Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 970)

Итан обнял Саттон, его руки были теплыми и успокаивающими. Саттон чувствовала его силу, и это внушало уверенность.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Саттон. – Почему?

Голос Айви был спокойным и жутким, отрешенным и яростным одновременно. Как же они не заметили огонь, пылающий в душе этой женщины, когда говорили с ней изо дня в день?

– Ты понятия не имеешь, чего мне стоило расти без тебя. Я хочу, чтобы ты знала. Чтобы поняла.

– Ты говорила, что у тебя было прекрасное детство…

– В моем воображении. На самом деле это был ад. Меня бросили. Я застряла в жуткой дыре, приюте, потому что меня не хотели отдавать приемным родителям.

– Почему? Что с тобой не так? – спросил Итан.

– Со мной все отлично, – ответила она, прищурившись и повысив голос, и придвинулась ближе. – Со мной всегда все отлично. Такой уж я родилась. Благодаря тебе, мама.

Теперь ее голос звенел, отскакивая эхом от книг.

– Не я тебя такой сделала, Айви. Я приняла тебя, когда ты появилась в городе, без друзей и в одиночестве. Ты пришла после дождя, похожая на едва не утонувшего котенка, и села за мой столик в «Старбаксе», зная, что я сжалюсь над тобой и приму. Я познакомила тебя со своими друзьями, со своей семьей. Позволила войти в мою жизнь. Я разделила ее с тобой, добровольно и с радостью. И чем ты мне отплатила? Накачала моего мужа наркотиками, убила моего ребенка, похитила незнакомку и сожгла ее, и все, чтобы разрушить мне жизнь? Ты больна. Ты безумна, и твоя душа черна.

– Я не сразу ее сожгла, сначала задушила. Это просто расходный материал, средство. Но ты права. Моя душа черна. Того же цвета, как душа моей матери.

– Ты нездорова.

Айви рассмеялась:

– Я давно это знаю. Другие люди сразу это видят и избавляются от меня. А ты нет. Забавно, что именно ты так и не догадалась. Ты такая дурочка. Такая пустышка. Ни на что не способна. Ты пуста. Как и твои глупые дрянные книжонки. Даже Итан считает твои романы дерьмовыми.

– Неправда, – вставил Итан, но Саттон его перебила:

– Я, по крайней мере, честно зарабатываю на жизнь. А чем на самом деле занимаешься ты, Айви? Ты точно не биржевой брокер, как утверждаешь. И все эти командировки, твои истории о поездках, о местах, где ты побывала, и людях, с которыми познакомилась. Все это ложь, верно?

Айви подошла к окну и выглянула наружу.

– Ну, я умею гораздо больше, чем какой-то там брокер. Тебе понравился взлом ваших компьютеров? Ты должна гордиться мной, мама. Ты родила гения. Я знаю о компьютерах больше, чем ты узнаешь за всю жизнь. Больше, чем Джобс и Гейтс, вместе взятые. Я могу сделать с компьютерами все, что захочу. Заставить их атаковать. Собирать информацию. И все это не оставляя следов.

– Но ты оставила следы, – возразил Итан. – Ты поменяла пароль на компьютере Саттон после того, как нашла пароль для меня, и до того, как ноутбук передали полиции. «Итан убил нашего ребенка» – это несколько чересчур, тебе не кажется?

– А мне он кажется очень уместным, и я оставила след, потому что хотела, чтобы ты знал. Неужели вы думали, что я позволю вам закончить эту историю невредимыми? Все прошло идеально. Именно так, как я планировала, с начала и до конца. А теперь – грандиозный финал.

– Вот как? – подняла бровь Саттон. – Так идеально, что полиция знает, кто ты? Они затравят тебя как собаку.

Айви снова засмеялась. Саттон поняла, что она наслаждается происходящим.

– Ты знаешь, мама, однажды меня чуть не удочерили. Я была такой симпатичной. Это случилось, когда мне было девять. Я прожила у них меньше трех месяцев, а потом они отправили меня обратно. Я им не понравилась. Они решили, что во мне есть червоточина. Так они сказали в приюте. Во мне есть «червоточина».

– Могу себе представить, – произнес Итан, но Айви погрузилась в воспоминания и проигнорировала его или не услышала.

Она мягко поглаживала щеку револьвером, лаская себя металлом.

– У них была собака. Ой, только не распускайте нюни, я не сделала псу ничего плохого. Его хозяева были говнюками. Однажды ночью я подложила говяжьи кости им в постель, чтобы пес их покусал. Как вам такая червоточина?

– Ты совершенно не в себе, – сказала Саттон.

