Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 686)
– Да ты что? – воскликнула Элис, подыгрывая подруге.
– Это называется «экстази». Слышала про такое?
«Если под “слышала” ты подразумеваешь, не закидывалась ли я им чуть ли не ежедневно летом 2013-го, тогда ответ “да”», – подумала Элис, но вслух, естественно, сказала другое:
– Да. Это наркотик вроде амфетамина, только не такой… тяжелый.
– Оказывается, у этой Иден имелся кое-какой запас.
«Эта Иден». Селия упорно продолжала называть так убитую девушку.
– Понятно. Да уж, хорошего в этом мало.
– По словам Джека, они выключились от дозы.
– А он тоже употреблял?
– Нет, но это его нисколько не извиняет. Зато, как мне кажется, наркотик объясняет странное поведение Ханны, когда ты ее встретила. И, пожалуй, объясняет, почему Кристофер… сделал это.
В этот момент лежавший на столе телефон Элис завибрировал. Звонок с неизвестного номера. Хозяйка проигнорировала вызов.
– Надо же! – отозвалась она на разглагольствования подруги, по-прежнему силясь понять, что же происходит.
– Я подумала, тебе следует это знать. – Селия вздохнула. – Жаль все-таки, что Оливер был в отъезде. Джек ни за что не отколол бы такой номер, находись отец дома.
– Да, спасибо тебе, что рассказала.
Должно быть, гостья уловила нечто в ее тоне, потому что она слегка склонила голову и обеспокоенно нахмурилась:
– Все в порядке?
И тогда-то Элис осенило. Смутные подозрения переросли в полную уверенность. Селия лгала. Джефф лгал. Даже Ханна, и та лгала. Они все лгали. Предрассветный визит Оливера, сообщения Джека, запись с камеры слежения, и вот теперь Селия, явившаяся убедить ее, будто все в ажуре. Клубная наркота тут ни при чем. Ее сын сделал что-то ужасное с Иден, как и раньше с Лекси Лириано. «Расскажешь, что говорила И., мне пипец». Он что-то натворил, и теперь его отмазывали – снова.
– Просто устала, – выдавила она улыбку.
– Тогда я пойду. Я подумала, что ты должна знать.
– И я благодарна тебе за это, Селия. Правда благодарна.
– Скоро все это закончится, и тогда мы закатим ланч. Вот только не в «Папильоне».
«Какая же ты гнида, – подумала Элис, обнимаясь с подругой. – Полнейшая, законченная и абсолютная гнида».
– Это было бы славно.
– И ты дашь мне знать, если что-нибудь выяснишь, – сказала Селия.
«Да конечно», – мысленно ответила Элис. Наконец-то оставшись одна, она схватила телефон. Неизвестный оставил голосовое сообщение. Почти наверняка это был спам, и все-таки она воспроизвела запись. С этого момента она будет проверять все.
Нет, не спам. Мишель:
– Это я…
Он едва не пропустил сообщение Элис. Наткнулся на него буквально перед тем, как навсегда отключил мобильник. Прошлым вечером кто-то слил его номер в сеть, и на него обрушилась лавина ненависти. Сотни незнакомцев спешили поставить его в известность – одни спокойно и без грамматических ошибок, другие разъяренно и едва ли внятно, – что желают ему и его сыну боли и смерти. Мишелю пришлось изрядно вымараться в этих нечистотах, чтобы отыскать послания от знакомых. София дважды писала и оставила одно голосовое сообщение: ей нужно было знать, как поступить с рестораном, но больше она изводилась беспокойством за Кристофера. Друзья из Парижа, до которых только сейчас дошли новости. И, наконец, Элис. «Происходит что-то странное».
«Это я и так знаю», – мысленно ответил он. История, что Кристофер вчера вечером поведал Кантору, разительно отличалась от рассказанной в присутствии Мишеля. Адвокат приехал к нему домой сразу же после ухода Элис. Она снова воспользовалась задней дверью, только на этот раз он открыл ей увитую лозами калитку. И потом наблюдал за ее спринтерским забегом по соседскому двору – она даже опережала вспыхивающие фонари с датчиками движения. Зрелище было поистине прекрасным, и на мгновение Мишель позабыл обо всем на свете. «Что за женщина», – только и подумал он.
А потом объявился Кантор, и реальность вновь обрушилась на него. Как оказалось, началась беседа адвоката с сыном не совсем гладко. Кристоферу понадобилось какое-то время, чтобы понять, что незнакомый ему мужчина действует в его интересах. Еще ему не хотелось навлекать на друзей неприятности. И только после того, как Кантор красочно расписал ему будущее, ожидающее его в случае признания виновным в смерти Иден, он и выложил всю историю.
