Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 684)

– Мне кажется, она была первой девушкой, в которую он влюбился. А она порой вела себя совершенно непредсказуемо. И Кристофер был намного младше ее. Иден уже кое-что пережила, а он же… ну, типа как Бэмби, что ли.

– Бэмби как раз тоже кое-что пережил.

– Ах, ну да. Но ты поняла, что я хочу сказать.

– Ханна, я должна кое о чем тебя спросить. Прошлой ночью, когда мы встретились на кухне, ты была какая-то психованная. Но тогда ты еще не знала про Иден. То есть никто не знал, так ведь?

– Не была я психованной.

– Вот именно что была.

Девушка опустила взгляд на одеяло.

– Ханна, ты можешь мне рассказать все как было. Ты же знаешь, что мне можно доверять, правда?

– Но ты не должна ничего рассказывать папе.

– В этом можешь не сомневаться.

– Понимаешь… На самом деле я была обдолбанная. Я кое-что приняла, ну и меня хорошо так накрыло.

– Так.

– Поэтому я и не могла заснуть всю ночь.

– Полиция знает об этом?

Ханна покачала головой.

– Неприятности нам ни к чему.

– А закинулись все?

– Кроме Джека. Остальные – да.

– И всё, значит? Только это тебя и беспокоило прошлой ночью?

Девушка кивнула, однако смотреть Элис в глаза по-прежнему избегала.

– Если было что-то еще, ты всегда можешь мне рассказать.

– Я знаю, – ответила Ханна. – Но не было.

– Ну, иди ко мне.

Они обнялись.

– Кстати, чем закинулись-то?

– Думали, что это экстази, но, похоже, попалась плохая партия, потому что на пару часов вынесло конкретно.

– Знаю, от меня это будет звучать странно, но ты уж поаккуратнее со всякой такой фигней, – заметила Элис.

– Да не, урок усвоен.

После этого она оставила падчерицу в покое, хотя и не могла отделаться от ощущения, что в истории кроется и что-то еще. Да, признание Ханны определенно объясняло ее нервный срыв на кухне. Девочка-то она отнюдь не из крепких. Достаточно было двух бокалов вина, чтобы превратить ее в спутанный клубок хихиканья и хныканья. При этом Элис повидала достаточно слетевших с катушек людей, чтобы понимать бессмысленность какого-либо прогнозирования, если в деле замешана наркота. И все же… Что-то здесь было не так.

Но в любом случае необходимо было рассказать Мишелю про наркотики. Женщина поднялась в свою комнату и написала ему сообщение, однако оно так и осталось безответным. Верно, он ведь подумывал отключить мобильник, если его номер станет известен всякой швали. Итак, даже простая связь, не говоря уж о совместном времяпрепровождении, становилась еще более проблематичной. Элис решила было отправить Мишелю электронное письмо, однако вспомнила, что полиция изъяла у него компьютер. Что ж, ей только и оставалось, что забраться в постель. Как она ни измоталась за последние несколько часов, ей было прекрасно известно, что без фармакологической помощи заснуть удастся вряд ли. Вот только она должна сохранять ясное сознание. А тут еще и рана под повязкой начала пульсировать. Одному богу известно, что за дерьмо там творится.

Без снотворного ночь раздробилась на короткие промежутки зыбкого сна, прерываемые вспышками паники и ужаса. Мишель так и не отозвался. Не предоставлял новостей и интернет. Но вот слухов было хоть отбавляй. После первоначальной волны шока и недоверия общественное мнение постепенно складывалось против Кристофера. Объявились расисты и тролли, делившиеся своими тщательно взвешенными соображениями. Самым употребительным ругательством стало «Осама». «Обама», впрочем, тоже пользовалось популярностью. Комментарии отражали три основные научные школы. Представителей первой волновала политика в целом: «Значит, будем впускать этих уродов, пока они нам всем головы не поотрубают». Интересы других ограничивались технической стороной надлежащей правовой процедуры: «Прикончить его. Без процесса. Веревка + дерево. Самосуд». Наконец, третьи, самая специфичная группа, сосредоточились на романтической и эротической стороне произошедшей драмы: «Бабы-то у них – свиньи, вот им башню и сносит при виде белой девушки. Готов поспорить, он ее еще и трахнул своим смуглым обрезком, после того как она умерла».

Объявились и местные подростки, причем с заявлениями, до некоторой степени обличающими: по их словам, в последнее время Кристофер вел себя странно. Как оказалось, Иден в Уолдовской школе знали хорошо. Видимо, она превратила жилище Бондурантов в настоящий клуб для вечеринок. Одноклассница Ханны Джесси Беверли, эта клиническая дура, написала: «Не знаю, почему не говорят о тусах, что эта девка у себя устраивала. Ничуть не удивлена, что в итоге что-то случилось». На что Сергей Летведь, чемпион штата по прыжкам с шестом, ответил: «Махун рехнулся, что пытался замутить с ней, ржунимагу. Не твоя лига, бро!» В то время как некий умудренный опытом юнец под ником «Огромночлен-16» предположил, что «у того, кто позволяет Джеку Пэрришу чморить себя, как это делал Махун, кишка тонка убить кого-то».

