Роберт Вегнер – Каждая мертвая мечта (страница 106)

Чтобы войти в эту комнату, Первая Крыса всегда принимал лекарство, поскольку это помещение представляло собой царство хаоса. С порога открывался вид на огромный стол, заваленный документами, и на стены, к которым прикреплены сотни бумажек, рисунков, рукописных примечаний, портретов людей, богов или просто черных пятен, обозначающих неизвестных. Между всеми этими листками бежали линии, созданные из разноцветных веревочек или начертанные поспешными движениями трясущихся рук. Его разум порой требовал молниеносно принимаемых решений.

Люво встал под стеной, центр которой занимало красное пятно, абы как поставленное на листке бумаги. Ана’бог, существо, рожденное из тысяч людей, связанных одной целью, для которых осью и сутью становилась душа несчастного. Крысы все еще немного знали о таком, чтобы делать какие-то конкретные выводы. Казалось, что сведения создателей Великого Кодекса, который описывал бо́льшую часть правил о религии и магии в Империи, были глубже и шире, но во время первых ста лет войн с религиозными фанатиками, владевшими континентом, когда Меекхан выковывал свою силу, множество оригинальных документов пропали или оказались уничтожены. Их же копии часто содержали противоречивую информацию.

В любом случае, это было одно из его заданий. Раскусить, какая сила стояла за событиями на Литеранской возвышенности и в Понкее-Лаа и что связывает их с восстанием рабов на Дальнем Юге. Тут и там присутствовали схожие черты, которые он не мог проигнорировать. Везде царило насилие, опирающееся на религиозные мотивы. На востоке верные Лааль Фургонщики сшиблись с почитающими Галлега се-кохландийцами, в приморской метрополии матриархисты встали против реагвиристов, причем – из самого фанатичного их крыла, а на юге кто-то попытался втянуть Владыку Огня в войну с Великой Матерью.

Хотя в упомянутых событиях дважды проявлялись почитатели Баэльта’Матран, Люво уже отказался от мысли, что это специальная атака против них – направленная на Империю. Но пока что он не делился этим выводом с императором, ведь тот наверняка захотел бы получить четкие доказательства, а их Первая Крыса не имел. Но знал, что матриархисты слишком многочисленны и разбросаны по всему миру, а потому, если бы некто искал религиозного конфликта, то попадал бы на них чаще, чем на остальных. Нет, тут дело в чем-то другом. А ему не хватало знания, не хватало информации.

На столе лежало несколько свежих рапортов с востока, в том числе и от шпионов, находящихся в самом Золотом Шатре, но Люво решил, что заглянет в них через некоторое время. Глядя на пятно красноты на стене и окружавшие его бумаги, он чувствовал, что нечто все еще ускользает от его внимания. Какая-то важная подробность, что соединяет все в логичное целое. Религия и война, кровь, смерть и неизбежное страдание, чтобы умирающее тело открылось для окружающих душ и начался процесс возникновения ана’бога… Но зачем? Для пантеона, да даже и для большинства местных племенных божков такое существо представляло бы если не угрозу, то по крайней мере серьезные проблемы.

Из того, что знал Люво – а у него имелся доступ к по-настоящему запретному знанию, – в большинстве случаев ана’бог был сущностью, лишь наполовину сознающей себя, обычно неспособной к логическим поступкам. Он странствовал, а скорее – буйствовал по миру как разрушительная сила и часто распадался на отдельные сущности, когда составляющий его конгломерат духов оказывался не в силах сохранять единство. Зачем бы тогда кому-то пытаться его создать? На востоке это почти удалось, если бы ту малышку не сняли с крюков – были бы проблемы.

А в Понкее-Лаа? Люво взглянул на листок, на котором с десяток дней назад он сам написал дрожащей рукою слово «стержень». На Литеранской возвышенности стержнем для молодого ана’бога стала Кей’ла Калевенх, верданнская девочка, а в портовом городе? Тут события обладали несколько иной – но одновременно очень схожей структурой. Схватки в городе достигли кульминационной точки, когда обе стороны уже готовились вцепиться друг другу в глотку и отослать тысячи душ… а собственно, куда?

Кем был тамошний стержень, готовый их поглотить? И не смерть ли (а может, конец страданий) этой персоны сделала невозможным возникновение полубога и прекратила религиозные стычки? Не потому ли те закончились так быстро? И кто же – согласно этой логике – станет стержнем на Дальнем Юге? И, прежде всего, зачем этот кто-то хочет призвать к жизни ана’бога?

Люво уже некоторое время перестал задавать себе вопрос «кто?». Для него было пока что рановато, слишком много потенциальных игроков за столом, слишком много интересов переплелось. Это задание придется выполнять последовательно; только когда он найдет ответ на вопрос «зачем», можно будет спрашивать «кто». А потом…

Он найдет способ, чтобы этот «кто-то» заплатил.

