Роберта Каган – Мне приснилась война (страница 35)
– Ты даешь уроки уже почти десять лет. Я думал, это для тебя мицва. Думал, тебе нравится помогать этим мальчикам.
– Сначала так и было, потому что мне требовались дополнительные деньги. Для Наоми. Я хотел делать ей подарки. Знаю, для тебя это не имеет смысла. Ты ведь ни разу не влюблялся.
– И глядя на то, что любовь сделала с тобой, надеюсь и не влюбиться, – вставил Ари.
– Это может быть прекрасно. В действительности любовь – самое прекрасное, что есть на земле. Но она может и причинять боль.
– Прости. Я не хотел тревожить старые раны, – сказал Ари, осторожно хлопая Эли по плечу. – Ну так если тебе больше не нужны деньги и заниматься тебе не нравится, почему не прекратить?
– Я думал об этом после того, как мы с Наоми расстались. Но продолжал репетиторствовать, потому что это занимало мое время и наполняло пустое сердце. Однако теперь, когда я собираюсь жениться, частные уроки станут лишь обузой. Да, думаю, я брошу это дело.
– Ты не в настроении, – заметил Ари. – Что мне сказать или сделать, чтобы тебе стало лучше?
– Да нет, ничего. Но ты прав, настроение у меня ужасное. Я сегодня виделся с Наоми. Сказал ей, что уезжаю в Англию. Это было все равно что заново пережить наш прошлый разрыв. И что еще хуже, когда я вернулся, равви Гельдман ждал меня возле комнаты.
– О нет! Чего он хотел?
– Он знает про нас с Наоми. Всегда знал.
– Ой-вэй! И что произошло? Что ты ответил, когда он сказал, что знает?
– А что мне было говорить? Я сказал правду: что уезжаю в Англию, так что нашим отношениям с Наоми в любом случае конец. Но он, похоже, мне не поверил.
– Ты не можешь заставить его поверить тебе. Просто поступай как должен. Уезжай и начни все с чистого листа с Рахилью на новом месте. Ты ему рассказал, что думаешь стать равви?
– Вообще-то да. И… знаешь, что он ответил? Сказал, что не думает, что из меня выйдет хороший равви.
– Почему? Потому что ты не учился на равви?
– Не в этом дело. Конечно, я учился на равви. Но равви Гельдман говорит, что сомневается в моих моральных качествах.
– Ого! – Ари нахмурился. – Ты ему сказал, как давно вы с Наоми порвали? Сказал, что не разговаривал с ней много лет?
– Сказал. Но он же видит, что я к ней чувствую. Он все понимает. Ты ведь знаешь, какой он. Заглядывает в самую душу.
– Да уж, правда, – сказал Ари, тяжело вздыхая. – Что ж, я буду скучать, когда ты уедешь, но тебе полезно будет выбраться отсюда. Тебе очень повезло, мой друг. Ты женишься на красивой девушке из хорошей семьи. Твой тесть богач, и он обещает, что ты сможешь все время тратить на научные занятия и вообще не работать, если сам так решишь. На самом деле тебе вовсе не обязательно становиться равви. Нуждаться в деньгах ты не будешь.
– Тут ты прав.
– Хотел бы я, чтобы со мной произошло что-нибудь в этом роде. Пока что мне не везет. Думаю, дело в том, что я хромаю. Ни один тесть не захочет увечного зятя. Семья наверняка испугается, что мои дети родятся уродами.
– Мне тяжело это слышать, но ты, пожалуй, прав. Тебе ли не знать, какие косные у нас люди.
– Истинная правда. Я испытываю это на себе всю жизнь, – сказал Ари, – а вот ты нет. Ты красивый. Ты умный. Ты можешь закрутить роман, и с тобой не случится ничего плохого. Вместо этого ты женишься на богатой красотке. О, что за жизнь, кенахора! Вот бы такое случилось со мной!
– Ты же знаешь, я желаю тебе только добра, Ари.
– Знаю. Ты мой лучший друг.
Глава 42
Хершель Айзенберг только вернулся к себе в контору. Он был в ужасном настроении. День клонился к вечеру, и, хотя Фриде, его секретарше, отчаянно хотелось узнать, где он был, она не решалась спросить его. Она приветствовала его теплой улыбкой. Потом спросила, не нужно ли ему чего.
– Нет, можешь идти домой, – холодно отрезал он. – Увидимся утром.
– Ты уверен? Ты какой-то бледный.
– Иди. Я же сказал: отправляйся домой. У меня работа.
– Может, я могла бы тебе помочь? – предложила Фрида. Когда Хершелю приходилось тяжело, у нее разрывалось сердце. Она с удовольствием взяла бы на себя его боль. Будь у нее такая возможность, Фрида подарила бы ему весь мир. Он же относился к ней просто как к служащей, да еще, пожалуй, как к старой приятельнице, потому что они были знакомы с детства. Вот только Хершель ее не любил, а для нее, Фриды, он был и солнцем, и луной, и причиной жить дальше.
