Роберт Янг – Дом, забытый временем (страница 17)

— Очень, очень понравилось.

— Мэр — сам очарование.

— Ральф? Да, он и правда очарователен.

— Думаю, — откашлявшись, продолжил Берк, — нужно прямо сейчас, раз и навсегда, прояснить один момент: то, что ты моя любовница лишь на словах, не дает тебе права… путаться с другими мужчинами.

Леа залепила ему такую пощечину, что онемела щека. И вот Берк уже стоял на пороге дома в полном одиночестве.

Он постоял у двери еще некоторое время, ведя мысленный спор. Свое обещание он сдержал лишь наполовину: дакгило-замок теперь срабатывал от прикосновения большого пальца Леа — как его и его пальца тоже. Ничто, кроме гордости, не мешало сейчас открыть замок и войти, а в делах сердечных Антону Берку гордость не мешала никогда.

Он попытался вообразить, что там делает Леа. Он почти наверняка знал, что она сейчас настраивает окно времени, готовая смотреть через него на сцены расправ, несколько часов кряду. Спать она ляжет не скоро. С тех самых пор, как Берк устроил ее в любовном гнездышке, Леа каждую минуту свободного времени проводила у экрана: сидела на полу, скрестив ноги, и наблюдала казни, одну за другой, одну за другой. Берк вздрогнул. Нет, сегодня он ее силой брать не станет. Возможно, позже, когда она еще немного окультурится…

У него все не шел из головы Линдквист. Мысли о белокуром привлекательном мэре все не шли из головы, когда Берк прибыл в Вельд-билдинг. Зная, что сна ему сегодня не видать, он сразу поднялся на мезонин и при помощи телепорта перешагнул треть мира, выйдя затем в павильоне Сафари. В прилегающей комнате горел свет: это супруга заработалась допоздна. Впрочем, Берк не стал к ней заглядывать, а сразу отправился в ангар. Сел на первую попавшуюся охотничью платформу, пристегнулся и полетел над вельдом.

Заслышав внизу какой-то звук, Берк развернул платформу и включил прожектор. На землю легло озерцо яркого света, выхватывая из темноты все до мельчайшей детали рельефа. И вот Берк увидел льва: величественного черногривого самца, что лежал на рыжеватом боку и лизал левую переднюю лапу, из которой торчал обломок крупного шипа.

Выругавшись, Берк остановил платформу, и она зависла над землей. Львы были главным украшением «Вельда», и было их мало. Конкретно эта была необычайно роскошная особь, и ее наверняка «убивали» сотню раз, а после хвастались в барах. Другие охотники-любители, заслышав россказни, тут же мчались к Берку в вельд, с единственной целью — добавить эту зверюгу в список своих трофеев.

Сейчас Берк решил все сделать сам. Работа предстояла непыльная: всего-то оглушить льва парализующим лучом, извлечь колючку и обработать рану, а после улететь с территории хищника, пока он не очнулся. Берк попытался нашарить в темноте ремень винтовки… и не нашел его.

На сей раз он выругался крепче. Он ведь даже не забыл винтовку — у него попросту не было причин помнить о ней. Он не мог вылететь без нее. Только дурак сунется в вельд безоружным. Но… не дурак ли он?

От мысли связаться с женой и попросить прислать на помощь андроида Берк отмахнулся сразу. Жена не спросит, какого лешего он в одиночку делает посреди вельда ночью? Однако ее это озадачит, а так даже хуже. И потом, летя над вельдом, Берк совершенно не следил за направлением и теперь не мог знать своих координат. Так что и помощь он скоординировать тоже не мог. Если же он вернется на базу за оружием, то рискует потом не найти льва.

Берк присмотрелся к животному: в луче прожектора увидел злые желтые глаза; хвост извилисто подергивался из стороны в сторону. Рискнет ли зверь? Он еще не познал вкуса человеческой плоти, но его столько раз «убивали» существа вроде того, что оказалось сейчас перед ним… Если бы не прожектор, бьющий в глаза, и не ветер, уносящий прочь запах Берка, лев — невзирая на шип в лапе — кинулся бы на ненавистную платформу.

Или побежал бы прочь.

Внезапно лев снова взревел, и на сей раз боль в его голосе слышалась отчетливей. Решившись, Берк достал из набора инструментов щипцы и порылся в аптечке в поисках бактерицидной мази. Аккуратно, не сводя глаз со льва, опустил платформу на землю. Зверь не шевельнулся, и тогда Берк осторожно вышел в круг света.

В этот момент лев дернулся, и Берк замер. Желтые глаза долго и загадочно смотрели на него, а потом лев снова принялся лизать себе лапу. Берк двинулся дальше. Похоже, зверь так и не научился отличать платформу от охотника на ней и потому не воспринял прямоходящее создание как угрозу. Так это было или не так, но мысль успокаивала.

