Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 553)
— Все указывает именно на это. — Она подалась вперед и прочно уперлась лбом в раскрытую ладонь. Уверенная поза придает голосу убедительность. — Труп в районе Ватерлоо? Алан Блэк. Один из бывших лэмовских. Официально уволился в прошлом году, но, судя по всему, не до конца. Похоже, Лэм все это время держал его в игре.
— Боже святый. Это что-то невообразимое.
— Похоже, Лэм затеял это похищение, чтобы потом ходить в героях. А может, чтобы таким образом поддержать репутацию Конторы. Так или иначе, все покатилось в тартарары. Его внедренный агент убит, а остальные исчезли вместе с Хасаном Ахмедом. И теперь вряд ли станут дожидаться заявленного срока исполнения угрозы.
— Господи помилуй, Диана! Это все на твоей ответственности…
— На моей? Насколько мне известно, Слау-башня не подпадает под мою юрисдикцию. Напоминаю для протокола, прежде чем мы начнем разбираться, кто тут виноват. Давай не будем множить сущности. Убитый — один из людей Лэма. В конце концов, Лэм ведь даже точно знал, где они прячутся!
— Значит, он тоже там был, близ Ватерлоо?
— Был. Где он сейчас, не знаю. Но мы его вычислим.
— Успеешь?
— Ингрид, в данный момент ему известно о местонахождении Хасана Ахмеда ровно столько, сколько нам. Его операция провалилась. Сейчас нужно думать о ликвидации последствий. Я понимаю, ты в шоке. Но я всегда говорила, что от него можно ждать чего угодно. А после этой истории с Партнером…
— Осторожнее.
— Официально я не в курсе, что именно там произошло, но у меня есть кое-какие догадки. И любой, кто способен на то, что устроил тогда Лэм, наверняка считает себя неуязвимым и на особом положении. Именно поэтому я и отправила туда Сид Бейкер.
— И что она доложила?
— Что Лэм ведет себя как полоумный затворник. День-деньской сидит в своей берлоге на чердаке, с опущенными шторами. Ничего удивительного, что он в конце концов слетел со всех катушек, Ингрид.
Она слишком часто обращается к ней по имени. Это следует контролировать.
— А что Бейкер говорит по поводу сегодняшнего?
— На данный момент Бейкер не в состоянии ничего говорить. Она среди сегодняшних потерь.
— Мать честная. Я что, пропустила совещание, на котором было решено начать военные действия?
— Мы сейчас всё зачищаем и ликвидируем последствия. Один из людей Лэма находится у меня внизу. Очень скоро из него вытряхнут неопровержимые доказательства. Будет достаточно, если мы продемонстрируем, что Лэм поддерживал связь с Блэком после того, как Блэк уволился из Конторы. Ведь Лэм, как известно, не самый общительный тип.
— Ты слишком рьяно рвешься в судьи.
— Так ведь ситуация-то — полная задница! Как, по-твоему, отреагирует дядя Хасана Ахмеда, когда в доме, где держали его племянника, обнаружится труп бывшего сотрудника спецслужб, пусть даже и действовавшего якобы самовольно? Сколько бы мы потом ни клялись, что Контора тут ни при чем, он все равно заподозрит, что без нас дело не обошлось. А это, на минуточку, человек, которого правительство ее величества хочет видеть в стане умеренно настроенных. Эту ситуацию необходимо разруливать.
— Там сейчас работают твои люди?
— Да. Но это не следственная группа и не эксперты-криминалисты. Если на улике написано «улика», то они ее заметят, а все остальное…
— Значит, они не заметят того, что помогло бы полиции найти Хасана, — закончила за нее Тирни.
Повисла пауза. На телефонном аппарате мигал огонек ожидающей линии — кто-то пытался ей дозвониться. Она проигнорировала индикатор. Трубка в руке словно бы раскалилась, но Тавернер сжала ее так крепко, что рука начала подрагивать.
— Ладно. Бери его.
— Лэма?
— Лэма. Посмотрим, как он все это объяснит.
— А что с Хасаном Ахмедом?
— Я думала, ты обо всем уже позаботилась.
«Играем по лондонским правилам, по лондонским», — напомнила себе Тавернер, а вслух сказала:
— Ингрид, мне нужно услышать это из твоих уст.
