Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 704)
– Я подозревал что-то подобное.
– Правда? Может, тебе что-то известно, что нам пригодится?
– Он никогда не говорил об этом.
Мужчина подался вперед и тихонько проговорил:
– Кристофер, что произошло тогда в доме?
– Тебе не понравится.
– Я знаю про наркотики. Теперь это не имеет значения.
– Да, пожалуй, не имеет…
Парень уставился на царапины на столешнице, словно пытаясь разгадать таящийся в них смысл.
– Мы просто тусили. Как обычно. У девчонок были эти колеса, и они предложили их нам. Сказали, клевая штука. Джек не стал, он вообще ни разу не пробовал наркотики. Я бы тоже не стал, но тогда Иден подняла бы меня на смех, так что я притворился, будто проглотил таблетку, а на самом деле спрятал ее в руке и потом утопил в унитазе. Но девчонок сильно зацепило, только ничего хорошего в этом не было. Их ужасно клонило в сон, и в итоге они чуть ли не в зомби превратились. Ханна куда-то ушла полежать, а Иден в конце концов отрубилась на диване. В какой-то момент я сказал Джеку что-то вроде: «Как бы мне хотелось ее добиться». То есть я любил ее, папа. Она была просто…
Он вдруг умолк.
– Кристофер.
Парень взял себя в руки.
– И тогда Джек сказал: «Брось, просто будь смелее, чувак». А я ему такой: «Ты о чем вообще?» Она к тому времени уже полностью отключилась. Ну он начал нести свою обычную ахинею, типа, не позволяй им помыкать собой, они вообще не понимают, чего хотят, пока ты сам не сделаешь, что ты хочешь.
– И ты его слушал?
– Нет! Но Джек потом говорит, типа: «Я тебе сейчас покажу». Ну и подошел к ней, а я подумал сначала, что он только прикалывается. А он возьми и сунь руку ей между ног. То есть на ней были пижамные шорты, такие, с мордочками котиков, и вот он сует под них руку. Я ему говорю, прекрати немедленно, и хватаю его, а она вдруг просыпается и как заорет, как будто ее режут. И потом набрасывается на Джека, словно на полном серьезе собирается его убить. Он удерживает ее за запястья, а я пытаюсь растащить их, ну она и хватает меня за горло. Так хорошо впивается в кожу ногтями. Потом прибегает Ханна и тоже вписывается в эту кучу-малу. Мне наконец-то удается освободиться, и тут Иден начинает угрожать Джеку. Типа, он за это заплатит. Ханна тоже выходит из себя, ну Джек и решает, лучше убраться отсюда подобру-поздорову. Смотрит на меня и говорит, уладь тут все, на хрен. И они уходят.
– И что произошло потом?
– Я хотел поговорить с Иден, но она просто замкнулась в себе. Позвонила своей маме, но та не ответила, и это вроде как окончательно ее добило. Она немного поспала, а я просто сидел там. Потом Иден проснулась, посмотрела на меня и только и сказала: «Убирайся». Знаешь, так, по-настоящему холодно. Ну я и ушел. Сначала гулял, а потом отправился домой.
– Кристофер, посмотри на меня.
Парень встретился с ним взглядом.
– Ты точно ничего не сделал этой девушке?
Он помедлил. Всего лишь секунду. Даже меньше секунды. Какую-то долю. И все же она была, эта мельчайшая приостановка в потоке времени.
– Богом клянусь, папа. Ты мне веришь?
– Конечно, верю, – ответил Мишель.
После этого ему велели уйти. По пути домой мужчина размышлял о том, что произошло в огромном доме Бондурантов, о сыне наедине с девушкой, которую тот любил, но не мог добиться. Мишель вспомнил, как Кристофер вел себя по возвращении домой в четыре утра. И выражение лица детектива, когда она увидела царапины у него на шее. И недавнюю паузу в долю секунды перед его клятвой, что ничего плохого он не делал. Мужчина думал обо всех этих вещах, но никаких заключений из них не выводил. Его разум просто не смел проследовать туда, куда подталкивали эти мысли. Потому что Кристофер не мог этого сделать. Нет, это невозможно.
Мишель позвонил Элис, и они встретились во тьме. Неописуемо хорошо было затеряться в ее теле. А как она двигалась почти невесомо на нем, как обжигала ее обнаженная кожа. После обоюдного оргазма они долго сидели обнявшись. Ему хотелось остаться здесь навсегда, на этой темной пустынной стоянке, в окружении теней и деревьев. Это место как будто не существовало.
А потом снова пришло одиночество. Воскресенье тянулось целую вечность в ожидании звонка Элис с вестью, что она убедила Ханну раскрыть правду.
Во второй половине дня дешевый телефончик наконец-то разразился трелью, но это оказался Кантор. Он спешил к нему. И в его голосе отчетливо различались плохие новости. За двадцать минут, что потребовались адвокату на дорогу, Мишель успел перебрать ужасный перечень всевозможных событий. Кристофера избили в тюрьме. Обнаружена еще более обличающая улика.
– Вы разговаривали с ними? – буквально на пороге спросил Кантор.
– С кем?
– С журналистами, Мишель. Газета «Геральд».
– С какой стати мне с ними разговаривать?
– Расскажите мне об Элис Хилл.
– Что им известно? – помолчав, спросил Мишель.
– Все. У них есть фото вас двоих в страстных объятьях.
– Даже не знаю, что сказать.
– Скажите, например, как долго вы вместе с этой женщиной?
– Три месяца.
– И посты в «Твиттере» – ее работа?
– Да.
– Чем она еще занимается?
– Пытается заставить Ханну признаться.
– В чем признаться?
– Что та лжет о том, что Джек пробыл в ее комнате всю ночь.
– Хм, что-то подсказывает мне, что рассчитывать на это больше не стоит. – Адвокат вздохнул. – Послушайте, Мишель, перво-наперво, я вовсе не против всех этих вещей. Теоретически. Реальное доказательство, что Ханна и Джек врут полиции, было бы для нас даром небес. Вот только действовать нужно с умом. Если собираетесь выступить против сына Оливера Пэрриша, нужно при этом не допускать ошибок. А спать с мачехой Ханны – несомненная ошибка.
– Эта мысль приходила мне в голову.
– Но тяга непреодолима?
– Я люблю ее.
– Понятно…
– Так и что теперь?
– Вы должны перестать встречаться с Элис Хилл. Если она попытается связаться с вами с какой-либо информацией касательно дела вашего сына, пускай звонит мне. Никаких исключений.
– Принято.
– Мне следовало бы отстранить вас.
– И вы можете это сделать?
– Мы ведь в Америке. Здесь кого угодно можно отстранить.
– Я предпочел бы, чтобы вы этого не делали.
Кантор кивнул, но дружелюбия в его поведении уже не проявлялось, и Мишель сомневался, что расположение адвоката когда-либо вернется.
– И вот что я вам скажу. Об освобождении под залог можно забыть.
– Но ведь это я провинился, не он.
– В том-то и дело, Мишель! Ведь вы ответственный взрослый человек, под чье поручительство мы просим суд отдать обвиняемого в убийстве. От которого всецело ожидается, что он не выкинет что-нибудь безрассудное вроде тайного вывоза сына из страны. Но теперь будет весьма затруднительно убедить судью, что вам не свойственны опрометчивые поступки.
Мишель только и обхватил голову руками.
– Так и что теперь?
– Утром у меня запланированы встречи с кое-какими людьми, и тогда посмотрим, что мы имеем.
– Что мне делать?
– Ничего. Полагаете, вы способны справиться с ситуацией?