– В общем, вечеринки в доме Бондурантов устраивались регулярно, – принялся объяснять адвокат. – Сначала-то был прямо проходной двор, но затем владельцы заподозрили неладное, так что ко вторнику число участников свелось практически лишь к этим четверым.
Затем он театрально вздохнул и сообщил, что Иден обвинила Джека в сексуальном нападении.
– А что это означает? Нападение?
– Изнасилование.
Пару мгновений мужчины молчали под впечатлением чудовищности слова.
– И Кристофер допустил, чтобы это произошло?
– Судя по всему, он и Ханна были просто не в состоянии вмешаться.
– Кристофер говорил, у них была марихуана.
– Боюсь, они употребили кое-что посильнее травки. Как бы то ни было, Иден впадает в истерику и набрасывается на Джека. Это приводит Кристофера в чувство, и он ввязывается в их стычку – вот откуда у него ссадины на шее. Джек убегает из дома, Ханна следует за ним. Кристофер остается с Иден. Он успокаивает ее, однако девушка ясно дает понять, что заставит Джека заплатить за содеянное. Наконец, ваш сын уходит, и на следующее утро становится известно, что она мертва.
– И что думает Кристофер о произошедшем потом?
– Джек вернулся в дом, чтобы заткнуть ей рот.
– А как именно она умерла?
– Ударилась головой при падении. Кровоизлияние в мозг.
– Тогда это мог быть и несчастный случай.
– Нет. Ее толкнули. С силой. В верхней части ее грудной клетки даже остались синяки, характерные для сильного толчка. Ее определенно убили.
– Но почему Кристофер не рассказал об этом на первом допросе?
– Даже не знаю. Может, из-за вашего присутствия – ему не хотелось, чтобы вы услышали о наркотиках. А может, потому что боится Джека.
– Так и что теперь?
– Мы с Кристофером поговорили с копами.
– Они поверили ему?
– Сложно сказать. Утром они намерены повторно допросить Джека и Ханну. Возможно, после этого наше положение улучшится.
– И что мне делать?
– Оставайтесь на месте. Как только появятся новости, я дам вам знать. Ситуация прояснится довольно скоро. И, кажется, ваш номер стал известен? Телефон прямо надрывается. Или у вас уйма заказов?
– Да. Мой номер выложили в интернете.
– Так выключите его.
– Но как мы будем поддерживать связь?
В ответ адвокат извлек из сумки телефон-раскладушку – Мишель уже и забыл, когда пользовался таким.
– Это так необходимо?
– Поскольку ваши данные в сети, теперь можно только гадать, кто вас прослушивает. Копы, пресса, какой-нибудь урод в какой-нибудь Латвии. В «Твиттер» заглядывали? Люди уже этим случаем вовсю интересуются.
– Хорошо, понял. Спасибо.
– Не стоит. Это все тоже будет включено в счет.
Облегчение, охватившее Мишеля после принесенных Кантором новостей, вскоре сменилось гневом на сына. Ну почему Кристофер столько тянул с разоблачением? Почему не рассказал ему? Навряд ли из-за стыда за наркотики. Нет, он покрывал Джека. Потому что боится его. Он знает, как правильно поступить, вот только слишком слаб для этого. Молчал почти целые сутки. А если бы его не посадили в камеру? Так бы и покрывал своего дружка? Глупый мальчишка. Глупый, глупый!
Заснуть ночью ему не удалось. Он выключил мобильник, более не в силах сносить изливающиеся на сына потоки ненависти. Его подмывало позвонить Элис с выданного адвокатом телефона, попросить ее вернуться, но то был безумный риск. К рассвету Мишель впал в прострацию. Время более не существовало. Как и он сам. Только Кристофер, запертый в камере.
Теперь ему казалось нелепым, что когда-то он молился о помощи. До смерти Марьям Мишель по-настоящему верил в Бога, и вера его была безусловной и незыблемой – во всяком случае, так ему представлялось. Она зародилась у него в детстве в Бейруте, где он несколько раз в неделю посещал собор Святого Георгия. С этим внушительным храмом были связаны даже одни из первых его воспоминаний. Суровые святые на стене, запах ладана и разносящееся с хоров пение. Бог всегда там присутствовал – в низком убаюкивающем гуле, нестихающем ветерке.