Роберт Вегнер – Восток – Запад (страница 107)

Мрак. Тьма липкая и грязная. Казалось, что тени движутся, а перемещаясь – оставляют за собой темные полосы, которые наверняка не исчезли бы даже в свете дня.

Альтсин задержался в переулке и стянул одежду фонарщика. Кожаный плащ не уберег бы его ни от арбалетной стрелы, ни от удара меча, зато изрядно сковывал движения и к тому же слегка поскрипывал в темноте.

Он проверил оружие. Всего два кинжала, гаррота, кастет, несколько бутылочек с ядами и кислотой – против стражников, чародеев и Праведных, их мечей, арбалетов, палок и магии. Ну и конечно, это проклятущее беспокоящее его чувство, что некто, сидящий в его голове, кем бы он ни был, нетерпеливо ждет и все сильнее радуется близящейся схватке.

Ну, по крайней мере, хотя бы один из них будет ей радоваться.

Вор отступил в глубь закоулка и смерил взглядом стену. К счастью, в этом квартале не прижилась перенятая от империи мода на архитектурные излишества, принимающие вид четырех-пятиэтажных домов с крышами столь острыми, что и коты не сумели бы там удержаться. Здесь строили низкие здания, самое большее двухэтажные, с плоскими крышами, на которых обычно по вечерам расцветало приятельское общение. Перед Альтсином было окно, над ним – маленький балкончик, а выше – балюстрада, окружающая верхнюю террасу. Несколько движений, и он окажется там.

«Думай, – напомнил он себе. – Явендер утверждает, что Терлех атаковал под влиянием импульса, из-за смерти Праведного и тех волн, что разошлись по Силе, когда пробудились твои сны. А значит, он импровизирует. Сколько у него может оказаться людей? Против Каракатицы он послал триста, а против Цетрона? Пятьсот? Нет. Линия стражи и чародеев слабовата, сильно растянута, пока не слышно тревоги, все еще никто не отыскал оглушенного мага. А значит? Те же триста, может, даже меньше. Из городской стражи он отобрал тех, кто оказался под рукою, в столь короткое время набрал бы их не больше двух сотен, не сумел бы притащить сюда вооруженных людей со всех улиц города. В дополнение – тринадцать Праведных и горсть чародеев. Всего не больше трехсот».

Толстый готовился к столкновению уже долго, однако наверняка и его поймали врасплох. Обычно в его квартале было до трех сотен человек, но, проклятущее проклятие, его воры не могли бы противостоять в открытом бою городской страже – облаченной в кольчуги, с алебардами, мечами и арбалетами. Он мог бы нанять нескольких колдунов, но навряд ли слишком хороших. Явиндер утверждает, что граф думает как генерал, а значит, станет относиться к этому бою как к штурму вражеского города. Значит, он будет пытаться окружить отдельные улицы и захватывать их одну за другой…

Вот же проклятие. Все сводилось к вопросу, следует ли Альтсину остаться внизу или нужно искать людей Цетрона на крышах. Если граф думает как солдат, наверняка не приказывал стражникам избавиться от кольчуг, алебард, рогатин и мечей. А с таким добром непросто идти поверху. Люди же анвалара, может, и не смогли бы сражаться со стражей лицом к лицу, но они умели пользоваться арбалетами. В ночи, в такой вот тьме они станут бить с десятка шагов, и ни одна кольчуга не спасет от арбалетной стрелы. Он задумался, что бы сделал сам, будь он графом.

Послал бы Праведных на крыши – ответ был совершенно очевидным. Чтобы те их очистили и чтобы сами не затерялись в закоулках и узких улочках, где невидимые убийцы могли бы вылущить их одного за другим. Отправлял бы их двойками, так чтобы в каждый момент атакованная пара могла получить помощь. Крыши здесь на одном уровне, улочки между домами редко когда шире шести – восьми футов, довольно просто перескочить с одной кровли на другую, а потому помощь должна прийти достаточно быстро.

Вор сжал зубы и несколькими рывками взобрался на дом. Барьер вокруг крыши был сделан из нескольких деревянных поперечин, поддерживавших крашенный в белое поручень. Альтсин перескочил через него и припал к террасе. Тишина. Ни одного звука во всем проклятущем квартале.

И тут в небо ударил гром. Молния выстрелила вверх в каких-то двадцати шагах, озаряя окрестности неестественным светом. На один удар сердца она повисла над кварталом, после чего свернулась в шар и скользнула вниз. Свечение не уменьшалось.

Альтсин выглянул в щель между поперечинами. На крыше несколькими домами дальше стоял мужчина. Высокий, худой, в облегающих одеждах, еще сильнее подчеркивающих его худобу. В поднятой над головой руке он держал шар холодного синего света. Из него постреливали маленькие молнии, а потому мужчина казался заперт в световой клетке. Огненные змеи скользили по кривизне строений, ударяли в террасы, вползали по балюстрадам, обертывались вокруг надстроек и труб. Словно что-то искали.

