Робин Бенуэй – Далеко от яблони (страница 25)

– Марк и Линда собираются меня усыновить.

Майя поперхнулась печеньем.

– Что? – Грейс выдернула изо рта трубочку. – Серьезно? Хоакин, это же здорово!

– Ага. – Хоакин бесстрастно пожал плечами. – Они хорошие. Очень.

– Не просто очень хорошие, а замечательные. – Майя подалась вперед, ощутив внезапное желание накинуть брату на плечи теплое одеяло. Хоакин почему-то всегда выглядел озябшим, ссутуленным, погруженным в себя. Каким он был до встречи с Марком и Линдой? Едва успев подумать об этом, Майя вдруг поняла, что совсем не хочет знать ответ.

– Нет, правда, Хок, они у тебя офигенные! – воскликнула она.

– Ты ведь не против, да? – подхватила Грейс. – Они тебя любят и все такое? – Судя по выражению ее лица, от его ответа зависела судьба мира.

– Нет, то есть да, не против. Они классные, – пробормотал Хоакин. – Для меня это… ох, нелегко. До сих пор не могу переварить.

– Целых семнадцать лет ждать семью – долгий срок. – Майя постаралась произнести это ободряющим тоном – так всегда делала Клер, когда ей было плохо или грустно, – и губы Хоакина растянулись в улыбке, не печальной, но и не радостной.

– Точно, – кивнул он и коротко рассмеялся. – Охренительно долгий.

– Значит, вам осталось только оформить документы? – спросила Грейс. – А нам можно прийти на церемонию?

– Грейс, притормози маленько, – осадила ее Майя.

– Ой, простите.

– Я еще не сказал «да», – сказал Хоакин. – Разговор был месяц назад, но решение за мной.

Грейс и Майя переглянулись.

– А… почему? – рискнула спросить Майя. – Сам же говоришь, они классные.

Хоакин поерзал, открыл рот, закрыл и снова открыл.

– Я пока не уверен, – признался он. – Нужно все хорошенько обдумать.

А что, если его как следует встряхнуть? – мелькнуло у Майи. Может быть, тогда все мысли, которыми набита голова Хоакина, высыплются наружу, как сладости из пиньяты? Заманчивая идея.

Грейс очнулась первой.

– С чего бы тебе отказываться от усыновления? Это же… Нет-нет, можешь говорить что хочешь. Я тебя не осуждаю, просто интересно.

Хоакин выглядел так, словно хотел, чтобы в витрину кофейни влетел автомобиль и весь этот разговор прекратился.

– Трудно объяснить, – сказал он. – Тут много всего, понимаешь?

Завидев, что Грейс снова открыла рот, Майя незаметно ущипнула ее под столом так же, как в детстве щипала Лорен.

– Ай! – подскочила Грейс.

– Рука соскользнула, – соврала Майя.

– Неправда. Ты меня ущипнула!

Майя пожала плечами.

– Это называется словесные оскорбления. Оставь уже Хоакина в покое.

– Да? Прошу прощения. – Грейс посмотрела на брата. Правда, она по-прежнему кусала губу, а стало быть – Майя это знала, – собиралась выдать что-то еще. Что-нибудь столь же блестящее. – И все-таки я считаю, мы должны познакомиться с нашей биологической матерью, – объявила она.

Ну вот опять, устало подумала Майя.

– Черт, ни за что, – отрезала она. – Ни за что и никогда. И хватит уже об этом. Глупость какая.

– Никакая не глупость! – горячо возразила Грейс. – Наоборот, очень разумное предложение.

Майя перевела взгляд на Хоакина. Тот, судя по выражению лица, предпочел бы оказаться в авто с заглохшим мотором посреди скоростного шоссе, нежели сидеть в эту минуту между сестрами.

– Поддержи меня, – попросила она.

В ответ Хоакин лишь посмотрел на Грейс, показывая пальцем на Майю.

– Слышала, что она сказала?

– Большое спасибо, – выдохнула Майя и, откинувшись на спинку стула, взяла свой стаканчик.

– Нет, так не пойдет. – Грейс, кажется, разозлилась. – Хоакин, будь добр, скажи мне, почему ты этого не хочешь, а не тычь пальцем в Майю. Так нечестно. Эта женщина – и твоя мама тоже.

– Нет, – пробормотал Хоакин. – Она давным-давно перестала быть моей мамой.

Майя посмотрела на Грейс, красноречиво вздернув бровь: дескать, вот видишь?

– Грейс, если ты хочешь ее найти, пожалуйста, – продолжал Хоакин. – Я тебя не отговариваю. Мне вообще все равно, просто не хочу в этом участвовать. Я сам знаю, когда кому-то не нужен, ясно?

