Роберта Каган – Мне приснилась война (страница 31)
– Да, мама, – сказала Шошана и взяла сестер за руки.
Мириам и Наоми подождали, пока Шошана с близняшками удалятся на безопасное расстояние, чтобы те ничего не услышали. Потом сами медленно пошли в сторону дома.
Мириам поймала руку сестры и ласково ее пожала.
– Я знаю, как тяжело тебе было расстаться с Эли.
– Кажется, это самое трудное, что я делала в жизни.
Мириам кивнула.
– Я правда любила его. И всегда буду любить. Но судя по тому, что происходило в моей жизни, Хашем нас не одобрял. Я нарушала его заповедь. И мне пришлось найти в себе силы порвать.
– Понимаю.
– Что еще хуже, у меня не было тебя, чтобы поговорить. Я была так одинока!
– Ты никому больше не рассказывала про вас с Эли?
– Никому.
– Это правильно. Лучше, чтобы никто не знал. Ты можешь доверять мне. Но в других людях не можешь быть уверена. Иногда друзья оборачиваются врагами. Люди, которым доверяешь, обращаются против тебя.
– Ты про Сару? Она моя единственная другая подруга.
– В общем-то, да. Нет, я не думаю, что она может тебя выдать. Но зачем испытывать удачу? Я имею в виду: у нее мало что есть, а у тебя всего вдосталь.
– Не понимаю, о чем ты.
– Прекрасно понимаешь. Ты красива, а она нет. Твой муж богат, а ее нет. Иногда люди бывают завистливыми.
– Мне кажется, в ней нет ни капли зависти ко мне.
– Но зачем подливать масла в огонь? Ты правильно поступила, что не поделилась с ней своим секретом.
– Думаю, да.
Повисла долгая пауза.
– Мириам, а ты никогда мне не завидовала? Я имею в виду, что некоторые вещи, которые ты сказала мне, когда разозлилась, меня напугали. Я не красивей тебя – мы выглядим одинаково. Честно говоря, я всегда считала, что это ты красивей. И… в общем… я хочу сказать… ты не завидовала богатству моего мужа?
– Иногда, но я люблю тебя, и моя любовь подавляла даже ту небольшую зависть, которую я испытывала к тебе. Ты моя сестра. Больше, чем сестра, – ты мой близнец. Мы как один человек. Что есть у тебя, есть у меня. Что есть у меня, есть у тебя. Вы всегда были добрыми и щедрыми ко мне и моему мужу.
– Я тоже тебя люблю, – сказала Наоми.
– И… кстати, ты всегда была красивей. Все, даже мама с папой, всегда так говорили. Только мой муж считает, что из нас двоих красивее я. И, пожалуй, только его мнение по этому вопросу имеет для меня значение, – улыбнулась Мириам.
– Я правда по тебе скучала! – Наоми крепко обняла сестру и долго не выпускала из объятий.
– Знаю. Я тоже, – ответила Мириам.
Глава 35
Вот как получилось, что Наоми и Эли пять лет не разговаривали между собой. Иногда они виделись на рынке или в синагоге. Но в этих случаях Эли быстро уходил.
Шошане исполнилось двенадцать, и Наоми видела, что она вырастет красивой девушкой. Но иногда она замечала в ней бунтовские черты Эли. В отличие от близнецов и матери, Шошане хватало смелости изредка перечить отцу, если она была в чем-то убеждена. Он ясно давал понять, что ему не нравится, когда Шошана задает вопросы или возражает. Но это ее не останавливало.
Умная и сообразительная, как Эли, Шошана горела желанием все знать. Желанием, которое не контролировала. И хотя Хершель всегда был к ней добр, их отношения стали напряженными. Наоми иногда задумывалась, не подозревает ли Хершель, что Шошана не его дочь, потому что они такие разные. «
Хершель не был понимающим. Он редко обращал внимание на чувства других людей и не скрывал, что из всех детей больше предпочитает Блюму. Хотя Шошана и Перл покорно с этим мирились, Наоми гадала, не обидно ли им в душе. Блюма была в точности как отец: крепкая, сильная, способная. По мере того как девочки росли, у каждой складывался собственный характер.
В пять лет Блюма, в отличие от сестер, уже обладала железным панцирем, защищавшим ее от любой боли. Никто, за исключением Перл, не мог проникнуть за стену, которую она вокруг себя возводила. Перл была полной противоположностью Блюмы. Она больше походила на мать: задумчивая, чувствительная, с мягким сердцем, заботливая и внимательная к окружающим. Но самое главное – она унаследовала от матери дар видеть странные, пророческие сны.
Повседневная жизнь в штетле, где росла Шошана, не устраивала ее. Домашние обязанности – печь, готовить, шить и ухаживать за садом – не приносили ей удовлетворения. Ей хотелось от жизни большего, и это постепенно становилось все более очевидно. Наоми поговорила об этом с Хершелем, объяснив, что беспокоится за Шошану. Единственное, что он сказал в ответ:
– Скоро она выйдет замуж, и у нее не останется свободного времени, чтобы сидеть и раздумывать, чего ей не хватает в жизни.
