Роберт Уилсон – Спин (страница 69)

– Да, верно.

– Скорее всего, по собственному желанию. Раньше в телевизоре часто мелькал ее отец. Судя по виду, грозный человек. Такому запугать дочь – раз плюнуть.

– Я не планирую похищать Диану. Просто хочу убедиться, что у нее все хорошо.

Очередной глоток кофе. Очередной задумчивый взгляд.

– Хотел бы я вас успокоить. Скорее всего, у Дианы все отлично. Но после всех скандалов их группа перебралась в самую глушь. Кое-кто из них до сих пор не явился на беседу к федеральному следователю. Так что гостям они не рады.

– А как к ним пробраться? Это вообще возможно?

– Да, возможно. Если они вас знают. Но не уверен, что они примут вас за своего, доктор Дюпре. Могу объяснить, как доехать, но сомневаюсь, что вас впустят.

– Даже если вы поручитесь за меня?

Пастор Кобел озадаченно задумался, затем улыбнулся. Он повернулся к столу, взял клочок бумаги, записал адрес и пару строчек с указаниями.

– Хорошая мысль, доктор Дюпре. Скажете, что вы от пастора Боба. Но все равно не расслабляйтесь.

Ранчо Дэна Кондона, куда отправил меня пастор Боб Кобел, оказалось опрятным фермерским домиком в два этажа, стоявшим в неухоженной долине в долгих часах пути от города. Так себе ранчо. По крайней мере, на мой неискушенный взгляд. Рядом располагался здоровенный амбар, явно нуждавшийся в ремонте, а на поросших сорняком островках грамовой травы паслись несколько коров.

Едва я остановил машину, как с крыльца спрыгнул человек в комбинезоне: двести пятьдесят фунтов живого веса, борода лопатой, недовольная физиономия. Я опустил стекло.

– Частная собственность, шеф, – сказал человек.

– Я приехал повидать Саймона и Диану.

Человек молча смотрел на меня.

– Они знают меня, но не ждут.

– Они тебя звали? А то мы тут гостей не сильно жалуем.

– Пастор Боб Кобел сказал, что не прогоните.

– Сказал, значит? Вон оно как.

– И просил передать, что я совершенно безобиден.

– Пастор Боб, значит? Ну а документы у тебя есть?

Я достал удостоверение. Человек стиснул его в ладони и удалился в дом.

Я ждал. Опустил все стекла, и в салоне зашептал сухой ветер. Солнце клонилось к закату, опоры крыльца отбрасывали тени, словно гномоны на солнечных часах, и тени эти уже заметно удлинились, когда человек вернулся, отдал мне удостоверение и сказал:

– Саймон с Дианой примут тебя. Ты уж прости за прохладную встречу. Меня звать Сорли.

Я выбрался из машины и пожал ему руку. Хватка у него оказалась крепкая.

– Аарон Сорли. Почти для всех я брат Аарон.

Заскрипела сетчатая дверь. Брат Аарон впустил меня в дом и вошел следом. Внутри было по-летнему жарко, но живенько. Мимо – где-то на уровне моего колена – с хохотом промчался малыш в хлопчатобумажной футболке. Мы прошли мимо кухни, где две женщины готовили ужин – судя по всему, на приличное количество едоков, ибо на плите булькали галлоновые кастрюли, а на разделочной доске громоздился капустный холм.

– У Саймона с Дианой своя спальня: вверх по лестнице, последняя дверь направо. Можешь подняться.

Но в услугах гида я больше не нуждался, ибо на верхней ступеньке меня поджидал Саймон собственной персоной.

Ершиковый наследник выглядел слегка помятым жизнью. Неудивительно, ведь я не видел его уже двадцать лет – с той самой ночи, когда китайцы обстреляли полярные артефакты. Он смотрел на меня и думал, наверное, о том же самом. Улыбка его была по-прежнему примечательной, широкой и щедрой: великодушная улыбка, такой не преминул бы воспользоваться Голливуд, люби Саймон мамону больше, чем Иисуса. Руки он мне не подал, зато обнял и воскликнул:

– Милости просим, Тайлер! Тайлер Дюпре! Прости, если брат Аарон был с тобою резок. Посетители нечасто сюда забредают, но раз уж ты вошел в нашу дверь, то увидишь, что здесь не скупятся на хлеб и доброе слово. Мы бы и раньше тебя пригласили, вот только ни капли не верилось, что ты рискнешь отправиться в такое путешествие.

– Я здесь по счастливой случайности, – сказал я. – Приехал в Аризону, потому что…

– О да, я в курсе, кое-какие новости до нас все же доходят. Ты приехал сюда с морщинистым человеком. Ты его врач.

Он проводил меня по коридору к двери кремового цвета – их двери, двери Саймона и Дианы.