– Грейс, может, поделишься, как прошла твоя неделя? – предложила Майя. – Мои родители разводятся, Хоакина хотят усыновить, так что давай, выкладывай что-нибудь стоящее, а если еще раз скажешь «Я хочу найти нашу биологическую маму», я ущипну тебя больнее.

Досада на лице Грейс сменилась задумчивостью. Наконец она произнесла:

– Я побила одного чувака в школе и теперь до конца года буду на домашнем обучении.

Признайся она, что ее арестовали за разведение слонов на заднем дворе, Майя и то удивилась бы меньше.

– Ты… что? – вырвалось у Майи. – Нет, ты не могла такого сделать. Я тебе не верю. И Хоакин тоже не верит.

– Я верю, – мягко сказал Хоакин, указывая на кисть правой руки Грейс. На большом пальце темнел синяк, а на среднем Майя заметила затянувшуюся ссадину. – При ударе не подогнула большой палец. Мило.

– Все произошло очень быстро, – пожала плечами Грейс.

– Ты в самом деле ударила парня? – Майя пожалела, что не знала об этом до того, как ущипнула сестру. – А зачем подгибать большой палец? Грейс у нас тайный боксер?

Грейс тоскливо усмехнулась и заслонила глаза ладонью.

– Уж точно не тайный.

– Когда бьешь кого-то, нужно прикрывать большим пальцем фаланги среднего и указательного, вот так. – Хоакин показал Майе сжатый кулак. – Удар получается более сильным, и при этом ты не травмируешь руку.

– Мне это не пригодится, – настаивала Грейс, зато Майя рядом с ней кивнула, довольная полезным советом.

Познания Хоакина в этих вопросах ее впечатлили. Наверное, здорово расти под защитой сильного старшего брата, который научит приемам самообороны, будет таскать тяжести, находить под кроватью и в холодильнике пустые винные бутылки. Майя обнаружила еще одну в ведерке с чистящими средствами под мойкой и не сказала об этом Лорен.

– За что ты его приложила? – спросила она у Грейс. – Он тебя лапал? – Если так, то она сама отыщет этого гада и еще раз вломит ему за сестру (не забыв при этом подогнуть большой палец).

– Он… – Сейчас Грейс выглядела такой же напряженной, как Хоакин чуть раньше: беспокойно ерзала и кусала губу. – Он говорил ужасные гадости про мою семью. Такое спускать нельзя.

– Семья – это важно, – вставил Хоакин.

Майя кивнула. Хотя… Насколько важно? Ее семья, к примеру, разваливается на части.

Поздним вечером, когда она залезла под одеяло, в доме царила блаженная тишина. Лорен уже спала. До этого они вместе смотрели телик, а мама наверху разговаривала по телефону. Майя слышала голос, но слов разобрать не удавалось, и потому было непонятно, заплетается мамин язык или нет. Лорен привалилась к сестре на диване и даже не пискнула, когда Майя переключилась со свадебного реалити-шоу на дурацкий фильм, дешевую романтическую комедию, виденную уже сто раз.

Она отправила Клер несколько сообщений, но та молчала, и теперь темный ползучий стебель словно бы опутывал Майин мобильник, не пропуская эсэмэски Клер. Разумеется, причин, по которым Клер не отвечает, могло быть миллион: делает уроки, наказана, сдохла батарейка, ушла в кино с бабушкой, да что угодно, – и все равно Майя упорно поглядывала на телефон и, перечитывая свое сообщение, оставшееся без ответа («Папа от нас съехал»), все больше и больше злилась.

К тому времени, когда ее голова наконец коснулась подушки, Майя ощущала страшную усталость. Сперва она даже порадовалась – в кои-то веки не слышно приглушенных звуков семейного скандала, – но после целого часа безуспешных попыток заснуть осознала, что тишина в доме слишком громкая. Мертвая. Теперь Майя слышала почти каждый звук, включая малейшие стуки и шорохи, навевавшие мысли, что кто-то пытается пробраться в дом. Нелепость, конечно. Майя живет едва ли не в самом безопасном (кое-кто, в том числе она сама, сказал бы, в наискучнейшем) квартале Америки. Естественно, никто к ним не полезет. С другой стороны, прежде она не задумывалась о потенциальных угрозах. Если что, папа всегда бы их защитил. Даже когда он уезжал в командировки, Майя знала, что рано или поздно он вернется. А теперь? Она и не представляла, что тишина может быть настолько пугающей.

В конце концов Майя забылась беспокойным сном. Разбудило ее жужжание мобильного: эсэмэска от Клер!

Ох, сочувствую. А мы с семьей ходили в турпоход, только что вернулись к цивилизации. Ты как там?

Майя напрочь забыла про этот поход. Какая же она дура, что переживала из-за молчания Клер! Большой палец надолго завис над экраном, точно в алфавите не хватало букв, чтобы сложить в слова все, что хотела высказать Майя, все, что рвалось из души.