Роберт Вегнер – Каждая мертвая мечта (страница 38)

Торин двинулся шагом, приспосабливаясь к шагам проводника. Согласно просьбе, не пытался никого кусать, хотя, если путешествие затянется и конь начнет скучать, он все же попробует использовать зубы.

А может, и копыта.

Они углубились в лес. Детство Кайлеан прошло в Олекадах, и она хорошо помнила тамошние еловые и сосновые заросли, ряды стволов, поросших снизу папоротниками и кустиками травы. Здешние леса были другими, деревья и кусты дико, безумно разрастались, свободное пространство появлялось только там, где поработали люди с железом в руках. Кусты, лианы, заросли, встающие, казалось, с каждой пяди земли. Если вся эта страна выглядит так, то ничего странного, что армия рабов не боялась кавалерии. Здесь десять пеших стрелков могли остановить хоругвь всадников. И ничего странного, что Кахель-сав-Кирху, если именно он и командовал армией, выбрал Халесийскую возвышенность местом для лагеря. Для меекханского пехотинца это были идеальные условия.

Вот только нельзя добиться победы восстания, просто сидя между взгорьями и ожидая чуда.

Они шли гуськом, узкой просекой, вырванной у джунглей. Зелень окружала их повсюду, хотя, передаваемая глазами призрачного пса, она выглядела скорее как серая стена, а туннель, казалось, не имел ни начала, ни конца. В какой-то момент Кайлеан даже почувствовала себя так, словно ее проглотила огромная змея. Несколько раз они сворачивали, петляли и уходили в сторону, но она не слишком-то переживала. Бердеф сумел бы указать ей обратную дорогу даже в ночи и под дождем.

Где-то через четыре часа езды они остановились над потоком, почти речушкой, где им позволили снять повязки, сойти с коней и дать отдохнуть ногам.

Члены чаардана следили за отрядом невольников с интересом, но не нахально. Из нескольких десятков людей осталось лишь пятнадцать, прочие исчезли, растворились в лесу. Наверняка возвратились сторожить Помве. В этот момент их сопровождало трое ветеранов, в том числе седобородый Люка-вер-Клитус, и дюжина легковооруженных. Все действовали умело и быстро, напоили лошадей, раздали сухари и по горстке сушеных фруктов. Постой не должен был затянуться.

– Не боишься, что упадешь с такого большого коня?

Кайлеан даже вздрогнула. Проклятие, она не ожидала, что кто-то сумеет так к ней подкрасться. Рядом стояла Колесо, девушка, которую Йанне подхватил с земли несколькими часами раньше.

– Ты тихая. А я сильно сжимаю его ногами, – произнесла она привычно, наклоняясь и поправляя подпругу.

– Ага. – Худое личико нахмурилось задумчиво, словно Колесу нужна была минутка, чтобы обдумать это простое утверждение. Потом она послала Кайлеан широкую улыбку. – Сильные бедра. А кони вкусные. Я ела.

Ела? Что это значит? Издевается? Смеется над ней, отыгрываясь за то, что они ее поймали? Черные глаза оставались совершенно невинными, но что-то в этом лице заставляло Кайлеан чувствовать себя неловко. К тому же меекх девушки был странным, носовым, шелестящим, раньше она говорила по-другому, без этого акцента.

– Колесо? – Седобородый ветеран быстро подошел к ним, но в движениях его была какая-то осторожность. – Это друзья.

Девушка улыбнулась, а Бердеф, которого Кайлеан призвала миг назад, вдруг переслал ей целую гамму эмоций: беспокойство, страх, гнев. Абсолютно как если бы через миг собирался броситься в битву. В улыбке Колеса было что-то странное. Кайлеан уже видела такие гримасы на лицах людей, охваченных безумием битвы, пьяных от крови и смерти.

– Колесо! – Люка-вер-Клитус схватил черноглазую за плечо, обернул к себе и произнес медленно: – Это друзья. Не они. Понимаешь?

– Носит железо. – Худая ладошка протянулась к Кайлеан, прикоснулась к кольчуге.

– Я тоже. Ступай. Иди проверь, чистая ли дорога впереди. – Он легонько подтолкнул девушку. – Ну, ступай!

Колесо вздрогнула, протерла глаза, улыбнулась снова, уже нормально, потом несколькими прыжками с камня на камень перебралась через речку и скрылась из виду.

Кайлеан смотрела, как движется девушка, с каждым шагом иначе, словно сбрасывая с себя некий балласт, а потом рявкнула:

– Что это, проклятие, было?

Мужчина не отрывал взгляд от стены леса, а выражение его лица стало странно мягким.

– Не что – кто, – поправил он ее тихо. – Колесо, как и сказано. Обычно такого не случается днем, но сегодня она нервничает, потому что ее схватили, а кроме того, вот уже несколько часов она не видит солнца. Насколько я понимаю, скоро придет в себя.

Ну да. Колесо. Не видела солнца и нервничает. Конечно же. В объяснении было столько же смысла, сколько в подтирании крапивой, но одно казалось совершенно ясным.

– Эта девушка – безумна.

