Роберто Сантьяго – Тайна призрачного вратаря (страница 29)

– А что? Это ведь правда, – пожал плечами Фелипе. – Сегодня, например, мы были намного лучше.

Эстебан, похоже, сильно нервничал. Это было очень заманчивое предложение. Кроме того, оставлять всё как есть действительно было бы неправильно.

Дополнительная игра была справедливым решением. И вдобавок мы уже продемонстрировали, что с новыми игроками вместе мы сила. Но, несмотря на всё это, первой мыслью, которая промелькнула у меня в голове, было: «Нет, нет и нет». В тот момент меня не волновали ни вопросы справедливости, ни олимпийский бассейн. Мне было на это наплевать. Я просто хотел, чтобы мы играли в Лиге.

– Так вы говорите, завтра? – спросил Эстебан.

– Да, – сказал директор Ибисса. – Нам ведь нужно решить до понедельника.

Херонимо Льоренте, который стоял между двумя директорами, сказал:

– Дело твоё, Эстебан, но, похоже, это хорошая возможность для всех. Это будет честно. Кроме того, обе ваши школы очень важны для Лиги: Сото Альто уже много лет с нами, а Ибисс, хоть и появились недавно, уже успели сделать немало существенных пожертвований и вложений в общее дело. Не заставляйте меня решать. Лучше всего будет, если ответ на вопрос найдётся на поле, во время игры.

Эстебан поклялся больше никогда не участвовать в ставках, спорах и пари.

– Ой-ой-ой, – запричитал он, – но что же мне делать сейчас?

– Давайте пожмём друг другу руки и встретимся на завтрашней игре, – настаивал директор Ибисса.

И, не дожидаясь ответа, он взял руку Эстебана и пожал её на глазах у всех. Затем он сказал:

– Завтра в двенадцать часов на городской площади. Дополнительный матч: Ибисс против Сото Альто.

Тут поднялся ужасный шум. Эстебан сказал:

– Мы сделаем вас, и весь год будем пользоваться бассейном...

Но его никто не слушал. Все кричали и спорили: одни были за, другие против. Начался ужасный беспорядок. Но спорить было бесполезно: дело было решённое. Завтра в двенадцать состоится матч, который определит всё.

39

На школьном дворе небывалое оживление. Говорили о завтрашнем матче, о том, что мы лучшие, что у китайца нет суперспособностей, но зато он невероятный игрок в футбол... Обсуждали всё, что случилось во время последней игры.

А я стоял и мог думать только об одном. Когда мы расходились, я увидел, как Алёна вышла из раздевалки с Тони... держась с ним за руки.

Так. Минуточку.

Тони и Алёна-не-путать-с-Еленой держались за руки! На глазах у всех! Неужели им не было стыдно? О чём они вообще думали?

Я стоял как парализованный. В то время как другие говорили о футболе, Ибиссе и бассейне, я стоял неподвижно, уперевшись взглядом в эти две руки, сцепленные в замок. Неужели больше никто не видел этого безобразия? Они все ослепли, что ли? Нет, один человек всё-таки заметил. Это была Мэрилин. Она стояла рядом и смотрела то на меня, то на Тони с Алёной. То на меня, то на них.

И вдруг она сказала:

– Тебе действительно до сих пор нравится Алёна!

Она произнесла это очень громко, при всех. А для тех, кто не расслышал, она повторила:

– Тебе до сих пор нравится Алёна!

Больше всего на свете я хотел в тот момент провалиться сквозь землю. Думаю, что я покраснел, пожелтел и посинел в одно и то же время.

– Нет, нет, нет, – пробормотал я, слыша смех всех, кто находился там в этот момент.

Тони улыбался во весь рот. Он уже отпустил руку Алёны. И теперь они оба смотрели на меня. Он с улыбкой, она – удивлённо.

Мэрилин убежала. Я не знал, что мне делать. В итоге я решил побежать за Мэрилин. Догнать её было не так-то просто: она бегала очень быстро. Я как идиот промчался вслед за ней несколько кварталов. Я звал её. Просил подождать. Бесполезно.

Честно говоря, я не очень хорошо представлял себе, что буду делать, если догоню Мэрилин.

Наконец, повернув за угол, я вдруг резко наткнулся на неё. Мэрилин выглядела очень раздражённой.

– Тебе всё ещё нравится Алёна, верно? – сказала она. – Какой же дурой я была. Какой дурой!

– Мэрилин, мне очень жаль... – начал было объяснять я.

– Зачем ты устроил весь этот цирк? Зачем целовал меня? Зачем провожал домой, приходил на занятия?

И наконец я решился. Я выдохнул и проговорил:

– Это был поцелуй на спор. Мы поспорили с Камуньясом, и я проиграл... – признался я.

Мэрилин вытаращила глаза.

– Спор? Ты хочешь сказать, что целовал меня на спор?

Вместо того чтобы исправлять ситуацию, я, кажется, делал только хуже.

– Мне не нужно было тебя целовать. Я должен был поцеловать любую девушку... Но ты оказалась рядом, и... В общем, это случайно вышло. На твоём месте мог оказаться кто угодно. Ничего личного, – объяснил я.

– Ничего Личного?! Ты целуешь меня на глазах у всех, и это, по-твоему, ничего личного? Пакет, ты можешь объяснить, что с тобой не так?

Хороший вопрос. Что со мной не так? Зачем я принял участие в таком идиотском пари? Почему поцеловал Мэрилин, а не Алёну, если нравится мне именно она? Всё ужасно запуталось.

– Я несколько раз пытался тебе всё объяснить, но не решался, – промямлил я.

Каждый раз, когда я что-то произносил, Мэрилин ещё шире открывала глаза и ещё больше злилась. Её кулаки были сжаты. Казалось, она в любой момент набросится на меня и изобьёт.

К счастью, в этот момент наше уединение было нарушено Камуньясом.

– Ты что, следил за мной? – спросил я.

– Ты бежал за Мэрилин, а я бежал за тобой. Нельзя, что ли? – сказал Камуньяс.

– Что ты здесь делаешь, придурок? – взорвалась Мэрилин. – Пришёл заключить ещё одно пари?

Камуньяс посмотрел на меня и сказал:

– Ты всё разболтал. Я так и знал...

Я кивнул. Мэрилин посмотрела на нас обоих.

– Ты, – сказала она, глядя на меня, – больше никогда в жизни со мной не разговариваешь, понял?

– Но... – попытался возразить я.

– Никаких «но», – отрезала она и повернулась к Камуньясу. – А ты... ты самый худший... Самый ужасный... Самый...

И тут она его ударила. Вот так вдруг. Мэрилин дала пощёчину Камуньясу! После этого она повернулась и ушла. У неё были причины сердиться. Так что я не пытался её остановить.

– Хорошенькое дело, – проговорил Камуньяс, потирая покрасневшую щёку рукой.

Я пожал плечами.

– Мне очень жаль, – сказал я.

– Ты обещал никому не рассказывать, – Камуньяс продолжал тереть лицо.

– Это было дурацкое пари, – сказал я.

– Никто не заставлял тебя участвовать, – возразил он. И был прав.

– К тому же я был уверен, что ты поцелуешь Алёну. Алёну, а не Мэрилин! – продолжал кипятиться Камуньяс. – И что теперь? Теперь она дала мне пощёчину и не разговаривает со мной. Опять ты всё испортил. Знаешь, Пакет, ты меня достал.

– В чём дело? Почему тебя так волнует Мэрилин? Вы же всегда плохо ладили! – не понял я.

– Это моё дело, – сказал Камуньяс.

Я посмотрел на него. И тут до меня дошло. Как я раньше не догадался?