Роберт Янг – Анабасис во времени (страница 31)
Биллингс как бы невзначай вскинул руку с морозителем.
- Даже если не брать во внимание тот факт, что я не страдаю комплексом бога и не нуждаюсь в лечении, какой смысл запирать меня в камеру, если интеллектуальной силы у вас и так в избытке?
- Во-первых, - произнес марид, не подозревая, что его взяли на мушку, - отпускать тебя в девятый век чревато, вдруг тебе взбредет в голову созвать армию и освободить церебралитиков. Во-вторых, поскольку ты обратно не вернешься, необходимо обеспечить тебя жильем. В-третьих, компьютерные камеры - единственно пригодное жилье в наших владениях. Если твоя спутница сумеет столь же наглядно объяснить природу Занавеса, мы выделим ей дивную комнату, а после...
Биллингс не знал, как высоко марид оценит историю Шахразады про быка и осла, и, если честно, не хотел знать. Он выстрелил чудовищу в живот - точнее, туда, где ему полагается быть, - и стал ждать, пока тот превратится в осадки. Послышалось шипение, треск, словно капли воды попали на раскаленную сковородку; вверх взметнулось огромное облако пара. Когда дым рассеялся, Биллингс увидел Ид-Димирьята, целого и невредимого.
Морозитель выстрелил еще дважды - и снова безрезультатно. Марид расхохотался - если грохот крошащихся камней можно назвать смехом.
- Рассказать, как мы воздвигли этот центр и прочие? Набрали побольше воздуха и выдули здания, как дети выдувают пузыри. С одной стороны, мы действительно Армия Спасения, а с другой - самая несокрушимая сила в галактике, сила, чьи масштабы тебе никогда не постичь!
Продолжая хохотать, марид исполинской клешней вырвал из рукава халата морозитель и сунул его в рот.
Очевидно, времена изменились - и план Давида победить Голиафа пращой с треском провалился. Но Давид еще мог убежать. Прошмыгнув мимо гигантских ног, Биллингс помчался к двери, однако шагов через шесть споткнулся о полу халата и плашмя рухнул на псевдо-медные плиты. Перекатившись на спину, он увидел, как растопыренная пятерня заслонила свет - и вдруг застыла на полпути. Знакомый завораживающий голос произнес:
- Именем Сулеймана Ибн-Дауда, приказываю тебе остановиться, презренный марид!
Приподнявшись на локтях, Биллингс заметил на пороге Шахразаду. Она зачем-то сняла перстень с пальца и приколола к джуббе, прямо напротив сердца. В одной руке девушка держала ковш с расправленным свинцом, а в другой - медный кувшин.
6. ПЕЧАТЬ СУЛЕЙМАНА
Крепко сжимая плавильню и кувшин, Шахразада двинулась в залу.
- Встань, господин. Встань и посторонись. Надо действовать быстро, пока свинец не остыл.
— Нет, Шахразада, беги! Спасайся! Я задержу его, а ты возвращайся на ковер...
Внезапно Биллингс осекся. Ид-Димирьят как зачарованный не сводил взгляд с кольца, его челюсть-камнедробилка отвисла, глаза-фонари вспыхнули недобрым огнем.
- Господин, встань и посторонись, заклинаю тебя, - повторила Шахразада.
На сей раз Биллингс повиновался.
Шахразада сделала еще пару шагов, поставила кувшин на пол и бесстрашно взглянула в зловещее лицо.
- Повелеваю тебе, марид, прими свое истинное обличье и полезай в сосуд, чтобы я могла закупорить его свинцом с печатью Сулеймана.
К огромному изумлению Биллингса, Ид-Димирьят молитвенно сложил гигантские ладони и пал на колени, насколько это вообще возможно для существа без колен.
— О дева, пощади! — взмолился он на древнеарабском. -Я сделаю все, что пожелаешь! Одарю несметными богатствами! Построю царский дворец! Исполню три желания! Только смилуйся, пощади!
Но Шахразада была непоколебима.
- Полезай в кувшин, негодяй. Живо!
- О дева, этот сосуд не вместит даже моей руки. Позволь мне удалиться в тот, что висит на медных цепях. Прошу!
-Ты отправишься в мой кувшин, немедля! - отрезала Шахразада. - Твой подвешен высоко, мне до него не добраться, и ты прекрасно знаешь об этом, презренный марид!
Ид-Димирьят ни на секунду не отводил взгляда от кольца. Постепенно глаза-фонари потухли. Огромный торс превратился в дым. Вскоре та же участь постигла исполинские руки, ноги-колонны и стопы, похожие на краеугольные камни. Последним настал черед куполообразной головы. Столб дыма завертелся, съежился. Раздался гул, помещение наполнил запах гари, но пахло не горелой проводкой, а инородной материей, которая, трансформируясь, превращалась в гиперинородную. Облако дыма вытянулось, сузилось и тонкой струйкой потекло в кувшин. Когда последние клубы рассеялись, Шахразада залила горлышко свинцом, отстегнула булавку, крепившую кольцо к джуббе и оттиснула на металле печать Сулеймана.
