Роберто Сантьяго – Тайна призрачного вратаря (страница 17)

Эта парочка выглядела очень забавно. Полицейский и преступник, которых объединила любовь к футболу.

– Тебя посадили следить за мной на случай, если я захочу сбежать? – сказал Кике моему отцу, хлопая его по спине. – Не бойся, из родного города я точно не сбегу, чувак.

Мой отец улыбнулся. Несмотря на то, что именно он задержал тогда Кике в Бенидорме, они продолжали неплохо ладить друг с другом. Вот сейчас, например, они сидели рядом.

Моя мать и мать Камуньяса тоже находились там, на трибунах Ибисса. Мать Камуньяса низенькая, очень худая и с короткими волосами. Её зовут Трини, и она из тех, кто никогда не замолкает. Думаю, она могла бы запросто вести какое-то шоу, потому что говорит она быстрее, чем кто-либо в мире. Когда отца Камуньяса арестовали, она была страшно расстроена и, кажется, собиралась подавать на развод. Но в итоге они так и не расстались и теперь как будто даже неплохо ладили. Они оба встали и начали кричать.

– Дит-дит-дит, Сото Альто победит! Ой-ой-ой, Сото Альто и никто другой! – закричали моя мама и мама Камуньяса, после чего к ним присоединились другие взрослые из нашей школы.

На трибунах присутствовали почти все семьи игроков нашей команды. Они были вооружены до зубов и производили столько шума, что слышно их было даже сильнее, чем родителей Ибисса. Хотя те выигрывали в количестве раз в десять.

Помимо тех родителей, которые обычно присутствовали на всех матчах, там были и предки новеньких. В том числе, например, папа Вао, который потянул связку и не мог играть, но всё равно пришёл поддержать команду. Его родители выглядели встревоженными и ни с кем не разговаривали. Я не совсем понял, почему именно: потому что они сами не хотели, или потому что никто не горел желанием общаться с ними.

Кроме того, на трибунах присутствовал Херонимо Льоренте, президент Лиги Интерсентрос, который в прошлом году собирался уйти в отставку, но до сих пор оставался в должности.

Думаю, он приехал, чтобы своими глазами увидеть, какая из двух команд Севильи ла Чики войдёт в Лигу.

Фелипе и Алисия представили нашу основную команду: Камуньяс, вратарь; Пачеко I, Пачеко II и Мэрилин, защитники; Тони и Андреа, полузащитники, и Алёна, нападающая.

Другими словами, первую игру мне предстояло провести на скамейке запасных. В компании Грустного, Томео и Восьмого, которому было не привыкать к этой роли, так что он активно делился с нами советами, наблюдениями и приметами на тему жизни запасных.

– Если ты скрестишь ноги вот так, проблем не оберёшься.

Вао тоже сидел рядом с нами, спокойно. Щиколотка его была забинтована. Казалось, он смирился с происходящим: по крайней мере, вид у него был вполне спокойный.

– Вот не повезло, да? – заметил Легисамон.

Вао сказал:

– Всё всегда происходит из-за чего-то.

Он любил говорить загадками, этот китаец.

В этот момент Пили, новенькая, которая вы-глядела так, будто только что пришла из парикмахерской, расхохоталась. Видимо, её рассмешил мой грустный вид. Но я правда расстроился из-за того, что оказался запасным. Для Пили же всё было забавным.

– Какой ты смешной! – сказала она.

Команда Ибисс состояла из трёх девушек и четырёх мальчиков. Они говорили друг с другом по-английски, хотя, я думаю, все они были испанцами, кроме центрального нападающего. Знаменитый рыжий из Ливерпуля, МакАртур выглядел довольно зловеще: он был почти такой же большой, как два Пачеко вместе взятые.

Наконец, матч начался. И сразу же возникли проблемы. Первую половину игры футболисты Ибисса швыряли мячи со стороны защиты в МакАртура, который стоял на противоположном краю поля спиной к нашим воротам и с лёгкостью отбивал атаки. Остановив мяч, он передавал его полузащитникам, которые подбегали сзади, и те уже били по воротам.

Первые десять минут были самой настоящей бомбардировкой. Вратарь Ибисса выполнял удар от ворот, МакАртур гасил мяч головой, грудью или бедром, не обращая внимания на братьев Пачеко, которые буквально висели у него на плечах, а потом выполнял удар по нашим воротам из-за пределов штрафной.

Нельзя сказать, что это была по-настоящему продуманная тактика, но главное, что она работала. А теперь я должен сказать одну вещь, которую мне больно говорить. Эти слова я ни за что не решился бы произнести Камуньясу, но я должен их сказать. Думаю, что если бы Вао Дэн стоял на воротах, матч был бы совсем другим.

Наши соперники были очень организованной командой. Их тренера звали Робинсон. Она была очень толстой, что, впрочем, не мешало ей кричать, отдавать приказы и вообще крутиться, как белка в колесе. Пили весь первый тайм смеялась над жестами, криками и беготнёй тренера Робинсон.