– Нет. Ты не можешь мне помочь. Отправляйся домой. Оставь меня одного.
Она кивнула и опустила глаза. Прошла в приемную за пальто и шляпой. Уже собиралась их надеть, но почувствовала, что не может просто так его оставить. Надо как-то поправить ему настроение. Она вернулась в кабинет Хершеля.
– Ты съел обед, который я тебе принесла?
– Я не голоден. Прошу, уходи. Иди домой. Мне надо побыть одному.
Фрида кивнула. Он мог быть очень груб, если чувствовал, что на него давят. Поэтому она взяла сумочку и вышла за дверь. Много воды утекло с тех пор, как он обедал едой, которую она приносила. Несколько месяцев назад он начал каждый день уходить на длинные обеденные перерывы. Его работа страдала, и Фрида гадала, с кем он встречается, когда отсутствует в конторе.
Она больше не считала Наоми своей соперницей. Теперь ею был кто-то другой. Фрида была уверена, что на одной из встреч с клиентами какая-то девушка в Варшаве привлекла его внимание. Она понятия не имела, кто это может быть, но знала о ее существовании, потому что однажды, когда Хершеля не было в конторе, она обыскала его рабочий стол в поисках доказательств. В нижнем ящике стола она наткнулась на стопку счетов из дорогих ресторанов, квитанций из отелей, а также чеков от местного ювелира на кругленькую сумму. Обессиленная, она упала тогда в кресло Хершеля. Она снова потерпела поражение. На этот раз другая женщина, не Наоми, украла его у нее. Теперь она знала, что Хершель Айзенберг живет двойной жизнью. Но как долго это могло продолжаться?
Глава 43
После того как Фрида вышла из конторы, Хершель встал и запер дверь. Потом уселся к себе за стол и достал из ящика бутылку виски. Сделал глоток прямо из горлышка. «
Как-то раз в сентябре, когда солнце лило нежно-золотистый свет, как бывает в конце длинного жаркого лета, он пошел в ресторан рядом с конторой. Ему надоела еврейская еда, и он перестал соблюдать кошер. Все началось с его нееврейских клиентов, которые приглашали обсудить дела за обедом. Сначала он отказывался есть некошерную пищу. Потом, с течением времени, начал понемногу пробовать то одно, то другое. И очень скоро понял, что ему нравится ходить по ресторанам.
Он пошел в один из своих любимых и занял столик возле окна. Одним из его излюбленных времяпровождений было сидеть, потягивая спиртное, и смотреть на людей, проходящих мимо. Больше всего ему нравились девушки в таких коротких юбках, что видны были икры, и в блузках с рукавами, заканчивавшимися выше локтя. Время от времени он замечал кусочек нежной белой кожи на ключице или намек на ложбинку между грудями. От них его сердце пускалось в галоп.
Запретные мысли преследовали Хершеля повсюду. Это были девушки, с которыми мужчина мог позволить себе наслаждаться. Он представлял себе, какая у них грудь и каково было бы сжимать ее в руках. Потом думал про свою жену и его охватывало чувство вины. «
Он заказал себе еду – колбасу с тушеной квашеной капустой – и пиво. Уселся и стал глядеть в окно. Мимо торопились мужчины в деловых костюмах. Медленно, разглядывая витрины, проходили женщины с младенцами в колясках. Парочки прогуливались под руку. Он смотрел на них и гадал, каково было бы завести любовницу. И тут в первый раз увидел ее. Она шла и болтала с другой девушкой. Вьющиеся светлые волосы свободно ниспадали ей на плечи. Белая блузка была расстегнута так, чтобы открывалась часть ключицы. Но больше всего его внимание привлекла темно-серая юбка. От нее у Хершеля кровь стремительно побежала по венам. На юбке был разрез, обнажавший упругие икры, которые так и играли при каждом шаге. Ему необходимо было с ней познакомиться. Блондинка с подругой остановились возле автобусной остановки, находившейся прямо перед рестораном. Хершель не мог поверить в свою удачу. Он немедленно решил, что пригласит ее на обед. Щелчком пальцев он подозвал официанта, и тот сразу подскочил, потому что Хершель всегда оставлял хорошие чаевые.
– Видишь ту девушку на автобусной остановке? Блондинку?
– Да, пан, – кивнул официант.
– Пойди туда и пригласи их с подругой ко мне за столик. Скажи, тот человек желает угостить их обеих обедом.
– Но, пан, у меня клиенты…
– Делай, как я сказал, – отрезал Хершель и сунул в ладонь официанта купюру.
Тот кивнул и побежал на улицу.
Хершель видел, как удивились девушки, когда официант обратился к ним. Блондинка и ее подруга захихикали. Хершелю стало интересно, что они говорят. И сразу у него запорхали в животе бабочки, потому что они последовали за официантом в ресторан. Подводя их к столику Хершеля, тот кивнул ему головой и подмигнул.