Роберта Каган – Ученик доктора Менгеле (страница 22)

– Ну ладно, тогда приходи и слушай. Я рада, что ты у меня есть.

С этого дня всякий раз, когда Руфь выступала в кафе, она с утра тихонько предупреждала об этом Шошану. А та, если удавалось, сбегала из дому на час или два и шла туда. Как-то днем, когда Руфь не выступала, а отец Шошаны был в импровизированной синагоге, молился, мать Шошаны с сестрами и муж Руфи с сыном пошли в город забрать талоны на питание.

– Пока меня не будет, займись стиркой, – сказала Шошане Наоми. – И постарайся прибрать, насколько сумеешь.

– Да, мама, – ответила Шошана.

– Хотелось бы мне, чтобы эта квартира не была такой грязной, – Наоми покачала головой. – Но я увожу с собой детей, а Исаак берет Юсуфа, так что у тебя будет полно времени, чтобы со всем управиться.

– Я все сделаю, мам.

Они думали, что Руфь спит, но как только Руфь и Шошана остались в квартире одни, Руфь вскочила с койки и потянулась.

– Чего бы мне сейчас хотелось, так это настоящего кофе! – воскликнула она.

– Я могу сделать тебе эрзац-кофе, если хочешь.

– Это лучше, чем ничего, – усмехнулась Руфь.

Шошана начала готовить ей кофе. Пока вода закипала, она повернулась к Руфи и спросила:

– Как ты добилась от своего мужа такого уважения? Он обращается с тобой как с равной. Ты совсем его не боишься. Я слышу ваши разговоры и, судя по ним, ты нисколько не стесняешься говорить ему о своих чувствах.

Руфь рассмеялась.

– Ну, конечно, я говорю ему о своих чувствах. Тебе кажется, он обращается со мной как с равной? Ха! На самом деле он должен бы смотреть на меня снизу вверх. Когда мы встретились, он был жалким безработным пьяницей, влюбленным в звезду, а я – той самой звездой, известной певицей. Он мне понравился в первую очередь своей бесконечной преданностью. Но прежде чем выйти за него, я поставила условия. Я буду сама распоряжаться своей жизнью, как захочу. Мне нравятся и мужчины, и девушки. Я буду жить, как мне нравится, и он не станет предъявлять претензий.

Шошана изумленно уставилась на нее.

– В каком смысле и мужчины, и девушки?

– В том смысле, что я не верна своему мужу, и он это знает. Я сплю с женщинами, и я сплю с мужчинами, если мне хочется. Я никому не принадлежу. Исаак знал: когда мы поженимся и у нас будут дети, заботиться о них придется ему. Я буду нас обеспечивать. Мы это обсудили. Он согласился. Поэтому у нас вполне счастливый брак.

– Так ты знаешь про женщину из квартиры напротив? – выпалила Шошана и сразу же, устыдившись, прикрыла рукой рот. Она сама не верила, что сказала это вслух, и была еще более шокирована ответом Руфи. Связи с мужчинами и женщинами, вообще сексуальные отношения вне брака были грехом, о котором она не могла даже подумать.

– Конечно, я про нее знаю. Что ж я, по-твоему, дурочка? Но за Исаака я не волнуюсь. Он как щенок. Все, что мне надо сделать, – щелкнуть пальцами, чтобы он прибежал. Я могу приказать ему порвать с ней в любой момент. Но, думаю, ему нужен кто-нибудь для повышения самооценки. Знаю, он чувствует себя ниже меня. Эта девица – всего лишь замена. На самом деле он желает только моей любви и внимания.

– Но он тебе не безразличен?

– В каком-то смысле я даже его люблю.

– Знаешь, в штетле мы никогда не говорили о любви. Но, хотя я никогда ее не знала, я вижу по тому, как Исаак на тебя смотрит, что он по-настоящему любит тебя.

– Да, любит, – подтвердила Руфь. – И я его люблю. Правда-правда. Я знаю, что у него есть кое-какие замечательные качества. Исаак – отличный слушатель, и он очень добрый человек. Кроме того, он хорош в постели.

Шошана залилась краской.

– Как ты можешь так запросто говорить об этом?

Руфь рассмеялась.

– Потому что в этом нет ничего особенного. Секс – всего лишь естественная часть жизни. Люди разводят вокруг него слишком много шума. Они боятся его, потому что слишком много связывают с ним. Не пойми меня неверно, это чудесная штука. Это приятно, а если любовник хорош, еще и приносит удовлетворение. Но это не то, чего следует бояться или ограничивать. Секс существует для наслаждения. Я знаю, что тебя растили очень религиозной и это для тебя – табуированная тема. Но я должна тебе сказать, что если ты выйдешь за парня, которого отец для тебя выбрал, и у тебя не будет к нему страсти, то ты упустишь все радости близости и любви. На твоем месте, прежде чем соглашаться на брак, я бы, так сказать, попробовала воду. Понимаешь, о чем я?

– Не совсем.

– Ладно, невинная крошка, – хихикнула Рут, похлопав Шошану по руке. – Думаю, прежде чем на всю жизнь связать себя с одним человеком, тебе надо попробовать в постели разных мужчин. А может, и женщин. Ты должна узнать себя, понять, что тебе нравится, а что нет, прежде чем взять себе супруга.

