Роберт Уилсон – Звездная жатва (страница 92)
Черной субстанции на его руках больше не было. Киндл не знал, куда она подевалась. Впиталась в тело? Испарилась?
— Пить хочу, — прошептал Мэтт.
Киндл принес ему воды. Кожа на руках доктора была свежей, розовой.
— Мне снилась Бет, — сказал Мэтт. — Снилось, что они ее починили.
— Может, и так, — ответил Киндл.
Вечером Мэтт помог ему сложить костер. Они сварили кофе и грелись в обнимку у мерцающего огня.
— Я решил, что ты свалил на ту сторону, — сказал Киндл. — Думал, останется от тебя одна шкурка, как от других.
Мэтт помотал головой. Нет, он принял другое решение.
Киндл выждал достаточно, чтобы тишина стала естественной. Вышли звезды, типично вайомингские, яркие.
— Я связался с Огайо, — сказал он.
— Подключил радио?
Киндл кивнул:
— «Помощники» снова заработали. Полагаю, спустя долгое время. С тех пор как улетел Артефакт Странников, все выключилось. Даже электричество. Видимо, Странники поддерживали работоспособность турбин и тому подобного по всей стране, по всему миру. Теперь все снова работает. Но, как мне сказали, только в Огайо, в зоне вокруг поселения. На других континентах та же история.
— Что за зона?
— Не тюрьма уж точно. Но как я понял, уйдешь слишком далеко — сможешь полагаться только на себя. Ни электричества, ни воды, ни гарантий безопасности.
— Что-то вроде убежища, — сказал Мэтт.
— Эдемский сад, — ответил Киндл. — Как еще сказать? По сути, это и есть сад. За тобой там ухаживают. Пока ты жив, Бог за тобой приглядывает. Заставляет солнце светить, траву расти.
— Они — не Бог, — возразил Мэтт.
— Какая разница?
— Но так только в Огайо, — задумался Мэтт. — Может, когда Артефакт покинет орбиту, все опять перестанет работать.
— Если покинет. «Помощники» говорят, что это еще не решено. Так мне парень из Огайо сказал.
— Война небесная?
— По крайней мере, спор.
Мэтт посмотрел на серую лужайку перед зданием администрации, на местного «помощника» — того, которому он молился.
— А если спросить его…
— Мэттью, он ожил на время, но теперь снова отключился. Если хочешь поговорить с «помощником», тебе надо в Огайо.
Мэтт кивнул. Он то и дело поглядывал на свои руки — новые, свежие руки.
— Думаешь, я заварил эту кашу?
— Остановил Артефакт? — Киндл пожал плечами. Он уже думал об этом. — Кто знает. Речь идет о коллективном решении десяти миллиардов душ, и вряд ли один Мэттью Уилер мог так сильно склонить чашу весов. Но ты уж точно повлиял на ход их дебатов. Заставил оглянуться на то, что остается после них. Может, не ты один. Может, таких, как ты, тысячи в разных уголках Земли. Есть поговорка: хочешь стать Богом, прояви чуточку сострадания. А раз ты еще человек, прояви чуточку человеческого сострадания.
— Ты меня обвиняешь?
— Нет.
— Но тебе это не нравится.
— Нет. — Киндл глотнул кофе, горячего и горького. — Не нравится.
На следующее утро очнулась Бет. Она едва держалась на ногах, но полностью исцелилась. О вошедшей в грудь пуле напоминало лишь пятно свежей здоровой кожи.
Она спросила о Джоуи и полковнике Тайлере. Мэтт рассказал все, не смягчая: о случившемся невозможно было говорить мягко.
Бет внимательно выслушала и надолго замолчала.
Вечером она села у костра с чашкой кофе, то и дело поеживаясь. Разговор Мэтта и Киндла огибал ее, как ручей огибает лежачий камень.
Она время от времени трогала рукой правое плечо, то место, где была — и оставалась — татуировка. «Помощник» ее не свел. Мэтт понял, что одни раны заживают быстрее других.
Ночью она спала, свернувшись калачиком на матрасе на полу фургона.
Утром они отправились на восток, через границу Вайоминга и Небраски.
Том Киндл сказал, что будет ехать с ними какое-то время. Но не долго.
Небраска делилась на две климатические зоны — засушливую на западе, влажную на сельскохозяйственном востоке. К востоку от дамбы Кингсли трасса № 80 пересекала Платт-ривер, питавшую плодородные пойменные почвы, на которых росли кукуруза, свекла, картофель и бобы. Оставшись без ухода этой весной, растения одичали.
За рулем почти все время был Мэтт. Нога еще беспокоила Тома Киндла; от долгого сидения ее сводили судороги. Мэтт ехал через пустые сельскохозяйственные города, симпатичные, но пришедшие в упадок после тяжелой зимы. Брэди, Гетеборг, Лексингтон, Кирни. Иногда рядом с ним в кабине сидел Киндл, но обычно — Бет.
Когда Киндл не слышал, Бет разговаривала о том, что произошло, и том, что может произойти.
— Они еще внутри нас, — заметила она. — Эти, как их… неоциты. — Мэтт кивнул. — И останутся надолго. — Он снова кивнул. — Ты тоже знаешь?
— Да.
— Как и я? То есть… тебе никто не говорил, ты просто знаешь, и все?
— Именно.
— Они внутри нас. Но вроде как спят и ничего не делают. Пока…
— Говори, не стесняйся, — сказал Мэтт.
Слова приобретают волшебную силу, когда их произносишь вслух.
— Пока мы не умрем, — закончила Бет. — И тогда они дадут нам еще один шанс сказать «да». Отправиться с ними.
Мэтт кивнул.
— Как в рай, — сказала Бет. — Типа того.
— Не только нам. Всем, кто живет в том городке у реки в Огайо.
«Всем жителям Эдемского сада», — подумал Мэтт про себя.
Они не стали делать остановку на ночь.
Киндл первым заметил разделительную черту на Артефакте: черный экватор на ярком круге.
— Он разделяется, — передал Киндл услышанное по радио. — Так говорят в Огайо. Будет два Артефакта. Один полетит к звездам. Другой останется.
— Вроде смотрителя, — сказал Мэтт.
— Или местного божка. — Киндл искоса посмотрел на него. — Ты не удивлен.
— Нет, — признался Мэтт.
— Ты знал об этом?
— Да.
— Как?