Роберт Уилсон – Спин (страница 67)

И Ди сидел на диване неподалеку от барной стойки и целенаправленно надирался. Казалось, он удивился моему появлению. Встал, схватил меня за руку и усадил на виниловую скамеечку напротив своего дивана.

– Выпьешь?

– Не успею. Я ненадолго.

– Выпей, Тайлер. Хоть настроение себе поднимешь.

– Вы, как вижу, себе уже подняли. Просто скажите, что вам нужно, Эд.

– Когда мое имя звучит как оскорбление, я сразу вижу, что человек сердится. Ты чего такой злой? Из-за подружки и доктора? Как там его, Мальмштейн? Чтоб ты знал, это не я устроил. Я даже отмашку не давал. Подручные переусердствовали, сделали все от моего имени. Просто чтоб ты знал.

– Дрянное оправдание дерьмовому поступку.

– Ну наверное. Виновен по всем пунктам. Извиняюсь. Ну что, можно сменить тему?

В тот момент у меня была возможность уйти. Остался я, пожалуй, потому, что Лоутона окутывала аура тревоги и отчаяния. Он по-прежнему умел изобразить беспардонное высокомерие, столь обожаемое членами его семьи, но больше не был уверен в себе. В паузах между словоизвержениями он не находил места своим рукам. Теребил подбородок, приглаживал волосы, складывал и раскладывал салфетку. Последняя пауза затянулась на половину второго стакана (из выпитых в моем присутствии; для него этот стакан явно не был вторым). Мимо нашего столика проплыла официантка, бросив на И Ди веселый и даже фамильярный взгляд.

– У тебя есть некоторое влияние на Джейсона, – наконец сказал тот.

– Если хотите поговорить с Джейсоном, почему бы не сделать это без посредников?

– Потому что не могу. По очевидным причинам.

– Так что вы хотите ему передать?

Какое-то время И Ди внимательно смотрел на меня, потом опустил глаза на свой стакан:

– Скажи ему, чтобы похоронил марсианский проект. В буквальном смысле. Выключил холодильники. Чтобы все репликаторы сдохли.

Настала моя очередь делать скептический вид.

– Вы же знаете, насколько это маловероятно?

– Тайлер, я не дурак.

– Тогда зачем…

– Он мой сын.

– Неужто поняли?

– У нас были политические трения – и что, из-за этого он перестал быть мне сыном? Думаешь, я такой тупой, что не вижу разницы? Да, я с ним не согласен, но это не значит, что я его не люблю.

– Я знаю о вас лишь то, что видел собственными глазами.

– Ничего ты не видел.

Он собирался сказать что-то еще, но передумал. Помолчал и заговорил снова:

– Джейсон – пешка в руках Вона Нго Вена. Хочу, чтобы он очнулся и понял, что творится.

– Он всегда был пешкой. В ваших руках. Вы его так воспитали. Просто вам не нравится, что кто-то способен на него влиять. Кто-то, кроме вас.

– Это бред. Нет, ладно, раз уж мы друг другу душу изливаем, может, ты и прав. Не знаю. Наверное, всем нам нужен семейный психолог, но дело не в этом. Дело в том, что все важные люди нашей страны влюбились в Вона Нго Вена и его репликаторов сраных. Тут все очевидно: недорогой проект, внушающий доверие избирателям. А даст он результат, не даст – кому какая разница, ведь других вариантов нет, а конец близок, и все проблемы станут выглядеть иначе в свете красного восхода. Что, не так? Этот проект подадут под нужным соусом, назовут рискованной ставкой в азартной игре, но, по сути дела, это ловкость рук, фокус, чтобы отвлечь внимание простаков.

– Любопытное допущение, – заметил я, – но…

– Допущение? Будь это допущение, я бы сейчас с тобой не разговаривал. Если намерен со мной поспорить, задавай правильные вопросы.

– Например?

– Например, кто такой Вон Нго Вен? Конкретно, кто он такой? Кого представляет, какие у него реальные цели? Что бы ни болтали по телевизору, он вовсе не Махатма Ганди в образе гнома. Он здесь потому, что ему что-то от нас нужно. И было нужно с самого начала, с самого первого дня.

– Вы о запуске репликаторов?

– Естественно.

– Это преступление?

– Неправильный вопрос. А вот тебе правильный: почему марсиане сами не запустили своих репликаторов?

– Потому что не осмелились говорить от имени всей Солнечной системы. Потому что такие вещи не делаются в одностороннем порядке.

– Да, Тайлер, это расхожее мнение. – Он закатил глаза. – Разглагольствовать о мультилатерализме и дипломатии – это все равно что сказать «я тебя люблю»: так куда проще кого-нибудь трахнуть. Если только марсиане – не ангелы Господни, спустившиеся с небес, дабы оборонить нас от зла. Но я думаю, ты в это не веришь.

Вон так часто это отрицал, что спорить было бессмысленно.