Создавалось впечатление, что ей вообще было наплевать на футбол. Она так сильно смеялась, что Тони время от времени оборачивался в нашу сторону и недоумевающе смотрел на нас.

– Похоже, ты сегодня в ударе, Пакет. Может, есть смысл оставить футбол и податься в комики? – сказал он, проходя по бровке перед скамьёй.

На 23 минуте МакАртур грудью остановил мяч и пасовал его Борхе Руйпересу, крайнему правому, который выбежал к линии ворот и выполнил навес на МакАртура, так что ни оба Пачеко, ни Мэрилин ничего не могли поделать.

Тренер Робинсон следила за траекторией мяча: она всё больше наклонялась вперёд, расставив ноги, словно выполняла упражнение из гимнастики, пока, наконец, её спина не вытянулась параллельно земле, а зад не загородил весь обзор.

Впрочем, того, как МакАртур принял мяч и выполнил невероятный удар головой, не увидеть было просто нельзя. Мяч полетел с такой силой и скоростью, словно он ударил по нему ногой. Камуньяс прыгнул к мячу и даже задел его кончиками перчаток, но он всё равно вошёл в ворота.

На поле начался ужасный шум, все кричали, а тренер Робинсон вскочила со своего места и покраснела так, что мы все подумали, что у неё сейчас будет сердечный приступ.

Ибисс – 1.

Сото Альто – 0.

С таким результатом мы подошли к перерыву.

– Я буду говорить прямо, ребята. Это ужасная игра, и вы все это знаете, – сказал Фелипе, когда мы вошли в раздевалку.

– Не то что это было для нас сюрпризом, учитывая, как вы тренировались на этой неделе, – продолжила Алисия.

– Не так уж и плохо мы играем, – возразил Тони. – Мы проигрываем только на один гол.

– Мы говорим сейчас не о результате, а о том, как вы играете, о вашей манере, – сказала Алисия. – Мы тысячу раз говорили вам на тренировке: мяч всегда будет двигаться быстрее, чем вы. Когда вы дотрагиваетесь до мяча, вы сбиваете его скорость, у вас появляется время добежать до ворот, у вас появляются шансы.

– Чтобы коснуться мяча, нужно, чтобы кое-кто пасовал его тебе, – сказала Андреа, указывая на Тони. – А не считал своей собственностью.

– Когда я увижу, что ты готова принять пас, я сразу же передам тебе мяч, мармеладная ты моя, – сказал Тони.

И они снова начали спорить. Этот бесполезный спор мог продолжаться до бесконечности. Если бы не одно обстоятельство, которое заставило всех замолчать. И этим обстоятельством был Вао.

Он сидел на столе, скрестив ноги, в позе, как у монахов во время медитации. Его глаза были закрыты. Казалось, он был совершенно отрешён от мира. Вао сидел тихо, прикрыв глаза и с лёгкой улыбкой на губах.

– Он что, заснул? – спросил Камуньяс.

Как ни удивительно, вид Вао в этой странной позе, совершенно не от мира сего, немного нас успокоил. По крайней мере, мы перестали ругаться.

– Мы решили произвести замены в команде: Грустный будет играть вместо Тони, Пакет – вместо Алёны, а Пили – вместо Мэрилин, – объявила Алисия.

Тони и Алёне эта новость совсем не понравилась. Но так решили тренеры. Во втором тайме наша команда продолжила играть очень плохо. В тех условиях, в которых мы находились, мы ни одного паса не могли нормально сделать.

Как и всю неделю на тренировках, мы были слишком обеспокоены тем, как продемонстрировать, что мы лучше, чем новички. Это волновало нас явно больше, чем борьба с противником. Мы забыли, кем мы являемся на самом деле, забыли, что мы команда. В итоге единственное, чего нам удалось добиться, – это потерять мяч в попытке увести его от противника.

Пили была молниеносной, даже более быстрой, чем Мэрилин. Но она делала откровенно странные вещи. Например, она схватила мяч и пулей ринулась к воротам противника. Она вела себя так, будто это был не футбольный матч с кучей противников, а забег, при котором она находилась одна на дорожке.

Футболисты из Ибисса создавали нам множество опасных ситуаций. Они довели нас до того, что мы были уже готовы скорее увести мяч и устроить контратаку, чем защищаться по-человечески. И у нас это почти получилось. Но когда Андреа уже готова была ударить по воротам, Леги отобрал у неё мяч.

Болельщики Ибисса изо всех сил поддерживали свою команду. А наши только и делали, что спорили и давали советы.

– Алисия, оставь защиту и беги в другой конец поля, ты что, не видишь, что надо атаковать по краю?! – кричал отец Камуньяса с трибун. – От тебя толку ноль!

– Я тоже рада снова вас видеть, Кике, – отозвалась на его крик Алисия, которая стояла на бровке.

– Простите, но чувства не позволяют мне оставаться в стороне, – принялся оправдываться он. – К тому же за вами ещё одна замена: сделайте же её поскорее!

– Фелипе, немедленно выведи Франциско на поле! – крикнула между тем моя мать.