Люво отвернулся от стены и сел за стол. Новости с востока… Эккенхард Плаверс, Свободная Крыса, который должен был присматривать за Фургонщиками, рапортовал короткими, экономными фразами насчет ситуации на Литеранской возвышенности. Союз между сахрендеями и верданно пока что казался неразрушимым, даже были заключены первые браки между Найденными Детьми и Фургонщиками, прибывшими из Империи, еще сильнее стягивая узлы между народами. Их соединенные силы, комбинированная армия, опирающаяся на лагеря, пехоту и кавалерию, уже оттолкнула орды Отца Войны далеко на юго-восток за Амерту.

Культ Кей’лы Избранной делался все сильнее, а путь, который он указывал, то есть возвращение воинов Фургонщиков на конские спины, все охотней избирался молодым поколением. Группа чародеев изо всех фургонщицких лагерей нынче переместилась на восточный край земель верданно, чтобы проверить слухи о странных происшествиях подле Урочища, которое называлось Падением Оверта. Пока что от них не было вестей.

Люво потянулся за оловянным стило и под рапортом Эккенхарта написал:

«Во-первых, контролировать связи Фургонщиков и сахрендеев, не допуская возникновения коалиции между ними и другими племенами Великих степей. Не дать возникнуть новой кочевой империи на этой территории. Предположительное время планирования: от пятнадцати до двадцати пяти лет. Важно.

Во-вторых, поддержать фургонщицких жрецов Лааль, культ Избранной не может превратиться в отдельную религию – не пока девочка жива. Попытаться решить вопрос о признании ее авендери Владычицы Степей. Предположительное время планирования: от пяти до десяти лет. Важно.

В-третьих, осторожно предложить помощь с исследованием Урочища. Поддержать магов и ученых. Проверить временную корреляцию с событиями на Вендерладском Болоте и на Багровых взгорьях. Предположительное время планирования: от года до трех лет. Оч. важно».

Эти заметки не были ему нужны, но следовало считаться с возможностью того, что император выполнит свою угрозу и прикажет его казнить. Перспектива смерти Люво не пугала, но он хотел быть уверенным, что его преемник, читая эти бумаги, будет знать, что именно Люво-асв-Нодарес считал важным и какие действия надлежало продолжать ради блага Империи.

Он отложил рапорт на специальную полку с письмами, которые сам считал важными или очень важными. Пора браться за остальное.

Ромбрертен Умверлихт, купец, происходящий из одного из союзнических племен востока, уже месяц находился в большом городе шатров, передвижной столице се-кохландийского царства. Вернее, в самом Золотом Шатре. Это была весьма сложная и опасная операция, в которой Меекхан требовал головы Умверлихта, обвиняя его в предательстве и заговоре с целью бунта против Империи. Одновременно тот же Меекхан отрицал все обвинения в поддержке агрессии верданно и восстания сахрендеев.

Имей Люво чувство юмора, он мог бы посчитать такую ситуацию забавной. В любом случае, их шпион сидел в ближайшем окружении самого Отца Войны, ближе, чем любой из Гончих, и время от времени присылал донесения. Главным образом о том, сколько раз в день Йавениру нужно менять пеленки. Этот старый сукин сын и правда умирал.

Порой он дни напролет бормотал колыбельные, а иной раз снова звал приятелей и друзей, что мертвы вот уже много лет. Иногда расспрашивал о той прекрасной рабыне, которая была его радостью последние полгода. Не помнил, правда, ее имени, но, похоже, прекрасно понимал, кого он должен благодарить за свою вторую молодость, из-за которой он смог командовать в битве с Фургонщиками.

Люво добрался до последних абзацев рапорта и замер. На миг даже перестал дышать. Шпион писал:

«Й. вспоминал нынче о своих прошлых военных триумфах и проклинал имя Киху Дану Кредо. Говорил, что когда бы тот не атаковал верданно под Олекадами и не дал им себя победить, то ему, Отцу Войны, не пришлось бы отправляться на помощь. И тогда он провел бы главную битву в ста милях дальше на восток, поймав Фургонщиков в ловушку между Амертой и местом, которое он называл Леннетр Оверт или Леверт Оверт. У Й. проблемы с дикцией, а потому я не услышал четко. Таков был первоначальный план, но его пришлось изменить, поскольку Й. не мог позволить уничтожить силы Дану Кредо. Обязанности Отца Войны по отношению к сыновьям, как он говорил. Потом Й. провалился в сон и не проснулся, даже когда его переодевали и мыли. Мне думается, он не доживет и до конца года».