Айви мило улыбнулась – эту идеальную улыбку Саттон видела уже сотни раз.

– О да, я такая благодаря тебе. Ты же меня бросила. Я была тебе не нужна. Что за женщина не хочет своего ребенка? А, точно. Ты. Ты никогда не хотела ребенка. Ни тогда, ни с Дэшилом, ни сейчас.

– Мне было тринадцать, Айви. Я сидела в тюрьме. Неужели ты ожидала, что, как только я выйду, то сразу же найду тебя и мы заживем счастливо?

– Саттон, – предупредил ее Итан, но она не собиралась просто выслушивать обвинения.

– Давай будем реалистами, Итан. У Айви в руках револьвер. Она уже убила двух человек лично и велела убить еще двоих. Мы не отговорим ее не убивать нас. Не избежим пули в голову.

Айви рассмеялась:

– Ты права. Вы оба уже мертвецы. Никто не придет вас спасать. Видишь ли, в соседнем городке кое-что произошло. Те, кто не занят в происшествии на площади, уже едут на юг. Когда они поймут, что ошиблись, и вернутся сюда, вы уже будете мертвы, а я уеду.

– Так ты все это спланировала, да? – спросил Итан.

– Я планировала это много лет, свинья. Кстати, ты ужасен в постели. Вялый член. Никак не вставал. И целуешься небрежно. Не знаю, как она это выдерживает.

А к Саттон она обратилась совершенно другим тоном, настороженным и полным любопытства:

– Я думала, ты хотя бы узнаешь меня, когда я тебя нашла.

– Ты совершенно на меня не похожа.

– Но я похожа. Если ты зачала меня со своим милым панк-рокером Хайденом Стоуном, добавь рыжие волосы и голубые глаза, и я буду вылитой копией. Разве ты не видишь? Или ты придуриваешься, Элизабет?

Услышав это имя, Саттон вздрогнула. В памяти всплыли черные волосы и самодельные татуировки Хайдена Стоуна. Она с трудом заставила себя вспомнить его лицо, которое забыла за столько лет. По крайней мере, теперь она знала, от кого забеременела в ту ночь. К горлу поднялась желчь.

– Больной урод. Воспользоваться мной вот так. Если твой отец он, понятно, почему ты родилась психопаткой.

– Он сказал мне, ты сама этого хотела. Даже просила. Да, представь себе, мама. Я разговаривала с милым папочкой. Он прекрасно тебя помнит. То есть помнил. Его тоже больше нет. И не думай, что я сделала это из-за тебя. Он был просто мусором, как и вы.

Саттон покачала головой, и темные волосы закрыли лицо как саваном.

– Какое же ты разочарование, Айви. После стольких лет, вместо того чтобы просто сказать, кто ты, как нормальный человек, устроила такое, чтобы почувствовать себя особенной.

Саттон встала. Айви взмахнула револьвером.

– Сядь.

Саттон сделала шаг, потом еще один.

– Я могла бы стать твоей матерью. Я была твоим другом, но этого явно недостаточно. Тебе ведь всего было бы мало, правда? Всего и всех.

В глазах Айви вспыхнула черная ярость.

– Когда ты умрешь, а я заберу все, этого будет достаточно.

Она прислонилась к дверному косяку, взяла револьвер обеими руками, и на ее лице заиграла улыбка.

– Ты знаешь, как это было просто? Сунуть в его ротик шприц и надавить? Он умер почти мгновенно.

Саттон остановилась.

– Нет, Айви. Не надо. Прекрати!

– Ни боли, ни сопротивления.

– Я тебя предупреждаю…

Итан тоже вскочил на ноги и встал справа от Саттон, плечом к плечу. Он едва сдерживал ярость, Саттон буквально чувствовала исходящие от него волны гнева.

Айви этого не заметила, а может, ей было все равно, она потеряла голову, увлекая их за собой в пропасть.

– А знаешь, я видела, как ты его обнаружила. Я спряталась в шкафу и ждала. Хотела увидеть твою реакцию. Когда я пробралась в дом, вы оба были пьяны и храпели. Итан лежал в своей комнате, в полной отключке. Я наблюдала за вами обоими. А потом увидела ребенка. И чуть не передумала. Дэшил был невинен. Я чуть не ушла домой за револьвером, чтобы пристрелить вас обоих. Но я знала, что это будет слишком легко для вас. Вы должны страдать. Должны ощутить боль. И сейчас это произойдет.

И она выстрелила.

Смерть и возрождение

А потом все произошло одновременно.

Айви снова спустила курок.

Итан нырнул вправо.