Наоми знала, что тяга к знаниям досталась Шошане от Эли, ее настоящего отца. Эли был ученым, исследователем, как и его дочь. Мириам понимала, что Шошана отличается от других детей в штетле, и не по своей вине. Шошана с отцом были как лед и пламень. Мириам жалела старшую племянницу. Она видела, что Хершель пренебрегает ею. Поэтому тетя Мириам дарила девочке особые подарки и много времени проводила с ней, расчесывая и заплетая Шошане волосы. Они не вели никаких серьезных разговоров, но между ними образовалась близость. А поскольку Мириам играла большую роль в жизни Шошаны и сидела с ней, пока она росла, Шошана из трех племянниц стала ее любимицей.
После Хануки прошла неделя. Неделя с момента, как Наоми увидела Эли в приюте, куда он принес хлеб от равви. С тех пор она постоянно думала о нем. Так всегда бывало, когда они случайно пересекались. За последние пять лет они не перебросились и парой слов. Но часто видели друг друга в деревне. И всякий раз их роман заново пролетал у Наоми в голове, и ей требовалось несколько дней, чтобы утихла боль от открывшейся раны.
Был вечер пятницы. Мириам и Арам должны были прийти на ужин, отпраздновать Шаббат с Айзенбергами. Весь день Наоми занималась готовкой и уборкой в доме.
Они пришли пораньше, и Мириам помогла сестре накрыть на стол и подготовиться к Шаббату. Как всегда, ужин на Шаббат был особенным. Горящие свечи, молитвы, красота Шаббата. И… конечно, обильная еда. Когда все закончили есть, Хершель и Арам прошли в гостиную выпить после ужина, а Наоми с Мириам взялись убирать со стола.
– Мне чем-нибудь помочь? – спросила Шошана.
– Нет, сегодня не надо. Ты и так помогаешь маме каждый вечер. Сегодня я ей помогу. А ты пойди поиграй с сестренками.
– Ты уверена, тетя Мириам?
– Абсолютно.
Пока Мириам с Наоми складывали в стопку тарелки, Мириам сказала:
– Я должна кое о чем с тобой поговорить.
– Ну конечно, – ответила Наоми, оторвавшись от уборки. Она посмотрела на сестру: – Ну же. Что такое?
– Я знаю, тебе будет нелегко это услышать. Знаю, потому что мне это тоже нелегко.
Мириам закусила губу.
Наоми отложила тряпку и с тревогой воскликнула:
– Говори уже! Что случилось?
– Я беременна, – сказала Мириам. – Наконец-то беременна. Я так счастлива! И Арам тоже.
– Ой! Вот это благословение! Я тоже очень рада! – Наоми схватила сестру в объятия.
– Да, это благословение, – сказала Мириам. – Но с ним идет и проклятие.
– О чем ты? Ты больна?
– Нет, со мной все хорошо. Но Арам получил письмо от двоюродного брата Гими из Литвы. Гими – счетовод. Кажется, я тебе рассказывала.
– Да, рассказывала, когда-то давно. Пожалуйста, не томи: в чем дело? Что не так?
– Гими болен.
– Что ж, мне очень жаль. Я сочувствую Араму, но мы даже не знаем этого человека. Давай лучше радоваться будущему ребенку, хорошо?
– Я радуюсь. Но это еще не все. Гими хочет, чтобы мы с Арамом переехали в Литву. Хочет передать Араму свое дело. Он говорит, что у него хорошая клиентура и он обучит Арама счетоводству с условием, что Арам пообещает позаботиться о его жене, Эстер, после его смерти. Гими уже старый, его дети выросли и разъехались. Да и вообще, у него были только девочки. Поэтому они вышли замуж и покинули родительский дом. У его зятьев дела идут отлично, и бизнес старика им не нужен. Гими говорит, его больше некому передать. Арам будет зарабатывать хорошие деньги, и ему больше не придется каждый день подвергаться опасности.
– И что? Вы переезжаете? – спросила Наоми. Ее рука сама взлетела к сердцу. Она присела на стул.
– Да. Боюсь, мне придется уехать. Я пыталась убедить Арама, что нам лучше остаться здесь. Умоляла его. Говорила, что умру, если уеду отсюда. Сказала, что не смогу жить без тебя. Но он не слушает. Говорит, это для нас великолепная возможность, и настаивает на переезде. Особенно теперь, когда я беременна. Арам хочет дать нашему ребенку хорошую жизнь. Я тоже хочу, но не такой ценой. Но что бы я ему ни говорила, он отказывается слушать. Если честно, я еще никогда не видела, чтобы он так упирался. Говорит, мы едем в Литву, и дело с концом. Хватит, мол, с него опасной физической работы. Хочет сидеть в удобной конторе и зарабатывать хорошие деньги, а не трудиться каждый день под открытым небом. Я знаю, что он прав. Но у меня сердце разрывается при мысли о разлуке с тобой. Хершель ведь точно отсюда не уедет. У него процветающая адвокатская контора в Варшаве.