– Верно. Но я не знаю второго такого разведчика. Только порой, когда она устала или нервничает…

– Или долго не видит солнца.

– Ага. Тогда она слишком легко уходит. Ну и во время боя. Во время боя – всегда.

– Одержимая?

На пограничье, где племенной магией пользовались так же часто, как и чарами аспектов, разрешенными Великим Кодексом, говорили, что безумцы – это открытые двери для духов и демонов. В Империи таких людей экзорцировали, запирали в башнях или – по необходимости – убивали. Но здесь? В этой странной стране, посредине восстания? Кто знает, каким странностям тут позволяют жить?

«Ты и сама – странность, – подумала она. – Когда бы не чаардан и Ласкольник, ты бы наверняка была сейчас прикована к стене в каком-то храмовом госпитале. Или сгорела бы на костре».

Люка покачал головой.

– Нет. Мы нашли ее в Усварре. На золотом руднике, который мы освободили… который мы пытались освободить. – Что-то странное случилось с его голосом и глазами. Словно лед сковал одно и другое. – Через четверть часа выдвигаемся! – крикнул он вдруг. – Хочешь послушать?

Кха-дар дал четкий приказ: слушать и запоминать, что станут говорить. Собирать информацию не только о том, как велика армия и хорошо ли она вооружена, но и о том, какие люди ее составляют. Но Кайлеан не была уверена, что такая история будет чего-то стоить.

– А зачем?

Ветеран пожал плечами.

– Чтобы ты знала, с кем имеешь дело, как понимаю? Чтобы в следующий раз, если Колесо будет странно себя вести, не пытаться ее оттолкнуть или ударить, как понимаю? Я не хотел бы объяснять генералу, отчего ты погибла.

Да уж! Колесо мало того что была ниже ее и легче, так еще и не воспитывалась в Степях и не сражалась с бандитами и се-кохландийцами, будучи под командованием лучшего кавалериста Империи.

– Не улыбайся так. Ты видела ее в битве?

– А ты меня?

– Ты из чаардана Ласкольника, и я верю, что ты хорошо машешь саблей и бьешь из лука, как понимаю. Но я видел, как Колесо перегрызла взрослому мужчине глотку.

– Зубами?

– Нет, жопой. Ясное дело, что зубами. – Старый солдат перевел взгляд на лес, почесал голову, скривился. – Усварр был золотым рудником под самыми Магархами. Тяжелый рудник, твердые скалы, жилы золотоносной руды между слоями гранита как жаба, расплющенная камнями, некоторые – шириной всего в фут. На таких рудниках работает много детей. Невольничьих детей, понимаешь? Матери на плантациях говорят: лучше бы родить тебя мертвым, чем отдать на рудник. Лучше бы тебя на пол выронили. А Усварр был худшим среди рудников. Понимаешь? Спускали людей футов на сто под землю, туда, где находился главный туннель длиной в четверть мили, а от него шли во все стороны черные дыры в скале, которые глотали ребятенков и не выпускали их никогда. Если какой-то туда попадал, ему давали молоток и долото, несколько мешков для руды и приказывали копать. Еду и воду они получали, только когда выползали с добычей. Некоторые туннели там, говорят, были по несколько сотен локтей длины и шириной вот такими. – Он развел руки на два фута. – Понимаешь. Как черви в земле, ребятенки рыли дыры так, как вела жила, и никогда не выходили к поверхности.

Кайлеан попыталась представить себе: туннель такой узкий, что там можно только ползать на коленях или животе, темнота, сотни, может, и тысячи футов скал над головой.

– Я бы сошла с ума.

– Тебя бы туда не взяли. Слишком большая. Ну, разве что ты была бы аувини – пепельная, и тебя сделали бы стражницей. Ты бы носила кожаный панцирь, короткий меч и кнут.

Это напомнило ей, что Люка сказал раньше Колесу. «Это друзья, не они».

– Они?

– Они. – Он кивнул, а глаза его вдруг сделались дикими и гневными. – Суки, проклятые богами. Аувини – пепельные, рабыни, но высшей касты, знаешь, такие, у кого есть власть над остальными рабами. Некоторым не нужно больше счастья, как понимаю. А знаешь, отчего хозяин рудника послал присматривать баб? Потому что мужчины якобы были мягкими. Потому что порой давали ребятишкам отдыхать – естественно, не задаром, немного развлечения с добрым дядюшкой, особенно если товар был свежим, только принятым на работу… собственно, все едино, мальчик или девочка… понимаешь? Что? Возмущаешься? Стыдишься?

Нет. Она родилась в семье поселенцев в Олекадах. Росла в Степях, хорошо знала, что, если бы ее не приняли Фургонщики, ей и самой пришлось бы найти «доброго дядюшку». За миску еды и угол для сна. Такова жизнь. Но она чувствовала злость. Бердеф ответил на ее настроение, обнажил призрачные клыки. Она почти зарычала, словно пес.

Седой ветеран кивнул.

– Бабы не теряли времени на такие развлечения, зато выжимали из детей все, пока не оставалась только шкурка. Вроде бы именно они придумали крысиную бочку.