Роберта Каган – Ученик доктора Менгеле (страница 11)

Он сидел у окна и смотрел на людей, возвращающихся с работы. День клонился к вечеру, и он заперся у себя, чтобы поужинать. Сегодня у него на ужин был бутерброд с колбасой, купленный в одном из местных ресторанов. Но, откусив разок, Эрнст понял, что у него пропал аппетит. А ведь он всегда любил поесть. Однако сейчас от жирной колбасы его затошнило. Он завернул бутерброд в бумагу и отложил, подумав, что может проголодаться позднее.

Иногда он просыпался по ночам от острого голода и ел все, что мог найти. Это происходило все чаще. Собственно, Эрнст уже не помнил, когда в последний раз спал с вечера до утра. Я понимаю, что меня мучает чувство вины. Я давал клятву Гиппократа, а то, чем я занимаюсь, идет вразрез с ней. И все равно я не могу уйти. Если я это сделаю, то разрушу свою карьеру. Мне надо продержаться хотя бы год или два, чтобы включить эту работу в свое резюме. Любая больница будет рада меня нанять, узнав, что я был учеником доктора Менгеле. При этой мысли его передернуло. Ученик Менгеле.

В следующие несколько месяцев Эрнст ощущал, что тревога внутри него нарастает. От тех вещей, которые он видел, помогая Менгеле, ему было все больше не по себе. К тому же он чувствовал себя одиноким. У него никого не было. Не было друга, с которым можно поговорить. Эрнст не общался ни с кем, кроме доктора Менгеле. И страшно боялся его. Если кто и знал, насколько этот человек безумен, так это Эрнст. Поэтому с доктором он всегда был настороже. Следил за каждым своим словом. И хотя он по-прежнему видел в своих пациентах людей, Эрнст не осмеливался заводить дружбу с ними. Он вспоминал про своих друзей-евреев из университета и тосковал по духу товарищества, который когда-то их объединял.

Только приехав в Аушвиц, Эрнст сблизился с одним из гномов, как называл их Менгеле: Куртом, примерно одних с ним лет. Около двух недель Эрнст наслаждался беседами с этим молодым человеком. Оказалось, что Курт разделял многие его чувства и жизненный опыт.

– Однажды я был влюблен, – признался он Эрнсту. – Но она об этом не знала. Она не была карлицей – я влюбился в девушку нормального роста. И она была добрая. Говорила со мной, как с мужчиной, а не как с ребенком-переростком. Я до того увлекся ею, что ничего вокруг не замечал.

– Но ты ей не признался? – спросил Эрнст.

– Нет! Ты что, шутишь? Она была такая красивая! Она никогда не заинтересовалась бы мною в этом смысле слова. Честно говоря, я понимал, что ее доброта вызвана жалостью ко мне. Поэтому я так и не сказал ей, что чувствую. Вместо этого воображал у себя в голове, что она – моя девушка. А потом случайно встретился с ее женихом. Вот это был удар! Я думал, у меня сердце разорвется. Такой боли я никогда не испытывал.

– Я понимаю, – Эрнст похлопал Курта по плечу. – Когда я учился в школе, то смотрел на девочек и думал, как здорово было бы родиться красивым. Я мечтал о любви. Но я не был красив, и ни одна из них меня не хотела. Я был толстый, да еще и в очках. Как и сейчас, – Эрнст дотронулся до дужки очков. – Я чувствовал себя так же, как ты. Был уверен, что ни одна девочка мной не заинтересуется, а жалости от них не хотел. Поэтому держался в стороне и постоянно учился.

– Тебе нравится здесь работать? – спросил Курт.

Эрнст опустил глаза.

– Это хорошая работа. У меня хорошая должность.

– Но тебе нравится?

– Нет, – признался Эрнст. – Нет. Я ее ненавижу.

– Тогда тебе, наверно, лучше поискать другую работу. Ты не такой, как другие. Ты – человеческое существо. Я иногда думаю, из чего сделан доктор Менгеле. Уж точно не из плоти и крови. Он как будто весь состоит из яда.

Эрнст кивнул, но ничего не ответил.

Курт продолжал:

– Должен признаться, я рад, что ты здесь. Будет ужасно лишиться тебя, если ты уволишься и найдешь другую работу. Ты единственный из нацистов, у которого есть сердце.

Эрнст пожал плечами.

– Я и рад бы уйти, но не могу – по многим причинам. К тому же я плохо переношу перемены. Привыкаю и не могу сдвинуться с места. Будь мои родители живы, я вернулся бы домой. Я очень по ним тоскую. Но даже если сейчас я вернусь в родной город, там меня больше ничего не ждет.

– Я понимаю. И я рад нашей дружбе. Она для меня очень важна, – сказал Курт.

На следующий день, закончив обход, Эрнст пошел повидаться с Куртом. Но в палате, где Менгеле держал карликов, его не было. Кровать Курта стояла пустая.

– Где он? – спросил Эрнст одну из медсестер, указав на кровать.

– О нем позаботились. Он был больше не нужен. Поэтому он не вернется.

– Позаботились? Что вы имеете в виду?

– Доктор Менгеле отдал приказ. Сказал, если у вас возникнут вопросы, обратиться прямо к нему.