Потом торжествующе надела перстень обратно на палец и подняла на Биллингса счастливые глаза.
- Видишь, господин? Обладателю кольца нет нужды бояться джиннов.
Тем временем, Биллингс почти пришел в себя.
- Но в башне полным-полно джиннов. Ты не сможешь пленить их всех!
- Уже пленила, господин. Большинство преспокойно спали в кувшинах, мне оставалось только закупорить горлышки свинцом с оттиском печати Сулеймана. Лишь троих - двух шайтанов и джинна, - что пытались напасть на меня сразу после твоего ухода я насильно загнала в сосуды, где они будут прозябать до скончания веков. «Как были они одеты и ели как! А ныне их поедает в могиле червь».
Биллингс долго сидел, не в силах вымолвить ни слова, и наконец произнес:
— По-моему, я велел тебе улетать при первой же опасности ...
— Зачем улетать, господин, ведь никакой опасности не было. Но... я не покинула бы тебя даже перед лицом смерти. Прости, я не могла... не могла позволить тебе умереть. Когда ты ушел, свет для меня сменился тьмой. Мое сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Теперь ты вернулся, и солнце прогнало тьму, а сердце мое наполнилось радостью. Твой тюрбан развязался. Разреши поправить его. -Отложив ковш, она возвратила тюрбану пристойный вид. -Вот, так намного лучше.
Биллингс в шестой раз напомнил себе, что внешность обманчива, и перед ним не наивное дитя, ослепленное первой любовью, а находчивая избранница султана из Минувших Эпох. Для верности в шестой раз вспомнил, что Шахразада принадлежит к числу Важных Исторических Персон, а потому недоступна вдвойне. Однако никакие увещевания не могли усмирить эмоции, бушевавшие у него внутри. Надо как-то отвлечься от милого личика в форме сердечка, от пронзительного взгляда фиалковых глаз. К счастью, отвлекающий фактор нашелся.
— Покажи кольцо, хочу по достоинству оценить могущество Сулеймана-ибн-Дауда.
Шахразада покорно вытянула правую руку. От ее прикосновения кровь забурлила вновь. Огромным усилием воли Биллингсу удалось совладать с собой. Шахразада не соврала, кольцо и впрямь оказалось сплавом меди и железа. На поверхности оттиском шли крохотные арабские буквы -пресловутые повеления Сулеймана злым и добрым джиннам. Отдельные буквы складывались в величайшее из имен.
Надписи были мелкими - даже владей арабским, Биллингс все равно не сумел бы разобрать слов. Внимание привлекла геометрическая фигура, сложенная из строк. Выпустив нежные пальцы, Биллингс отступил на шаг и попросил Шахразаду выставить ладонь печатью к нему. С расстояния фигура обозначилась отчетливо, странно, как он не заметил ее раньше. Крохотные буквы образовывали два равносторонних треугольника, в результате получался предшественник или аналог символа, который назовут — точнее, уже назвали, - Звездой Давида. Пока треугольники перекрещивались лишь частично, образуя следующий контур:
Биллингс на себе почувствовал, каким мощным гипнотическим эффектом обладает кольцо. Однако на Ид-Ди-мирьята с компанией оно произвело поистине ошеломительное действие. Смущало другое - едва ли пары равносторонних треугольников достаточно, чтобы сокрушить несокрушимую расу с Алиота XVI. Вывод напрашивался только один - дело в железе, чьи компоненты присутствовали в перстне.
Аргументы? Во-первых, башня, ее атрибуты и, без сомнения, весь Реабилитационный центр отливались из меди или очень похожего сплава (который, если верить Ид-Ди-мирьяту, являлся продуктом физиологической жизнедеятельности джиннов). Во-вторых, Биллингс не имел при себе ничего металлического (морозитель был сделан из сталь-лайта, однако несмотря на название, стали в нем содержалось не больше, чем в сахарной вате). Логично предположить, что в ближайших окрестностях железо отсутствует как класс, а недавние события недвусмысленно подтвердили: железо столь же опасно для джиннов, как эндрин для человека.
Следовательно, самый обычный, ничем не примечательный талисман оказался убойным оружием против джиннов. Парадоксальным образом, до создания талисмана додумались не гиганты мысли из далекого будущего, а древний царь, правивший во времена, когда джинны только начали наведываться за Занавес. Как ни парадоксально, именно дочь визиря из девятого столетия сообразила сделать копию печати и с ее помощью освободила мир от горстки тиранов, дав человечеству шанс на спасение.
Биллингс обернулся и взглянул на бесчисленные ряды экранов. Интересно, как отреагирует нынешняя партия це-ребралитиков, когда узнает, что своей грядущей свободой они обязаны девушке из отдаленного, почти забытого прошлого? Впрочем, освобождать их еще рано. Сначала коллективный разум должен разрешить насущные проблемы, коих набралось целых две: что делать с оборванным кабелем, и как преодолеть Занавес.