– Просто глянь на их технологию. Эти коротышки уже тысячу лет развивают биотех самой высшей пробы. Если бы хотели заселить галактику наноботами, давно уже заселили бы. А почему они этого не сделали? Если не считать, что они попросту заиньки. Почему? Ясно почему: потому что боятся возмездия.

– Ответной атаки гипотетиков? Они знают о гипотетиках не больше нашего.

– По их утверждениям. Но это не значит, что марсиане их не боятся. Ну а мы – мы же те самые кретины, которые палят ядерными ракетами по полярным артефактам! Да, возьмем ответственность на себя, это запросто, почему бы и нет? Господи, Тайлер, просто оцени расклад: это же классическая подстава, такая ловкая, что круче некуда!

– Или же вы параноик.

– Да ну? Изложи-ка мне суть паранойи с прибросом на самый разгар Спина! Все мы параноики. Все мы знаем, что нашу жизнь контролируют недоброжелательные и могущественные силы. А это, собственно, и есть определение паранойи.

– Я всего лишь врач общей практики. Но умные люди говорят…

– Ты, конечно, про Джейсона. И Джейсон обещает, что все будет хорошо.

– Не только Джейсон. Вся администрация Ломакса. И почти весь конгресс.

– Они спрашивают совета у ученой братии, а все яйцеголовые, как и Джейсон, зачарованы репликаторами. Хочешь знать, что движет твоим дружком, твоим Джейсоном? Страх им движет. Джейсон боится умереть в неведении. В нынешней нашей ситуации если он умрет в неведении, то и все человечество умрет в неведении, а это пугает Джейсона, его до усрачки пугает мысль, что целый условно разумный вид будет стерт с лица Вселенной, так и не поняв почему и за что. Ты бы лучше не паранойю мою диагностировал, а занялся Джейсоновой манией величия. Он же определился с целью своей жизни: разобраться, что такое Спин, а потом и помирать не жалко. Тут объявляется Вон, предлагает ему подходящий инструмент, и Джейсон, ясно, ведется как миленький: это же все равно что подарить пироману спички.

– Вы и правда хотите, чтобы я ему все это передал?

– Я не… – И Ди вдруг пригорюнился (или у него просто подскочил уровень алкоголя в крови). – Я думал, раз уж он к тебе прислушивается…

– Вы же сами только сказали, что вы не дурак.

– Может, и не дурак. – Он закрыл глаза. – Не знаю. Но я должен попытаться. Понимаешь? Чтобы совесть не замучила.

Я пребывал в изумлении: И Ди только что признался, что у него имеется совесть.

– Буду с тобой честен. Такое чувство, что я смотрю на крушение поезда, только в замедленной съемке. Машинист еще ничего не понял, но колеса уже сошли с рельсов. Ну и что мне делать? Не слишком ли поздно дергать стоп-кран? Не слишком ли поздно орать «берегись»? Не знаю. Но он мой сын, Тайлер. Машинист этого поезда – мой сын!

– Он в такой же опасности, как и все остальные.

– По-моему, все это неправильно. Даже если проект окажется успешным, мы не получим ничего, кроме абстрактной информации. Да, Джейсону и этого хватит, но весь остальной мир останется недоволен. Ты не знаешь, что за человек Престон Ломакс. А я знаю. Ломакс будет более чем счастлив назначить Джейсона виновником неудачи и отправить его на виселицу. Многие ребята из его администрации хотят закрыть «Перигелий» или передать его военным. И это еще лучший вариант. А в худшем гипотетики недовольно поморщатся и обесточат Спин.

– Боитесь, что Ломакс закроет «Перигелий»?

– Я построил этот фонд. Ясное дело, мне не безразлична его судьба. Но я здесь не из-за этого.

– Могу передать ваши слова Джейсону… Но вы и правда считаете, что он передумает?

– Я… – Теперь И Ди рассматривал столешницу, мутные глаза его начали слезиться. – Нет. Это же очевидно. Но если он захочет поговорить… Пусть знает, что я всегда готов. Если Джейсон захочет. Я не стану превращать наш разговор в пытку. Честное слово. Ну – если он захочет.

Казалось, он открыл потайную дверь, из-за которой хлынуло его одиночество.

Джейсон предположил, что И Ди явился во Флориду в рамках некоего макиавеллистского плана. Прежний И Ди – да, может быть. Но передо мной сидел новый И Ди – стареющий, полный раскаяния, недавно лишившийся власти человек, ищущий стратегические решения на дне стакана. Человек, которого привела сюда его совесть. Его чувство вины.

– С Дианой говорить не пробовали? – спросил я уже помягче.

– С Дианой? – Он пренебрежительно махнул рукой. – Диана сменила номер телефона. Не могу с ней связаться. Да, и она завязла в этой долбаной секте: конец света и все такое.

– Это не секта, Эд. Обычная церквушка с нестандартной трактовкой священных текстов. И Диана, в отличие от Саймона, не так уж сильно в ней завязла.