Роберт Вегнер – Восток – Запад (страница 109)

Мягко приземлился на мостовую. Впереди ждал фрагмент облицованного камнем берега и длинный узкий мол, подле которого наверняка привязано с десяток лодок.

Мол был пустынен.

Они уже появились прямо за его спиной. Двое справа, двое слева, трое сзади. Уменьшили скорость погони, словно зная, что он никуда не денется. Бендорет Терлех думал как военный, а хороший генерал заботится о том, чтобы враг не сумел сбежать. А если подумал бы о реке, то наверняка поставил бы поблизости несколько собственных лодок, обязаных ловить тех, кто попытается исчезнуть вплавь.

Альтсин переложил меч из руки в руку. Мол был шириной лишь в несколько футов. Бой в одиночку против семерых его не устраивал, а Эльхаран… Он взглянул на мутные воды. Он уже нынче его взвесил и оценил.

Погоня появилась на берегу, когда вор был на середине мола. Нападающие соскакивали с крыш, выходили из проулков. Он не оглядывался, бьющая от Праведных Сила ощущалась и за сотни ярдов. Он мог бы указать на них пальцем даже с закрытыми глазами. Все вокруг, хоть немного сведущие в чарах, должны были нынче это чувствовать.

Свербеж между лопатками, о котором во время битвы и бегства он почти позабыл, вернулся.

Он дошел до конца мола и взглянул на течение, все еще видя в ночи почти так же хорошо, как и при свете дня. Река несла в себе множество мусора, пенилась, шумела. По крайней мере у него будет свидетель этой битвы.

Где-то за спиной Праведных квартал озарился несколькими вспышками, раздался враждебный грохот. Там тоже продолжался бой преступников и бандитов против стражи. Портовые колдуны против магов графа. Но теперь, без Праведных, угрожавших его людям, Цетрон наконец-то имел реальный шанс. Он должен быстро вернуть себе контроль над крышами и перестрелять людей Терлеха из арбалетов.

Альтсин улыбнулся, разворачиваясь к побережью. Может, эта ночь и не закончится резней Лиги. Может, даже и сам граф сложит тут голову. Хорошо было бы удостовериться, что человек этот не станет бродить там, куда его не приглашали.

Праведные приближались. Семеро мужчин, одетых в темную зелень и синь. Цвета, лучше подходящие к темноте, чем коричневое и черное. Альтсин упер кончик меча в доски, сплел ладони на рукояти, поставив ноги на ширине плеч.

Они были настолько схожи друг с другом в движениях, жестах, в том, как шли, что на миг ему показалось, словно он видит одну персону, отраженную в шести зеркалах. Наверняка поэтому-то граф и следил, чтобы они не показывались все сразу. Когда бы некто из магов или жрецов увидал их вместе, как они идут на бой, облаченные в свой убийственный аспект, шум поднялся бы на весь город. Альтсин не сомневался, что кто-то использовал запретное искусство. Один во многих телах. Марионетки разума, удаленного на много миль, со сломленным духом и навязанной им волей. Даже в Понкее-Лаа, где никогда не горят костры, за нечто подобное никто бы не избежал огня.

Они остановились у входа на мол, и какое-то время казалось, что не станут нападать. Что вызовут арбалетчиков или чародеев и убьют его с расстояния. Так сделал бы хороший генерал. Но не тот, кто одарен Силой.

Если они не хотели друг другу мешать, то должны были подходить к нему поодиночке. Первым вышел самый молодой. Выглядел он еще несерьезней, чем тот, которого Альтсин убил на складах. Ребенок.

Парень двинулся в его сторону, набирая скорость и держа меч на отлете, словно не зная, что делать с оружием. Альтсин не стал ждать, а с места, как стоял, бросился на него. Встретились они на середине мола, обменялись двумя быстрыми ударами, которые прозвучали как один, и отскочили друг от друга на несколько футов. Мальчишка держал рукоять двумя руками, сплетя на ней пальцы, склонив голову, сверкнул зубами.

Ударил сверху. Отступил. Слева. Отступил. Справа и снова вернулся в позицию. Словно сражался против манекенов на тренировочной площадке, удар с выпадом – и назад. Удар и назад. Всякий раз принимал ту же позицию, всякий раз скалился в одинаковой гримасе.

Он боится, понял вор. Более того, он в ужасе, охотней всего сбежал бы, но должен остаться здесь и… умереть. Ему предназначено проверить, как далеко заходят умения их противника, а потом – вор бросил взгляд за его спину, где на мол выходили еще двое Праведных, – он должен связать его меч какой-нибудь «мельницей» или броситься вперед, надевшись на клинок, только бы дать остальным шанс нанести смертельный удар.

Альтсин машинально парировал очередные удары, даже не пытаясь контратаковать. Парень боялся и каким-то образом сопротивлялся Силе, которая до того запросто контролировала действия Праведных. За его спиной еще пара головорезов взошла на мол. Последняя двойка встала у самого берега, словно желая убедиться, что никто не сойдет с берега без их позволения.

