться их жизнями?

– Я сам взялся командовать, когда стало ясно, что никто другой не справится. Кто-то должен принимать решения, Тимара. Не можем же мы пустить все на самотек. Если, конечно, хотим выжить.

К раздражению Тимары, Грефт взял какую-то щепку и сунул в костер. Занялась она почти сразу. Девушка в ответ палкой выкатила его деревяшку из огня и сбросила в реку, где она зашипела и закачалась на воде. Грефт уловил намек.

– Отлично. Можешь не подчиняться мне. То есть можешь попробовать. Но жизни и судьбе не подчиняться нельзя. Нам достался плохой расклад. Даже теперь, когда трое мужчин выбыло, соотношение все равно неравное. Ты хочешь, чтобы парни дрались за тебя? Хочешь увидеть, как наши товарищи калечат друг друга, ссорятся на всю жизнь? И все это, чтобы ты ощутила себя важной персоной? – Грефт повернул голову и посмотрел на Тимару; его глаза в ночи казались темными и непроницаемыми. – Или ты дожидаешься, когда тебя возьмут силой? Может, это тебя возбуждает?

– Ничего такого я не хочу! Это омерзительно!

– Тогда ты должна решить, с кем останешься. Сейчас. Пока все парни не передрались за тебя. У нас маленький отряд. Мы не можем позволить себе, чтобы кто-то погиб из-за женщины. Или допустить, чтобы кто-то тебя принудил. Я слишком хорошо представляю, к чему это приведет. Выбери себе пару, и покончим с этим.

– Джерд не выбирала. Она спала, с кем хотела, – хлестнула по нему Тимара единственным оружием, какое сумела найти. – Или ты этого не знал?

– Еще как знал! – огрызнулся Грефт. – Почему, как ты думаешь, мне пришлось вмешаться и взять ее под свою опеку? Глупо с ее стороны было стравливать мужчин друг с другом. Там подбитый глаз, тут расквашенный нос. И чем дальше, тем хуже. Поэтому я заявил на нее права, чтобы остальные не грызлись. Сам бы я ее не выбрал, если хочешь знать. Она не так умна, как ты. Не так хорошо умеет выживать. Я с самого начала дал понять, что ты мне интересна, но ты предпочла недоумка Рапскаля. Я заставил себя смириться с твоим решением, пусть оно мне и не нравилось. Что ж, Рапскаля больше нет. А я теперь с Джерд, к добру или к худу, но, по крайней мере, до тех пор, пока не родится ребенок. Только так я мог помешать остальным бороться за ее благосклонность. Я не могу заявить права еще и на тебя. Так что, пока соперничество и борьба за твое внимание не перешли всякие границы, лучше сделай выбор и придерживайся его.

У Тимары закружилась голова. Ребенок? Джерд что, беременна? Можно ли было найти худшее время и место для зачатия? О чем она вообще думала? Не успев перевести дух, она яростно задалась новым вопросом: а о чем думали парни? Хоть один из них учитывал, что может стать отцом? Или, как и Татс с Рапскалем, они просто делали то, что позволяла им Джерд? Гнев захлестнул Тимару.

– А кто отец ее ребенка?

– На самом деле это не важно. Я назову его своим, и дело с концом.

– По-моему, ты как-то слишком многое называешь своим. Может, ты и назначил себя королем или вожаком, Грефт, но я в этом не участвовала. Скажу прямо, я не признаю над собой твоей власти. И я определенно не собираюсь «выбирать» одного из «мужчин» только ради того, чтобы остальные не перессорились. Если они настолько глупы, чтобы драться за то, что им не принадлежит, – пусть дерутся.

Тимара едва не встала и не ушла. Но дежурство еще не закончилось, и она по-прежнему отвечала за костер. Она холодно посмотрела на Грефта:

– Уходи. Оставь меня в покое.