– Какой приказ? – спросил Эрнст. Он весь покраснел, руки невольно сжались в кулаки от злости. Ему не хотелось верить, что его единственный друг мертв.

– Мне очень жаль, – сказала медсестра и поспешно вышла из комнаты.

Эрнст вышел за ней и взял с сестринского поста свою папку с бумагами. Потом направился к кабинету доктора Менгеле.

– Входите, – сказал тот, увидев Эрнста на пороге.

– Что произошло с Куртом, карликом?

– Я заметил, что вы слишком сблизились с ним. И видел, что он вами манипулирует. Я слышал ваш вчерашний разговор и понял, что это становится проблемой. Поэтому я его устранил.

– Что вы имеете в виду под «устранил»? – Эрнст был так зол, что забыл даже про свой страх перед Менгеле.

– А вы как думаете?

– Я думаю, вы имеете в виду, что Курт мертв. Я думаю, вы убили его.

– Да. Очень жаль, но это к лучшему.

Эрнст не смог поглядеть Менгеле в лицо. Он боялся, что, если сделает это, ударит его. Менгеле был выше и сильнее, чем он. Эрнст вышел из кабинета и побежал в туалет. Там, прижавшись лбом к стене, он разрыдался. Он винил себя за то, что случилось с Куртом. В тот день он поклялся, что никогда больше не подружится ни с одним заключенным. Дружба со мной стоила Курту жизни.

Глава 19

Каждое утро, закончив обход, Эрнст должен был заходить в палату, где Менгеле держал близнецов, и у каждого из них брать кровь. Потом после обеда, без всяких причин, доктор Менгеле проводил переливания – вливал кровь одного близнеца другому. Однажды утром, когда Эрнст брал кровь у маленькой девочки, ее сестра-близнец спросила:

– Доктор, почему вы мучаете нас?

Эрнст посмотрел девочке в лицо. Она была совсем маленькая – не старше пяти лет. Со своими широко распахнутыми глазами она выглядела такой невинной!

– Сколько тебе? – спросил он.

– Восемь, – ответила девочка.

Бедняжка, – подумал Эрнст. – Она такая крошечная, что ей не дашь больше пяти.

Потом он спросил:

– Как тебя зовут?

– Сара, а мою сестру Дебора, – сказала малышка. – Я думаю, вы не такой плохой, как другой доктор, тот, что заставляет нас называть его дядей. Ему нравится причинять нам боль. А вам нет.

– Нет, не нравится, – сказал Эрнст, удивленный ее откровенностью.

– Тогда почему вы это делаете? – спросила Сара.

Эрнст не слышал, как вошел доктор Менгеле. Он уже собирался ответить, когда тот подошел и встал рядом.

– Доброе утро, Сара, – поздоровался Менгеле. Потом он повернулся к ее сестре, у которой Эрнст только что взял кровь. – И тебе доброе утро, Дебора. Сегодня у меня для вас обеих особый сюрприз, – сказал он.

Сара и Дебора посмотрели на Эрнста. Он отвернулся, стыдясь собственной слабости. Он понятия не имел, что задумал доктор Менгеле, но знал: если тот говорит про особый сюрприз, ничего хорошего не жди.

– Ну, Эрнст, – Менгеле похлопал его по плечу, – вы закончили утренний забор крови?

– Да, это последний анализ на сегодня, – сказал Эрнст.

– Тогда пойдемте, выпьем кофе с пирожными.

Эрнст увидел, как при упоминании пирожных лица детей осветились. Но отвел взгляд, потому что никогда бы не осмелился поделиться с ними. Если Менгеле поймет, что кто-то из детей ему понравился, это поставит малыша в опасное положение. Менгеле улыбнулся Саре с Деборой и достал из кармана две конфеты.

– Вот, вам обеим, – его глаза заблестели.

Эрнст почувствовал, что у него мурашки бегут по спине. Когда Менгеле угощал детей конфетами, это никогда не было жестом доброты. Это он давно понял.

– Идемте. Вы же здесь закончили? Мне очень хочется кофе, – сказал Менгеле и улыбнулся Эрнсту. – Я ужасно проголодался.

Эрнст вышел за ним следом, не оглянувшись на девочек.

В тот день Менгеле потребовал, чтобы Эрнст присоединился к нему в операционной.

– Будьте добры явиться и присутствовать при операции, – сказал он.

– Да, доктор, – с трудом выдавил Эрнст.

Когда Эрнст пришел, обе девочки-близнецы голые лежали на операционных столах. Они поглядели на Эрнста умоляющими глазами. Он отвел взгляд.

Сара заплакала. Эрнст почувствовал, как у него заколотилось сердце. Он не мог ничем ей помочь, хоть и знал, что она на него надеется. Он ненавидел себя за свою слабость. Но не смел пойти наперекор Менгеле.

– Больно не будет, – сказал Менгеле сестре Сары, Деборе. Потом воткнул длинную иглу ребенку в грудь. Дебора вскрикнула. Секунду спустя она замерла без движения. Сара начала громко кричать и биться в кожаных ремнях, которыми была привязана к столу, но она была слишком маленькая и слабая, чтобы вырваться.