Этот последний комментарий направил ход мыслей Элис в русло отношений Кристофера и Джека. И хотя она ни разу не видела, чтобы Джек обижал Ханну, сказать то же самое о его обращении со своим лучшим другом уже никак не получалось. Здесь-то язвительный настрой ощущался почти всегда, хотя до откровенных измывательств дело доходило редко. Кристофер, равно как и Ханна, предоставляли Джеку постоянную аудиторию для его рассуждений – зачастую весьма эксцентричных – о механизмах человеческой души. Джек видел себя эдаким вожаком и свое положение подкреплял командами и оскорблениями, прикрывавшимися оберткой шутливости.

Самая отвратительная история произошла в прошлом сентябре. К счастью, Элис вовремя вмешалась, иначе могла разразиться сущая катастрофа. Ханна тогда только начала встречаться с Джеком, и как-то в субботу у Хольтов собралась небольшая группа школьников, чтобы, воспользовавшись задержавшейся жарой, поплескаться в бассейне на заднем дворе. Элис собиралась съездить в супермаркет и как раз вышла из кухни узнать, не требуется ли чего гостям. Мокрые подростки млели на солнышке. В воздухе витал запах травки, банки с пивом не очень-то и трудились прятать. Играла музыка. Один парень стоял в мелководье бассейна с поднятым телефоном, приготовившись запечатлеть объект всеобщего внимания – Кристофера, принявшего стойку на трамплине перед прыжком в воду. Интерес публики к нему был явлением нечастым, и парень упивался своим положением. Чего Кристофер не замечал, так это подкрадывающегося сзади Джека. Все остальные, однако, это видели. Джек осторожно вступил на трамплин и тихонько двинулся к товарищу, полностью сосредоточенному на грядущем подвиге и потому не подозревающему о вероломстве. Элис сначала подумала, что Джек собирается всего лишь столкнуть товарища, однако тот замедлился, опустил руки и расставил пальцы, явственно собираясь ухватиться за низ шорт Кристофера.

– Джек!

Ее голос эхом разнесся по заднему двору, словно призыв о помощи заблудившегося спелеолога. Джек моментально отдернул руки, а Кристофер обернулся и понял, что происходит. Какое-то мгновение парни сверлили друг друга взглядом. Остальные наблюдали, уже не улыбаясь. Джек был значительно выше Кристофера, да и сильнее. На лице Джека застыла вызывающая ухмылка, в то время как по кристоферовскому пробежала целая гамма чувств – потрясение, гнев, замешательство.

А затем Джек столкнул Кристофера в бассейн. И все засмеялись. Делов-то, лучшие друзья дурачатся. Вот только Элис не смеялась. Она была в ужасе. Может, причина заключалась в ее подходе. Может, потому что она навидалась куда больше всякого дерьма от мужчин, нежели любой из этих подростков – да они и в будущем вряд ли столько насмотрятся. Но Джек действительно готов был сдернуть шорты с Кристофера, обнажив его перед сверстниками – один из которых собирался снять сцену на видео. Поступок невообразимой жестокости, особенно для такого скромника, как Кристофер. Позже вечером Элис поделилась соображением с Ханной, но та уперлась, что Джек лишь прикалывался. Он ни за что бы не снял с Кристофера штаны. И Элис пришлось махнуть рукой. Возможно, Ханна была права. Но теперь женщина не могла отделаться от мысли, что падчерица все-таки ошибалась.

Время шло. Часы тикали. Мишель не писал. И вдруг, уже перед самым рассветом, когда Элис зависала где-то между сном и бодрствованием, ее слуха достиг шум подъезжающей машины. Она подошла к окну, почти уверенная, что странствующий цирк прессы теперь разбивает шапито прямо у них под окнами. В начале подъездной дорожки стоял большой «мерседес». Открылась пассажирская дверца. Из автомобиля выбрался Джефф, и на краткий миг в тусклом свете приборной панели стал различим мужчина за рулем. Оливер Пэрриш.

Элис быстро отступила от окна. Что за чертовщину она только что увидела? Этих двоих уж точно нельзя было назвать близкими друзьями. После того злосчастного званого ужина у Джеффа уже и фантазия иссякла по части гадостей в адрес Оливера, пускай муж подруги и являлся ходячим воплощением обаяния. И все же вот они, разъезжают на пару посреди ночи, занятые тайными переговорами спустя несколько часов после того, как их дети оказались вовлечены в местное преступление века.

Муж тихонько вошел в дом и направился прямиком в кабинет. Элис выждала с минуту, пока он не устроится у себя, и затем прокралась вниз. Джефф не заперся, и она осторожно толкнула дверь. Мужчина ее появления не заметил, поскольку сидел в наушниках, целиком сосредоточившись на мониторе компьютера. Однако вместо привычных иероглифов экран заполнял вид крыльца дома. Их дома. Крыльцо было погружено в темноту и пустовало. Его изображение немного подергивалось, как если бы запись ускоренно прокручивалась вперед или назад.