Робин Бенуэй – Далеко от яблони (страница 22)

– Есть идея получше. У меня сейчас как раз перерыв. Может, возьмем замороженный йогурт или еще что-нибудь, и ты выложишь все, что мне положено знать? Выступишь в роли моего личного TMZ?[11]

Грейс не ела замороженный йогурт с начала беременности. Одна мысль о сладком ягодном вкусе вызвала у нее тошноту, но сейчас самым ужасным было не это. Угощаться замороженным йогуртом в компании с кем-то – совсем другая история. Вот это звучит ужасно.

– Послушай, я должна тебе кое-что сказать. – Она посмотрела на Рейфа в упор. В последнее время Грейс не могла заставить себя смотреть людям в глаза: голова как будто наливалась тяжестью и, чтобы сохранить равновесие, взгляд приходилось опускать или отводить в сторону.

– Так. Эта фраза обычно ничего хорошего не предвещает.

– В общем… Я сейчас не готова спать с кем-то или просто встречаться, понимаешь? Я этого не хочу.

– Стоп-стоп-стоп! – Вскинув ладони, Рейф беспомощно огляделся, словно Грейс нацелила на него дуло пистолета и потребовала всю выручку из кассы. – Кто говорит про «спать» или «встречаться»? Я сказал, йогурт. Эти слова даже не рифмуются! – Он снова заставил Грейс улыбнуться. Макс тоже это умел. Когда-то. – Я люблю замороженный йогурт и просто подумал, может, ты тоже его любишь, – продолжал Рейф. – В любом случае, перерыв у меня всего пятнадцать минут, так что свидание вышло бы дешевеньким. И вообще, не рекомендую со мной встречаться, я в этом полный лох.

– Ты такой странный, – помолчав, заметила Грейс.

– Мои братья и сестры давно выросли, – пожал плечами Рейф, – так что меня можно назвать единственным ребенком в семье. Я часто разговариваю сам с собой.

– Меня тоже можно, – сказала Грейс и вдруг осознала, что называть ее так уже неправильно. – Ну, почти. Длинная история.

Рейф вздернул бровь, но расспрашивать не стал.

– Замороженный йогурт?

– Ладно, – согласилась Грейс, – только я плачу за себя сама.

– А то! Я работаю в магазине посуды – думаешь, много мне платят?

Отсутствие очереди у стойки с йогуртом порадовало Грейс. Она сама не знала, как бы повела себя, если бы увидела знакомых по школе. Или Джейни. Или Макса. От этой мысли у нее на спине выступил пот.

Рейф, стоявший впереди, выбирал топпинги.

– Что бы взять? Йогуртовые чипсы?

Грейс помотала головой.

– Не надо, они застревают между зубами.

– Умно, весьма умно. – Он посыпал свою порцию йогурта фруктовыми хлопьями, а сверху добавил мармеладных мишек.

Грейс взяла гранатовые зерна, потянулась к клубнике и неожиданно сообразила, что автоматически выбирает здоровую пищу, полезную для Персик. Когда все вышло из-под контроля, единственное, что могла Грейс, – ради ребенка заботиться о своем здоровье, поэтому она много чего узнала об антиоксидантах, жирных кислотах класса омега-3 и фолиевой кислоте.

Клубнике она предпочла дробленое печенье.

– Между прочим, тут в составе сырое яйцо, и можно подхватить сальмонеллез и…

На этот раз Грейс посмотрела Рейфу прямо в глаза. И закинула в рот песочную крошку.

– Ладно, – вздохнул он, – едем дальше.

На кассе Грейс протянула купюру в двадцать долларов, которую ей дала мама.

– Стой, мы же договорились – это не свидание! – возмутился Рейф. – Ты не должна за меня платить.

– Угощение за счет моей мамы, – сказала Грейс. – И ее бессонницы.

– Мило, – кивнул Рейф. – Передавай ей спасибо. Жалко, я не взял побольше мишек.

– Ты ведь не против? – Грейс забрала сдачу. – Мой предыдущий парень всегда за все платил сам. – Она повела Рейфа к столику подальше от окон.

– Какой молодец. Он тоже учится в нашей школе?

Грейс кивнула.

– И он – твой бывший?

Снова кивок.

– Кстати, я обожаю шарады. Подсказка для первого слова?..

Грейс улыбнулась и вытащила ложку изо рта.

– Тип, которого я ударила? Его лучший дружок.

Глаза у Рейфа расширились от удивления.

– Ну ты даешь!

– Он это заслужил. – Грейс проводила взглядом молодую мамочку, торопливо катившую за окном коляску.

Рейф принялся размешивать в стаканчике с йогуртом фруктовые хлопья, превращая разноцветную массу в радужный водоворот.

– Так ты расскажешь мне, за что врезала лучшему другу бывшего парня, почему родители тебя за это не наказали и почему ты больше не ходишь в школу?

– Откуда ты знаешь, что не хожу? – Телефон в кармане Грейс коротко прожужжал – пришло уведомление.

– Я же не слепой, – пожал плечами Рейф.

– Тебе вправду интересно?

Он кивнул.

Грейс набрала полную грудь воздуха и опять взглянула в окно. Мамаши с коляской уже не было.

– Месяц назад я родила ребенка. – Слова сорвались с ее губ, как будто давно просились наружу.

Рейф часто-часто заморгал.

– У тебя есть ребенок?

– Был. Была. Девочка. Я отдала ее на удочерение. – Грейс с трудом заставила себя произнести это. – Она сейчас в очень, очень хорошей семье. – Острая, нестерпимо жгучая боль любви пронзила ее грудь.

Рейф задумчиво кивнул. Он продолжал размешивать йогурт, который уже начал приобретать розовато-серый оттенок.

– А. Ого. Вот это да.

– Парень, которого я стукнула, – Адам, лучший друг Макса, моего бывшего. В первый день после моего возвращения в школу он включил на телефоне запись детского плача. – Грейс пожала плечами, как будто такое сплошь и рядом случается с обычными, нормальными, порядочными людьми. – Я просто сорвалась.

– Как ее зовут?

Грейс подняла взор. Никто и никогда не задавал ей этого вопроса. Никто не расспрашивал о Персик, ни разу со дня рождения.

– Милли, – сказала она. – Амелия. Но я называю ее, гм, Персик. То есть про себя, мысленно.

– Скучаешь по ней?

Грейс кивнула и сунула в рот ложку йогурта, чтобы Рейф не заметил, как задрожал ее подбородок.

– Постоянно.

– А твой бывший?

– Даже слышать ничего не хотел. Его родители тоже. Он подписал отказ от прав буквально через пару секунд после того, как узнал о ребенке.

– И это тот парень, который за все платил на свиданиях? – Когда Грейс кивнула, Рейф откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. – Что ж, благородства официально более не существует. Кому нужен парень, готовый купить тебе замороженный йогурт, но не готовый позаботиться о ребенке?

– Ты даже йогурта мне не купил, – заметила Грейс.

– Согласен. В наше время ни на кого нельзя положиться. – Сказано это было мягко, без ехидства – Грейс это поняла. Она научилась тонко чувствовать разницу в интонации, с которой ей говорили: «О, ты беременна!» или «О, ты беременна…»

Рейф закинул в рот кусочек печенья, который стащил из ее стаканчика.