Роберт Вегнер – Память всех слов (страница 109)
– Ну и что теперь, нежеланное дитя? – Голос служанки Владычицы Судьбы донесся из-за его спины, узкая ладонь дернула за волосы, а клинок прикоснулся к шее. Он понял, что женщина обращалась не к нему. – Ты насмеялась надо мной тем броском костей. Разнюхиваешь, где тебя не просят, лезешь в чужую игру. А ведь есть и те, кто по тебе тоскует, ох, очень тоскует. Что станешь делать сейчас, когда тот, с которым ты хотела встретиться, стоит перед тобой, а ты не в силах его освободить?
– Я лезу в чужую игру? Я… хм… Прежде чем ты перережешь ему глотку, может, ты ответишь, когда в последний раз ты заглядывала к нашей милой, сладкой и радостной Китчи? Китчи, которая должна была проследить, чтобы на Юге воцарились хаос и смерть? Ты назначила ее, поскольку Агар-от-Огня настолько честен и верен своему слову, что ни за что не нарушит данных обещаний, – голос девушки превратился в ядовитый шепот. – И кто тебе сказал, что я не могу его освободить?
Нож задрожал, а клинок его оцарапал кожу злодея жгучей чертой. Запах крови стал почти вещественным.
Оум… Оу-у-у-ум!!!
Глава 22
Солнце ткнуло Деане раскаленный клинок в глаза, несмотря на
Огромную площадь заполняла толпа еще более густая, чем та, которую Деана видела во время въезда в город. Шелковые стены подняли, открывая дом для взглядов любого, и только шеренги воинов в желтом, зеленом и буром отделяли его внутренности от людей. Деана почти улыбнулась. Соловьи стояли между Буйволами и Тростниками, совершенно не понимая, что судьба их уже предрешена, а эта демонстрация верности извечным идеалам ни к чему не приведет. Глупцы. У Обрара было свое видение. Сто каменных столпов, мраморный купол и Око, пылающее под ним, создавали роскошный амфитеатр, в котором разыгрывалась очередная драма в тысячелетней истории этих южных стран.
Одна династия уходит, вторая возникает.
И все согласно привычной традиции смены власти, в посвисте клинков и фонтанах крови.
Деана видела эту схватку. Широкие удары тяжелой сабли, неторопливые и презрительные, никаких уколов, которые бы закончили «поединок» быстро и милосердно. Обрар хотел, чтобы весь город видел, как рубят их князя, чтобы никто не сомневался, чью кровь пьет Око и кто получает власть. А Лавенерес двигался медленно, неловко, кроме нескольких неуверенных ударов даже не пытался защищаться. Противник обескровил его серией неглубоких ран, было в этом нечто из жертвоприношения мстительному божеству.
Каждый удар сопровождался стоном, рвавшимся из тысяч глоток. Кричала площадь, кричали увешанные людьми стены домов и крыши, прогибающиеся под тяжестью зевак. Группка из шести слонов с Мамой Бо во главе, стоящая у подножия лестницы, трясла головами и неспокойно фыркала в ритме этих криков. Но никто ничего не мог сделать, потому что одетые в огненную красноту гвардейцы Обрара стояли вокруг храма, обнажив сабли, а сопровождавшие их другие цвета – коричневый Буйволов, желтый Соловьев и зеленый Тростников – говорили: Роды Войны принимают происходящее.
Вооруженные люди были везде. Несколько сотен их охраняли храм, остальные – несколько тысяч – разделили площадь на небольшие части, отгороженные друг от друга щитами и копьями.
Деана ощущала силу, бьющую от Ока, наполнявшую ее рот привкусом пепла, а нос – запахами гари. Она чувствовала, как сила пульсирует в ритме криков, наполняющих площадь, и невозможно было понять: крики ли рвут аспект Владыки Огня, или же это он ими управляет. Потом она почувствовала – и это наполнило ее истинным удивлением, – что
Она вышла на дорожку, выкроенную среди толпы двумя стенами щитов. Буйволы стояли по стойке смирно, щит у щита, длинные копья бодали небо с равнодушной решительностью, а высокие шлемы вставали выше голов горожан. Буйволы стояли лицом к людям, спиной к дороге, которой, должно быть, ехал Лавенерес, игнорируя Деану. Но даже иди она голой, никто не смотрел бы на нее, потому что в храме небрежный удар саблей только что выбил оружие из рук Лавенереса, а широкий, почти мясницкий замах поперек груди украсил внутренности Ока полосой кровавых капель.
В следующий миг мощный пинок выбил Слепого Князя за круг. Несколько закутанных в красное гвардейцев подскочили к нему, но их удержал властный жест нового господина Коноверина. Миг Обрар стоял и смотрел на лежащего несчастного. Потом махнул рукой, и двое солдат подхватили Лавенереса под руки и вынесли из храма.
Оставили его на середине лестницы, под солнцем.