Вор быстро понял – не что, а кого. На крыше, соседней с той, где стоял чародей, одна из сверкающих змей нащупала притаившегося человека. Он попытался сбежать, но поток энергии не дал ему и шанса, молния ударила несчастного в грудь, обернулась, к ней тотчас присоединились еще две, над треском магических разрядов пробился дикий, преисполненный боли крик. Жертва затанцевала, задергалась в странных судорогах, и вопль оборвался, когда очередная сверкающая змея ударила мужчину в лицо.

«Чародеи», – скривился Альтсин. Не только дешевые колдунишки для фокусов со светом и тенью, но и боевые маги из тех, что помогают воинам на поле битвы. Граф не экономил. И все для того, чтобы уничтожить банду портовых воров.

«И добраться до тебя самого», – добавил тут же Альтсин.

Он как раз вскакивал на ноги, когда Цетрон ответил на атаку. Крыша вокруг владеющего молниями чародея взорвалась, будто снизу в нее ударил таран многовесельной галеры. Маг пошатнулся, что-то крикнул и исчез в пробитой дыре. Молнии погасли.

Вор ощерился в темноту. У Толстого были свои колдуны, может, и не столь хорошие, как у графа, но кое-что понимающие в том, как убивать подло и результативно. А Альтсин мог поспорить, что Терлех не принимал в своих планах во внимание сети портовых каналов и подвалов.

Вор двинулся к центру Мухреи, перетекая от тени к тени, перескакивая с крыши на крышу. Большинство из них не были совсем уж плоскими, на них вырастали малые надстройки, ажурные беседки, трубы, порой между крышами перебрасывали кладки, поскольку вечерами, когда с моря дул освежающий бриз, дружеская активность местных концентрировалась именно здесь. Рыбаки, мелкие купцы и ремесленники любили проводить время со стаканом охлажденного вина в руке в беседах с соседями. На самом-то деле в Мухрее обитали тяжело работающие люди, которые умели радоваться жизни. Похоже, не было им никакого дела до интриг сильных, до храмов, богов и чужих амбиций, и теперь они наверняка сидели за запертыми дверьми, под кроватями и в разных укрытиях, молясь, чтобы битва миновала их дом.

А схватка только разгоралась.

Два потока огня ударили в небо с крыши шагах в ста. Лизнули соседнюю террасу, разорвали тьму. В их свете Альтсин приметил, как владеющего огнем мага ударяют в спину три стрелы, одна за другой. Мужчина раскинул руки, бьющиеся между пальцами огни засияли ярче, когда тяжелораненый освободил всю накопленную Силу, – и погасли. Однако успели поджечь беседку на ближайшей крыше. Конструкция из тонких досочек мгновенно занялась огнем, освещая окрестности. В сиянии горящей пристройки можно было заметить, как маг ползет в сторону террасы и как из тени выскакивает вдруг невысокая фигурка, падает ему на спину, запрокидывает магу голову и, взблескивая ножом, экономным движением перерезает ему глотку. Альтсин моргнул, а убийцы уже не стало.

«Не то тебе обещали, верно? – послал он мысль мертвому чародею. – Ты должен был сражаться против банды преступников, пугливых и прячущихся по каким-то дырам, в ожидании, пока ты их не найдешь и не поджаришь, а тут – эдакое! Профессиональные убийцы и воры, сражающиеся на своей территории. Надо было просить больше денег».

Как по приказу, весь квартал взорвался отголосками схваток. Звяканье тетив, звон мечей, крики. Похоже, Цетрон решил дать бой и внизу, поскольку большинство звуков шло с уровня земли.

Как бы ни закончилась эта ночь, графу не получить легкой победы.

Он наткнулся на них, перескакивая с крыши на крышу. Двое, оба с мечами в руках, длинные клинки блестели, отражая пламя. Тому, что лежал ближе, Альтсин свалился на спину, оттолкнулся, перекувыркнулся и едва затормозил на краю кровли, где не обнаружилось никакого барьера, а до мостовой было футов тридцать. Оба Праведных оказались мертвы.

Голову того, в кого Альтсин воткнулся, отрубили точным, идеальным ударом, а потом положили подле тела, словно ради некоей мрачной шутки, лицом к спине. У второго была широкая мерзкая рана, идущая через центр груди, наискось, от правой ключицы к левому нижнему ребру. Чистый удар, под которым грудная клетка слегка разошлась, показывая щель, полную вспененной крови. Кровь была светло-красной. Сразу под челюстью мужчины виднелась еще одна рана, вертикальный разрез шириной не больше двух дюймов. Укол в мозг, он знал это наверняка: первый из них погиб от рубящего удара сзади, второй развернулся, поднимая меч, – но слишком медленно. Слишком. Праведный столкнулся с кем-то, кто оказался быстрее него, не сумел даже нанести удар, ему разрубили грудь, а кончик второго клинка вошел в мозг.