За дверью оказалась комната, уютная, но застрявшая в безвременье: в углу двуспальная кровать с комковатым матрасом, прикрытая стеганым ватным одеялом, на окне льняная занавеска в желтую полосочку, на дощатом полу тканая дорожка. У окна кресло. В кресле Диана.

– Рада тебя видеть, – сказала она. – Спасибо, что нашел время заехать. Надеюсь, мы не отвлекли тебя от работы.

– Мне самому захотелось отвлечься. Как у тебя дела?

Саймон подошел к окну, встал рядом с Дианой, положил руку ей на плечо и застыл.

– Дела у нас хорошо, – ответила Диана. – Не богатеем, но справляемся. В такие времена лучшего ожидать не приходится. Ты извини, Тайлер, что мы перестали выходить на связь. После неприятностей в «Иорданском табернакле» не так-то просто доверять миру за пределами церкви. Ты, наверное, об этом слышал?

– А неприятности грандиозные, – вставил Саймон. – Сотрудники Нацбезопасности конфисковали церковный компьютер. И копир. Забрали и не отдали. Само собой, мы не имеем никакого отношения ко всей этой чепухе с рыжей телицей. Мы лишь раздавали прихожанам какие-то брошюрки – ну, ты понимаешь, чтобы люди сами решили, надо им это или не надо. А потом федералы вызывают нас на допрос – нет, ты представляешь? Выходит, в Америке Престона Ломакса раздавать какие-то брошюрки – это страшное преступление.

– Надеюсь, никого не арестовали?

– Из ближнего круга никого, – ответил Саймон.

– Но все перенервничали, – добавила Диана.

– И стали задумываться о вещах, о которых прежде не задумывались, – подхватил я. – О письмах, телефонных звонках… Вам, наверное, приходится осторожничать.

– О да, – сказала Диана.

– Еще как приходится, – сказал Саймон.

На Диане была хлопчатобумажная дамская сорочка, прихваченная в поясе; на голове – белый в красную клетку платок, похожий на домашний хиджаб. Никакой косметики; впрочем, в косметике Диана не нуждалась. Наряжать Диану в убогое платье – все равно что прятать фонарь под соломенной шляпой. Напрасный труд.

Тут до меня дошло, насколько я изголодался по ней. Изголодался до неприличия. Рядом с ней мне сделалось так хорошо, что даже неловко рассказывать. Уже два десятка лет мы поддерживали поверхностные отношения. Двое людей, когда-то понимавших друг друга. Я не был готов к учащению пульса, к чувству невесомого ускорения, которое Диана рождала во мне, просто сидя в деревянном кресле и поглядывая на меня – на меня и сразу в сторону. Когда наши взгляды пересекались, на щеках ее проступал едва заметный румянец.

Все это было нереально и нечестно, нечестно – то ли по отношению к ней, то ли ко мне. И вообще, зря я сюда приехал.

– А у тебя как дела? – спросила она. – Как видно, до сих пор работаешь на Джейсона? Надеюсь, у него все хорошо.

– У него все отлично. Передавал тебе сердечный привет.

– Сомневаюсь, – улыбнулась она. – Это не в его стиле.

– Он изменился.

– Неужели?

– В последнее время о Джейсоне много говорят, – заметил Саймон, по-прежнему сжимая ее плечо: смуглая узловатая кисть на светлом хлопке. – О Джейсоне и о морщинистом человеке. О так называемом марсианине.

– Он не «так называемый», – возразил я. – Он родился и вырос на Марсе.

– Если ты говоришь, значит так и есть, – моргнул Саймон. – Но, повторю, всякое болтают. Всем известно: Антихрист уже среди нас, и, может статься, он уже прославился и не торопясь замышляет свою напрасную битву. Так что мы внимательно присматриваемся ко всем публичным фигурам. Не хочу сказать, что Вон Нго Вен и есть Антихрист, но, сделай я такое предположение, в одиночестве бы не остался. Ты с ним близок, Тайлер?

– Мы разговариваем время от времени. Но не думаю, что он Антихрист. Он не настолько амбициозен.

Хотя И Ди Лоутон поспорил бы с этим утверждением.

– Все-таки его персона вызывает у нас некоторые опасения, – сказал Саймон, – поэтому Диане сложно поддерживать связь с семьей.

– Потому что Вон Нго Вен может оказаться Антихристом?

– Потому что нам не хочется привлекать внимание влиятельных людей, когда конец света столь близок.

Я не знал, что на это ответить.

– Тайлер с дороги, – сказала Диана. – Наверное, он хочет пить.

– Не желаешь освежиться перед ужином? – Саймон снова сверкнул улыбкой. – У нас полно газировки. Любишь «Маунтин дью»? Принести?