Шошана опустила глаза.

– Я никогда не смогла бы…

– Смогла бы, если бы хотела. И… будь ты поумней, ты бы так и поступила. Никому не надо знать. Это может быть твой секрет. У вас, хасидов, как – подписываешь брачный контракт и все, из брака уже не вырваться. На твоем месте я посмотрела бы мир, прежде чем надеть ярмо на шею.

Шошана покачала головой.

– Я никогда не пойду на такое предательство. Даже если никто не узнает, Хашем будет знать. Но, поверь мне, в нашем религиозном мирке люди все равно пронюхают. Уж не знаю как, но это случится. У нас все всегда следят друг за другом и постоянно сплетничают, хотя сплетни сами по себе грех.

– Ты хочешь сказать, что эти люди совершают то, что считают грехом, но в то же время осуждают друг друга?

– Да, так оно и есть. И я представляю, какая шанда, скандал, произойдет, если я это сделаю. Меня будут обзывать ужасными словами, и я никогда не выйду удачно замуж. Ни один достойный мужчина и его семья меня не захотят.

– А зачем вообще тебе мужчина, который тебя осудит? Твой муж должен знать тебя и принимать такой, какая ты есть. В противном случае он тебя не достоин.

– У нас все не так. Как добрая богобоязненная женщина я должна придерживаться правил. Так устроена наша жизнь. Мой отец с ума сойдет, если я стану вести себя как курве – шлюха. И меня изгонят из общины.

– Твой отец! – фыркнула Руфь. – Шошана, не хочу говорить плохо о твоем отце, но…

– Пожалуйста, не надо. Я знаю, что он бывает твердолобым и бесчувственным. Но он мой отец. А Хашем говорит почитать наших родителей.

– Ну так и почитай их. Но это же не значит, что ради них ты должна пожертвовать всей своей жизнью? Разве их счастье важнее, чем твое? Ты считаешь, это справедливо, что тебе придется выйти замуж и жить с человеком, к которому у тебя нет страсти, только потому, что так захотел твой отец? Я вот так не считаю, Шошана. Лично я бы так не поступила. Ни ради отца, ни ради кого другого. Это моя жизнь. И, насколько мне известно, мы живем лишь раз. Так что я не стану жертвовать своим счастьем.

– Ты просто не понимаешь. Так меня растили. Я не могу по-другому смотреть на вещи. Я не знаю, как это делается.

– Понимаю. Но когда на карту поставлена вся твоя жизнь, этому можно и научиться. Возможно, ты не понимаешь, что у тебя есть выбор. Не понимаешь, что сама мешаешь себе жить на полную катушку. Если мужчина не хочет на тебе жениться, потому что до него ты жила полной жизнью, тебе вообще не стоит выходить за него замуж.

– Нет, ты правда не понимаешь! – воскликнула Шошана, покачав головой и поднявшись со скамейки, на которой они сидели. Ее руки сами собой сжались в кулаки. В глазах стояли слезы. Она вся дрожала и не стала оглядываться на Руфь, которая так и сидела на скамейке, когда произнесла: – Мне бы хотелось обладать твоим мужеством и твоей силой. Хотелось бы иметь возможность поступить так, как ты говоришь. Но я не могу.

– Есть и у тебя и мужество, и сила! И ты можешь добиться любой цели, которую поставишь перед собой. Я все это в тебе вижу. Вижу жажду жизни, Шошана!

– В любом случае, уже поздно. Я помолвлена с хорошим человеком из хорошей семьи. Моя жизнь будет такой же, как у моей матери, и как у ее матери до нее. Мой отец обо всем договорился, и через несколько месяцев я выйду замуж. С этого момента все изменится. У меня больше не будет времени ходить в кафе или думать о разных посторонних вещах. С того дня, как я скажу да, моя жизнь будет посвящена Альберту и нашим детям.

– И ты этого хочешь?

– Чего я хочу? – Шошана горько усмехнулась. – Я никогда не задумывалась о том, чего хочу в жизни. Пока я не познакомилась с тобой, я была признательна уже за то, что жених, которого выбрал мне отец, внешне привлекательный. Он мог быть старым, жирным и уродливым. Но мне повезло. Альберт красивый, и мало того, еще и храбрый.

– Все это очень хорошо, но ты хочешь выходить за него? Готова посвятить ему всю оставшуюся жизнь? – не сдавалась Руфь.

Слезы покатились у Шошаны по щекам. Она покачала головой. Однако так и не повернулась к Руфи и ничего не ответила.

– Так ты готова отдать ему остаток своей жизни? Превратиться в машину для производства детишек и бесплатную прислугу? – спросила Руфь.

– Нет. Я хочу заниматься чем-нибудь интересным. Хочу повидать мир. Я не хочу замуж.

Слова сами слетели у Шошаны с губ. Она утерла слезы тыльной стороной ладони.

– Так не выходи.

– Тебе легко говорить. А мне-то каково? – воскликнула Шошана. – Прошу, не будем больше упоминать об этом. Я совсем расстроилась.

– Ну конечно, – улыбнулась Руфь, а потом добавила: – Но ты будешь приходить послушать мои выступления? Хотя бы на часок? Раз в неделю? А?