Ему даже отказали в почетной смерти в Оке, и теперь весь город должен был смотреть, как их князь истекает кровью.
Чтобы не оставалось сомнений, что он умер.
Метла. Работа. Заметание.
Серые хлопья падают сверху странными спиралями, словно попав в ток воздуха, который не почувствовать и кожей. Сила, собранная в этой комнате, могла уничтожить половину города в одной вспышке, которую увидели бы и за тысячу миль отсюда.
Но он этого не сделает. Не он. Владыка Огня, даже если глядит сквозь свое Око и если ему не слишком нравится увиденное, вмешиваться не станет. Если бы глупость имела честь, то – известное дело, кому бы эта честь досталась.
Но богохульная мысль не меняет ритм его работы. Слуга медленно кружит по каменным плитам, собирая пепел в небольшие кучки, согласно игнорируемый всеми собравшимися.
Мужчина снова надел красный панцирь, нынче выглядящий так, словно собрали его из покрытых лаком кусочков толстой кожи. Его маска, пожалуй, стеклянна, совершенно гладка, без следа и намека на отверстия для глаз; выглядит словно большой карминовый струп, приклеенный к лицу. Но на этот раз воин не надел плащ: похоже, затем, чтобы все видели, что у него нет спрятанного оружия. Его голос сегодня – женщина в платье, подобранном в цвет к его доспеху; она, хотя и опирается на длинный посох, достойна и, некоторым образом, властна. Не понять, кто нынче господин, а кто – слуга. Оба они стоят между двумя тронами, слишком возбужденные, чтобы усесться.
Китчи-от-Улыбки не улыбается. Поглядывая то на картинки, возникающие в пламени, то на хозяина, сидящего на троне и делающего вид, что, кроме него, здесь никого нет, она производит впечатление персоны, которая вдруг поняла, что оказалась не по ту сторону решетки, а цепь, сдерживающая тварь, вовсе не такая крепкая.
Понять, что ты смертен, – очень освежающее чувство, верно, моя дорогая?
Женщина, которая до этого времени носила траурные одежды, нынче облачена в белое. Однако обширный наряд с капюшоном, скрывающим лицо, все еще позволяет ей сохранять инкогнито, а то, как она сидит, намекает, что она просто-напросто дремлет.
Естественно. Любой бы заснул в такой момент.
А еще есть они. Мужчина в наряде пустынных племен и с мечами за спиной, но с незакрытым лицом, и девушка со светлыми волосами, стоящая за троном, на котором сидит хозяин. Смертные. Их здесь не должно быть, но все же.
В удивительные мы живем времена, думает слуга.
Все смотрят в пламя. Видят… Назвать такое сражением – привести к тому, что потолок рухнет им на головы. Это работа мясника – меньше, чем поединок, больше, чем казнь: игра притворства. И теперь, через несколько минут, один князь умрет, а Око взорвется пламенем, чтобы провозгласить победу второго и начало новых времен в Коноверине. Конец пассивности и мягкого обхождения с бунтами рабов, конец снисходительного отношения к их религии. Верные Великой Матери, Служанки – или какие там имена она еще носит – будут уничтожены, а Дальний Юг очистится в крови и огне и поклонится единственному богу.
Даже если тот этого не желает.
Все смотрят.
Женщина вскрикнула так громко, что голос ее прорвался сквозь всеобщий стон, она пробилась через кордон солдат и побежала по лестнице. За ней мужчина в черно-красных одеждах, другой в белом тюрбане и еще несколько. Акт отваги и верности, за который они наверняка заплатят.
Деана улыбнулась. Отравитель ошибся: было их больше, чем пятеро. Восемь… семь, поскольку один из бегущих заколебался и вернулся в толпу, пытаясь спрятать лицо.
Деана добралась до лестницы, и, похоже, теперь ее наконец-то заметили, поскольку между линиями воинов, заслоняющих Око, показались трое в зеленых кафтанах Тростников. Сошли на несколько ступеней и встали, поджидая ее.
Она остановилась на середине лестницы, подле группки, окружившей умирающего мужчину. Не князя, властителя Белого Коноверина, Дитя Огня, а просто мужчину, который истекал кровью точно так же, как и последний из невольников, и точно так же с каждым вздохом приближался к Матери.
Вот только он был ее мужчиной.
Даже если она не говорила ему об этом.
Варала подняла лицо: теперь, заплаканная и ненакрашенная, она выглядела на десять лет старше, чем при первой их встрече. Обеими руками она держала окровавленную голову Лавенереса на коленях и старалась стереть ему рукавом кровь со лба. А ее лицо, скулы, глаза, рисунок рта…
– Ты была права, я никогда не займу твоего места. – Деана взглянула на нее и, хотя та не смогла бы понять этот жест, прикоснулась ладонью к сердцу и лбу. – Сколько лет у тебя заняло возвращение?