Роберта Каган – Ученик доктора Менгеле (страница 33)
– Сиди здесь. Я разберусь.
– Да, Рене? Что ты хочешь? Мы не договаривались на сегодня.
– Я хотел с тобой повидаться, – ответил Рене. Он протиснулся мимо матери Жизели в комнату. Жизель почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Иди домой. Ты не можешь врываться в мой дом без разрешения. Хочешь повидаться со мной? Назначай встречу.
Но Рене не слушал. Он глядел на Жизель. Его глаза так и впивались в нее, и от этого ей стало жарко и неловко. Потом он повернулся к матери и улыбнулся.
– Я слышал, что у тебя есть ребенок. Но никогда не видел ее раньше. Она настоящая красотка, твоя дочь. Я тебе дам десять франков за ночь с ней.
И правда, Жизель обещала стать настоящей красавицей. У нее были такие же, как у матери, золотистые волосы и длинные, округлые руки и ноги.
Десять франков были для них целым состоянием. Они отчаянно нуждались в деньгах. Но мать лишь бросила на рыбака разъяренный взгляд.
– Да как ты смеешь! – воскликнула она. – Даже не вздумай смотреть на мою дочь так! Ты мерзкая свинья. Никогда не приходи сюда больше. Тебя здесь не ждут! А сейчас убирайся. Проваливай! – крикнула она. Мужчина по имени Рене вышел.
Через окно Жизель услышала, как он говорит:
– Ты не стоишь тех денег, что я тебе плачу. Я могу снять десяток шлюх куда лучше, чем ты. Ты стареешь и тощаешь, Симона. Тебе надо поласковей обращаться с клиентами, иначе ты подохнешь с голоду.
Жизель вся дрожала. Ее мать закрыла ставни на окне, а потом повернулась к Жизель, которая в ужасе уставилась на двери. Голос матери был твердым.
– Никогда, никогда, никогда не допускай, чтобы кто-нибудь из этих мужчин тебя увидел. Когда они приходят, сразу прячься. Смотри, чтобы тебя не было ни видно, ни слышно. Ты меня поняла?
– Да, мама. Я всегда так и делаю. Просто этот пришел неожиданно. Если бы я знала, кто это, то спряталась бы в своей комнате.
– Знаю. И он вломился силой. Нам повезло, что он ушел, когда я его прогнала.
– Он меня напугал, – призналась Жизель.
Мать кивнула.
– Послушай меня внимательно. Если какой-нибудь мужчина попытается куда-нибудь тебя заманить, когда ты будешь идти по улице, никуда с ним не ходи. Ты меня поняла? Они просто свиньи, все, жестокие свиньи, и они причинят тебе боль, – мать заплакала, потом схватила Жизель за плечи и яростно потрясла. Жизель совсем перепугалась. Она никогда не видела мать в таком состоянии. Вся в слезах, Жизель кивнула.
– Да, мама, обещаю, – гнев матери привел ее в ужас. Мама даже голос на нее повышала очень редко. Внезапно, увидев, что дочь плачет, мать Жизель пришла в чувство. Она схватила ее в объятия и зашептала на ухо:
– Я люблю тебя. Ты даже не представляешь, насколько я тебя люблю. Все, что я делаю, все что делала в прошлом, все это было, чтобы тебя защитить. И мне очень жаль, что этот мерзкий рыбак испортил твой день рождения. Вот увидишь, на следующий год мы устроим тебе что-то особенное.
Раздался стук в дверь. Жизель вздрогнула. Потом поднялась и пошла посмотреть, кто там.
– Кто это? Что вам нужно? – спросила Жизель.
– Это я, Андре.
Андре был другом ее матери. Не одним из тех, что приходили провести с ней ночь. Он был другим. Единственный настоящий друг, какой был у мамы. Высокий стройный мужчина с густыми темными волосами, красивый и добрый, Андре приходил навещать их время от времени, сколько Жизель себя помнила.
– Я подружилась с Андре, когда приехала в Марсель из деревни, – рассказала Симона дочери, когда Жизель было лет пять. Андре отличался от мужчин, которых Жизель когда-либо знала, и она бы хотела, чтобы он оказался ее отцом. Он был забавный и очаровательный, но когда она спросила мать, почему они с Андре не поженятся, та объяснила, что Андре не такой.
– Ему не нравятся женщины, – сказала мать. Жизель толком не поняла, но это не имело значения. Единственное, что она знала, – он добр к ним обеим. Когда Жизель исполнилось шесть, он подарил ей куклу – этот подарок она берегла и по сей день.
– Как она? – спросил Андре, когда Жизель открыла дверь. Он был у них дома, когда мать упала, потеряв сознание.
