Роберт Вегнер – Север – Юг (страница 58)
– Иди-ка сюда, моя девочка.
Она сделала осторожный шажок.
– Ближе. – Указательный палец отца неумолимо шевельнулся. – Еще чуть-чуть. Хватит.
Аэрин легонько потянул носом.
– Розовое масло матери. Сто оргов за унцию. На тебе четыре коровы, ты знаешь?
Мальчишка фыркнул смехом, щеки сестры залил пурпур.
– Отец, я…
– Спокойно, Исанель. Я рад, что тебя начинают интересовать дела взрослых. Тебе идет шестнадцатый годок, сундуки с приданым начинают рассыхаться.
Она покорно опустила голову, заламывая руки. Использовала этот прием с тех пор, как ей исполнилось три года.
– Сыну барона Эрскана исполнилось двадцать, и он ищет жену. Через прабабку ты родственница князя каа-Родрахэ. Полагаю, я приглашу барона в нашу летнюю резиденцию на охоту. Говорят, Баниш завел пару новых соколов. Познакомишься с баронетом, а я договорюсь с его отцом.
Она не выдержала, топнула ножкой, словно молодая козочка, бросив на него строптивый взгляд.
Аэрин тяжело вздохнул.
– Позже я поговорю с матерью. А сейчас, – потер он руки, – я хотел бы узнать, чему вы научились, сидя за гобеленом?
– Что немытый двенадцатилетний мальчишка воняет?
– Исанель!
– Прости, отец. Ты приказал им прийти прямо с дороги, чтобы они чувствовали себя грязными, вонючими и нищими, верно?
– Да, но ты должна знать, что на кочевников такое влияет не слишком-то сильно. Эраф?
– Приве… заве… довел ты до того, чтобы один из них схватился за нож, а потом Йатех его испугал.
– Ох, я едва не померла со страху.
Мальчишка фыркнул.
– Трусишка. Йатех справился бы с ними одной левой, правда, Йатех?
Замаскированная фигура чуть шевельнулась.
– В этом не было нужды, он не собирался использовать нож.
– Именно, дети. Харриб знает и уважает обычаи, а потому не было никакой опасности. Но верно и то, что это немного мне помогло.
– Немного? Он снизил цену на одну пятую.
– Верное замечание, моя дорогая. А что произошло потом?
Мальчишка почесал голову.
– Не… не знаю. Зачем ты приказал ему привести еще триста коров?
– Дурашка. Отец хотел проверить, сколько приличного скота в стаде. Они были готовы привести еще полторы сотни, а значит, где-то столько у них первосортных голов. Остальные будут хуже, но несколько дней на пастбищах и полный водопой наверняка улучшат их вид.
Аэрин глянул на нее, довольный.
– Прекрасно. Итак, мы знаем, что есть у них как минимум две сотни наилучшего скота на свете. А в Хоресте у нас зеленые пастбища и водопой для целого стада. Через десять дней я продам это за пять-шесть оргов за голову.
– И я получу новое платье?
– Если мать простит тебе то, что рылась в ее духах…
– Ох, отец. – Исанель гневно скривилась.
– Отец? – У Эрафа был еще один вопрос.
– Да?
– Ты проговорился о дешевом оружии, и только тогда они согласились. В степи ждут проблем?
Аэрин почувствовал прилив гордости. Его кровь. Хватило пары слов – и сын сделал далеко идущие выводы. Он куда более проницателен, чем губернатор.
– Это нас не касается. Лето вот уже сколько-то лет приходит слишком рано и сушит степи больше, чем обычно. Тогда кочевники сражаются друг с другом за воду и пастбища для стад. Впрочем, губернатор о том знает, через полмесяца все заставы будут усилены.
– А город?
– Город? А что может угрожать нам здесь, за стенами? Не беспокойся, кончится тем, что в будущем году вырастет в цене говядина.
Купец потянулся так, что затрещали суставы.
– А теперь – беги. А ты, моя дорогая, ступай в свою комнату и подожди мать. Только, прошу, без этих своих кривляний.
Он поднялся и шагнул к выходу. Тень из-под стены шевельнулась и направилась следом.
– Любишь меня?
Они лежали, задыхаясь, все еще чувствуя на губах вкус тел друг друга.
– Да.
– Как сильно?
– Ты снова спрашиваешь? Зачем?
– Ответь!
– А если нет…
Она вывернулась, словно ласка, и вот уже сидела сверху. Ухватила его за запястья, придержала одной рукой, второй принялась щекотать.
– Отвечай!
Он выдержал несколько секунд, потом дернулся так, что скрипнула вся кровать.
– Тихо. А то кто-нибудь услышит.
– Думаешь, что кто-нибудь отважится войти в мою комнату? Когда у меня может оказаться открытым лицо?
– Не уходи от темы, ты, гартафанр.
Он захихикал.
– Ты хотя бы знаешь, что значит это слово?
– Я доверяю Харрибу. Отец говорит, что никто не умеет так ругаться, как кочевники. – Она ткнула его пальцем под мышку. – Отвечай.
– Я говорил тебе уже много раз.
– Лишний раз не помешает. А тысячи раз – как раз хватит. Ясное дело, на сегодня… – Она аккуратно дотронулась до его губ. – Ты улыбаешься.
– Да.
– Смеешься с меня, – бросила обвиняюще она.
– Отчего бы? Именно поэтому я в тебя и влюбился. Я был один среди чужих, далеко от дома. А ты научила меня, что такое улыбка. Была как холодный источник посреди пустыни.