Смерть ударила в них сзади, без предупреждения.

Она выплыла из переулка, перетянув на себя внимание вора настолько, что очередной удар полуторника едва не отрубил ему руку. А прежде чем упал следующий, двое Праведных, следящих за спуском с мола, оказались уже мертвы.

Молодой мужчина, хотя возраст его было непросто определить, вошел меж ними бесшумно и ударил двумя одинаково изогнутыми клинками. Уколы оказались столь быстры, что чудилось, будто темные острия прошили воздух, а не живые тела. Праведные упали замертво еще до того, как достигли земли.

Альтсину казалось, будто человек шел не сам, будто что-то его подталкивало. Дрожание воздуха, гасящего все Силы и разбивающего все аспекты. Вор видел, как это нечто тянется к Праведным и как поддерживающая их Сила гаснет. Внезапно они перестали быть марионетками и снова сделались обычными людьми.

Слыша шум от падающих тел, остальные Праведные как по команде повернулись.

Убийца остановился у мола. Смотрел на Альтсина, и только на него, будто пятеро вооруженных мужчин между ними не значили ничего. Свободные одежды песочного цвета не позволяли понять, худ ли он, массивен, гибок или широк в кости, но на самом деле это не имело никакого значения. Вор был готов поспорить на собственную руку, что это он убил ту двойку, на которую Альтсин успел натолкнуться на крыше. Его мечи подходили к ранам, будучи несколько короче привычного клинка, чуть искривлены, лезвия блестели чернью вулканического стекла.

Все замерли, словно само время споткнулось и остановило свой вечный бег.

Праведные были превосходными рубаками, но, когда помогающая им Сила исчезла, они вновь стали обычными людьми. Умели много, но здесь этого не хватило бы им даже в том случае, будь их пятнадцать, а не пять. Потому что для чужого воина они представляли собой лишь мелкое препятствие, столь не важное, что он даже на них не глядел. Он кивнул вору и печально улыбнулся.

А потом принялся убивать.

Двинулся, делая быстрые маленькие шажки, словно бежал по тропке, выложенной углями. Первого противника он убил на полушаге, вор даже не заметил удара, отрубившего мужчине руку вместе с плечом, в воздухе лишь мелькнул темный клинок, а жутко искалеченный дворянин плюхнулся в реку и тотчас же исчез под водой.

Со следующими Праведным воин обменялся двумя ударами, а потом раздался мокрый посвист, и убийца внезапно оказался за спиною противника. Не сбиваясь с ритма, он приближался к следующей паре. Мужчина, которого он миновал, стоял еще миг-другой с поднятым вверх мечом, словно готовясь к последнему, страшному удару, после чего оружие выпало из его руки, а сам он упал на колени, согнулся напополам, ткнувшись лбом в доски, и тихо заскулил. Тело его дернулось в единичном спазме. Он сделался неподвижен. Вода, текущая из-под мола в том месте, где он корчился, окрасилась в багрянец.

Парень, атаковавший Альтсина, отступил к остальным, еще живым, Праведным, а кончик меча, который он держал в руке, явственно подрагивал. Без стоящей за ним Силы был он лишь обычным молокососом, испуганным и понимающим свою смертность.

Один из Праведных внезапно опустил меч, поднял руку и выдавил из себя:

– Погоди… я не…

Убийца не позволил ему закончить, ударил левым клинком сверху, блокируя его меч, правой же хлестнул по шее, а потом выполнил красивый, изящный пинок, отправивший дворянина под ноги подбегающего товарища. Мягкий уход с линии атаки – и кончик клинка, словно черный клык вырастающий из спины Праведного, завершили битву.

Самый молодой остался в одиночестве. Встал спиною к реке, миг-другой отчаянно переводил взгляд вправо-влево, от убийцы к вору, словно раздумывая, кого выбрать. Внезапно развернул меч, упер рукоять в доски и кинулся вниз. Клинок вошел в подвздошье. Парень кашлянул, захрипел и свалился в воду, а река моментально милостиво поглотила тело.

Они остались одни. Альтсин взглянул незнакомцу в глаза и не заметил в них ни гнева, ни мрака, ни бессмысленной ярости. Только равнодушное спокойствие.

– Она тебя искала. – У чужака был странный, мягкий акцент. – Искала тебя вот уже месяц. Я уж думал, что мы покинем город.

– Тех ублюдков на крышах – это ты?

– Нет. Мы. Я и она. Пятерых.

Короткая арифметика показывала, что граф нынче лишился всех своих любимцев. Убийца не отводил взгляда от вора.

– Если бы ты не проявился нынче, завтра мы бы покинули город.

Вор кисло ухмыльнулся.

– Выглядит так, что мое купание в реке привлекло к себе всю пену из окрестностей. Будь я грудастой шестнадцатилетней жрицей Владычицы – еще мог бы понять. Но так?