Когда до льва оставалось несколько шагов, Берк опустился на четвереньки и дальше двигался медленно. Лев жалобно взвыл. Берк осторожно протянул к нему руку с щипцами и, когда зверь не пошевелился, сомкнул инструмент на кончике шипа. Внезапно ситуация показалась Берку до невозможного абсурдной: вот он, Антон Берк, рискует жизнью ради льва, который в конце концов все равно подохнет — когда начнется тектоническая революция. Что еще хуже, сам он был единственным, кто предсказал неизбежный конец остатков цивилизации и держал в руках ключ от ее спасения, однако сейчас рисковал этим самым спасением ради бесчувственного хищника, совершенно неблагодарного и способного убить избавителя при первой возможности. Но разве человек не позволяет увлечь себя непосредственным угрозам, пренебрегая грядущими? И разве он, Антон Берк, не такой же близорукий по природе своей, — несмотря на дальновидность — как и прочие представители человеческой расы?

Собравшись с духом, Берк резко дернул. Миг — и все было кончено. Берк по инерции завалился назад, сжимая в щипцах извлеченный шип. Лев зарычал от боли и вскочил на лапы, взглянул на человека дикими глазами. Берк не смел пошевелиться, и тут лев столь же внезапно лег обратно и продолжил лизать лапу.

Тогда Берк снова придвинулся к нему. Теперь-то он был гораздо уверенней в себе, и руки у него даже не дрожали, когда он открыл баночку с мазью и тщательно нанес антисептик на лапу зверю. Затем он встал и смело направился к платформе. Обернулся и посмотрел на льва: тот лишь разок лизнул лапу и скорчил такую мину, что Берку сделалось смешно. Он в голос расхохотался, залез на платформу и поднял ее на тридцать метров. Повел ее по широкой дуге, пока наконец не различил вдали огни базы — они горели в темноте, точно пригоршня алмазов у подножья темных силуэтов гор, высоко над которыми уже загорались первые проблески рассвета. Берк помчался над вельдом навстречу новому дню. Все было хорошо, и он мог поспать.

Восемнадцатого июня Антон Берк приступил к погрузке на «Девкалион». Огромный гидропонный сан на борту будет обеспечивать половину потребностей в еде для пассажиров в количестве двух сотен человек, в течение трех субъективных месяцев пути протяженностью в 4,35 световых года; вторую половину покроют фрукты, мясо, молоко и яйца. Правда, минуют месяцы, прежде чем новая колония станет полностью автономной, так что на период становления потребуется еще запас продуктов, а также инструменты, временные убежища и оружие. Расходы превосходили все ожидания, но Берк был настроен решительно: его пассажиры будут обеспечены всем — и едой, и комфортом.

Припасы переправлялись по грузовому телепорту со склада на Восточной Пятьдесят седьмой улице, а после — со склада в вельде — на грузовых платформах на борт. Несмотря на необычность работ, андроиды справлялись успешно, и к двадцатому числу «Девкалион» был полностью снаряжен.

Далее Берк приступил к списку попутчиков. К тому времени он уже составил его в уме, и оставалось перенести имена на лист бумаги. В заветный список вошли: мэр, его жена и любовница; шишки меньшего ранга, их супруги и любовницы; деловые партнеры Берка, их жены и любовницы; кое-кто из клиентов «Вельда», чье покровительственное отношение к Берку следовало вознаградить, а также их жены и любовницы; и, наконец, Леа Волькер. За исключением Леа, Берк еще никому из будущих попутчиков не рассказал о грядущем спасении. Расскажет позже, когда начнутся ливневые дожди… и вот тогда они все поймут, как ошибались, насмехаясь над предупреждениями Берка. Они пожалеют, что, шутя, звали его «маленьким Утнапишти-мом» и «маленьким Зиусудрой». Они взглянут на него с восхищением и уважением, и отнесутся к нему, наконец, с заслуженным почитанием. А в долгом и одиноком пути на Альфу Центавра жены и любовницы попутчиков станут приходить по ночам к двери в его каюту, а он станет небрежно давать им от ворот поворот.

Двадцать пятого июня — за двенадцать дней до тектонической революции — Берк взял Леа с собой в космопорт и провел по кораблю. С памятной ночи на приеме у мэра он заставлял себя не приближаться к ней и потому был поражен, увидев сегодня, как она исхудала, как под глазами у нее залегли синяки. Неужели она скучает по нему? В сердце у Берка расцвела надежда. Неужели она поняла наконец, что Антон Берк — не тот человек, которого можно выбросить, словно старый ботинок?

Сердце его пело, шаг стал пружинистей. Он провел Леа по вместительным каютам, через огромную гостиную и гидропонный сад. Показал реакторную и объяснил, какие процессы происходят внутри, за дверью. Затем они поднялись в носовую часть, и Берк впустил Леа в рубку, описал, как всего один человек сможет управляться с судном, просто наговаривая команды в микрофон автопилота. В глазах ее читалось восхищение. Правда, восхищалась Леа не Берком. Ну ничего, она еще успеет им навосторгаться.