Он покачал головой:

– Тебе хочется, чтобы все было просто, но это не так. Очнись, Тимара! Если ты не выберешь себе защитника, если я не подтвержу твой выбор, кто станет тебя оберегать? Мы здесь одни, теперь еще более одинокие, чем прежде. У нас четыре женщины и семеро мужчин. Джерд со мной. Сильве выбрала Харрикина. Если ты думаешь…

– Четыре женщины? Ушам своим не верю! Ты что, и Элис включил в свои безумные расчеты?

– Она здесь, и она женщина, так что ее это тоже касается. Это не от меня зависит – так уж сложились обстоятельства. Я дам ей время обвыкнуться, а затем поговорю и с ней тоже. Ничего не поделаешь, Тимара. Мы застряли тут вместе. Как некогда первым поселенцам Дождевых чащоб, нам придется превратить это место в свой дом. Здесь родятся и вырастут наши дети. Мы, вот эта горстка спящих сейчас людей, – те зерна, из которых вырастет новое поселение.

– Ты сошел с ума.

– Ничего подобного. Разница между нами в том, что ты еще очень молода и считаешь, будто правила по-прежнему что-то значат, когда нет ни властей, ни наказания за их нарушение. Это не так. Если ты никого не выберешь и не объявишь о своем выборе, кто-нибудь выберет тебя сам. А может, и не один. И в итоге ты либо достанешься тому, кто отвоюет это право у остальных, либо пойдешь по рукам. Я предпочел бы этого не видеть.

– Я никого не выбираю.

Грефт медленно поднялся, качая головой:

– Вряд ли у тебя есть такая возможность, Тимара. – Он отвернулся от нее, но оглянулся и добавил презрительно: – Возможно, Татс и впрямь подходит тебе больше прочих. Ты, должно быть, легко заставишь его ждать, будешь водить за нос, пока тебе не придет охота с ним переспать. Но я бы выбрал для тебя не его и прямо скажу почему. Он слишком высок, и если ты забеременеешь, рожать будет труднее. Ты говорила, что не послушаешь моего совета, но я бы предложил тебе присмотреться к Нортелю. В отличие от Татса, он один из нас и больше подходит тебе по росту. Ты ведь не обязана быть с ним вечно. Не исключено, что со временем ты сменишь партнера, а может, и не раз.

Грефт отошел на шаг, затем остановился и снова обернулся к Тимаре. На миг его взгляд сделался едва ли не сочувственным.

– Не думай, что я навязываю тебе свое мнение. Просто так вышло, что я трезво оцениваю людей и жизнь. Пока все остальные пели песенки и рассказывали сказки у костра, я беседовал с Джессом. Вот это был человек, образованный и мыслящий. Жаль, что его не стало. Он на многое раскрыл мне глаза, включая и то, как устроен большой мир. Знаю, тебе кажется, будто я много на себя беру. Но, Тимара, на самом деле я просто хочу, чтобы все мы выжили. Я не могу тебя заставить. Могу только повторить, что сейчас у тебя еще есть возможность выбрать. Промедли слишком долго, даже пару дней – и ты ее лишишься. Когда мужчины сразятся за тебя и один победит, будет поздно напоминать, что ты вправе выбрать себе пару сама. Тебе придется жить с тем, кто тебе достанется.

– Ты чудовище! – понизив голос, прошипела Тимара.

– Это жизнь чудовищна, – отозвался Грефт невозмутимо. – А я пытался облегчить ее для тебя. Объяснить, что тебе стоит выбрать, пока есть возможность.

Двигаясь бесшумно и ловко, он ушел прочь по качающимся бревнам. Тимара смотрела ему вслед, пока он не вернулся под навес. Ночь лишилась былого покоя. Знает ли Джерд, как он отзывается о ней? Грефт предпочел бы Тимару. От этой мысли ее пробрала дрожь, причем не из приятных. Тимара вспомнила, как вначале Грефт показался ей привлекательным. Внимание юноши старше тебя всегда лестно. Но уже тогда, вспомнилось ей, он заговаривал о том, чтобы «понять правила». Почему-то заявление Грефта, что он чтит обычаи Дождевых чащоб и признает за женщиной право определять собственную судьбу, вдруг показалось Тимаре лживым.