– Проходи, – сказала Жизель. Андре прошел внутрь. Заперев дверь, Жизель расплакалась. Андре ее обнял. – Она умерла. Моя мама умерла.
– О нет! Мне так жаль! – воскликнул Андре своим мягким голосом. – Я обо всем позабочусь. Оплачу похороны. Это самое малое, что я могу для нее сделать.
– Нет, Андре, не надо. Я не могу взять у тебя деньги.
– А у тебя они есть, Жизель?
– Немного. Я большую часть отдала врачу. Он ничем ей не помог. Просто взял деньги.
– Ну вот. Поэтому не беспокойся. За похороны заплачу я. Мы же не хотим, чтобы ее похоронили в общей могиле.
– А ты уверен, что можешь себе это позволить?
– Ну, конечно, дорогая. Конечно, – сказал Андре.
Жизель была признательна ему за то, что он оплатит материнские похороны. Андре был прав: ни она, ни он не допустили бы, чтобы ее мать лежала в общей могиле с нищими и бродягами. Но если бы не его помощь, у Жизель не осталось бы выбора.
– Я пойду в город и договорюсь с похоронной конторой, – печально сказал Андре. Потом похлопал ее по плечу: – Я скоро вернусь.
Жизель кивнула. Она проводила его глазами. Вот за ним захлопнулась дверь. В комнате все стихло. Живость матери больше не наполняла это маленькое пространство. Она упала в протертое кресло в углу, где мама обычно сидела. Взяла со столика бутылку виски и сделала глоток. Виски обжег ей горло. Но одновременно придал храбрости. Она хлебнула еще раз. Потом заговорила сама с собой:
– Я должна еще раз ее увидеть. Попрощаться, пока не вернулся Андре.
Собравшись с духом, она прошла в спальню. Мать лежала на постели. Когда Жизель поглядела на нее, та показалась ей гораздо худее и меньше ростом, чем при жизни. Жизель представила, как мама ей говорит:
– Ты же мне почитаешь, доченька?
Это было главное мамино удовольствие, потому что сама она читать не умела. Симона гордилась тем, что отправила дочь в школу, и Жизель умела читать и писать. Она часто просила ее почитать вслух. Жизель подошла к телу мамы. Взяла ее холодную руку в свои, присела на край постели.
– Мама, я не могу поверить, что больше никогда не увижу тебя. Я чувствую себя совсем отчаявшейся и одинокой. Как бы мне хотелось еще хоть минутку провести с тобой!
Ей столько всего хотелось сказать, но слова больше не имели значения. Они ничего не могли изменить. Жизель осталась одна. Она положила голову матери на грудь и заплакала. Несколько минут в спальне слышались лишь душераздирающие рыдания. Потом Жизель утерла лицо рукой и взяла Библию, которую обычно читала маме. Ее голос дрожал, но она начала читать вслух, как будто мама может ее слышать. И… в этих словах она нашла утешение.
Глава 41
В дверь коротко постучали.
– Жизель, это я, Андре. Открой, пожалуйста.
Она опять вытерла лицо. Потом встала и впустила его. Андре не сказал ни слова. Вместо этого он обнял ее и прошептал на ухо:
– Я тоже буду по ней скучать, – а потом добавил: – Гробовщик сейчас придет.
Жизель не могла говорить. Она снова плакала.
– Давай-ка я сварю нам крепкого кофе, – сказал Андре. – Нам надо кое о чем поговорить.
Она смотрела, как он варит кофе. Вода закипела, и аромат наполнил маленькую душную комнату. Андре взял с полки две чашки и разлил кофе. Поставив одну перед Жизелью, а другую перед собой, Андре присел за кухонный стол напротив нее. Сделав глоток обжигающего напитка, он начал говорить.
– Итак, тебе надо где-то жить. Я переговорил с Пьером. Он согласен, чтобы ты жила у нас, – сказал Андре.
– Я бы лучше осталась здесь.
– Жизель, – произнес он мягко, – тебе всего четырнадцать. Кто-то должен о тебе позаботиться.
– Я не хочу переезжать к вам с Пьером, – сказала она.
– Я настаиваю. Мы присмотрим за тобой. Я обязан этим твоей матери.
– Но почему?
– Неважно, – ответил он.
– Я хочу знать. Пожалуйста, расскажи. Почему ты чувствуешь себя обязанным ей?
– Потому что она мне помогла, когда я в этом нуждался.
– Но как?
– Это было давно. Когда мы с твоей мамой только познакомились. У меня были тяжелые времена. Как ты знаешь, у моей семьи есть деньги. Не очень много, но больше, чем у других. Львиную долю родители завещали брату. Они не хотели иметь со мной дела, потому что я… ну, другой. Ты понимаешь?
– Тебе не нравятся женщины.