— О господи. Убийство племянника Махмуда Гула на нашей территории — это одно. Но если в этом каким-то боком замешаны наши органы — это уже совершенно другое. Оставь Хасана полиции и моли всех святых, чтобы его вовремя отыскали. Но что бы ни случилось, я не желаю видеть никаких упоминаний Пятерки в материалах расследования.
— Лэм, скорее всего, заартачится.
— Он не дурак. Подключи к этому Даффи. И всех остальных тоже забирай.
— Остальных?
— Весь персонал Слау-башни. Слабаков. Задерживай всех и каждого, выясняй, кому из них что известно, прежде чем они создадут еще больше проблем. Я не хочу, чтобы из-за этой истории Пятерку в очередной раз смешали с грязью. Нам и без того прилетает с избытком.
— Считай, что все сделано. Мягкой посадки.
Какое-то время Диана Тавернер сидела неподвижно, глядя на молодняк в оперативном центре. На пустые кресла за рабочими столами, где всего через несколько часов будет сидеть еще больше парней и девчонок, занимаясь все той же неблагодарной работой. Разумеется, каждого из них при поступлении на службу об этом предупреждали, и каждый из них притворился, что поверил. Хотя на самом деле в это никто никогда не верит, не с первого же дня. Каждый из них втайне мечтает о почете и общественном признании. Которого они никогда не получат. Она хотела подарить им героическую и славную победу. Этому тоже не суждено случиться. Все, что она может сделать, — это защитить их от скандала, чтобы, когда он разразится, под огонь попали не они, а никчемный балласт.
Она позвонила умельцам в Ватерлоо:
— Тело испарить. Помещение зачистить.
Зачистка помещений, если чистить как следует, требует применения сильнодействующих средств. Самым лучшим является огонь.
После этого она перезвонила Нику Даффи. Он уже вернулся в Риджентс-Парк и сейчас находился многими этажами ниже ее кабинета.
— Кого?.. Хорошо. Буду через пять минут.
— Кто это был?
— Блэк. Алан Блэк.
Ривер с ним ни разу не встречался. Из Слау-башни Блэк уволился за несколько месяцев до того, как там оказался Ривер. Блэк стал одним из тех, чей энтузиазм, которым он пылал при поступлении в Контору, сошел на нет и угас, задушенный тягомотной рутиной. Ривер понятия не имел, за какие «заслуги» Блэк оказался в компании слабаков. Расспрашивать об этом было сродни копанию в грязных семейных тайнах, сродни выяснению, с кем из прислуги путался какой сластолюбивый двоюродный дядюшка. К тому же для этого необходима была заинтересованность данным вопросом, которая у Ривера напрочь отсутствовала.
Почему тогда лицо Блэка было таким знакомым?
Ривер сидел сзади. Машину вела Луиза; Мин Харпер сидел рядом с нею. В пробегающем свете фонарей лица их выглядели одутловатыми и неприкаянными, но, по крайней мере, не были отделены от туловищ. Кислый привкус рвоты царапал горло. За несколько кварталов отсюда с кухонного стола все еще таращилась на Ривера отрубленная голова, и, наверное, теперь всегда будет таращиться.
А все потому, что Ривер уже где-то видел это лицо. И в тот раз к нему прилагалось туловище. Сейчас он не мог собрать все воедино: приложить лицо к туловищу, а все вместе — к своим воспоминаниям. Но это лишь дело времени. Он умел восстанавливать события в уме и уже прокручивал различные комбинации и возможности, выхватывая их из памяти, будто шары из лотерейного барабана. Победитель все еще не объявлялся, но надо просто немного подождать.
— Ты уверен?
— В том, что это Блэк?
— Да.
— Да, уверен. На кой черт эта сволочь выбросила наши телефоны?
— Чтобы нас не вычислили.
— Спасибо, это я и без тебя знаю. Я имел в виду, с какой стати он боится, что кто-то станет нас вычислять?
Ривер говорил, размышляя на ходу:
— Нас подставили. Предполагалось, что мы осуществим освобождение Хасана Ахмеда. Вместо этого мы обнаружили труп бывшего сотрудника. Вся эта история с Хасаном — спланированная операция. В которой все, что могло пойти не так, пошло не так.
— Откуда Лэм узнал, где они его держат?
— Так ведь он же ходил на свидание с Леди Ди.
— По-твоему, она ему рассказала?
— По-моему, он сам это сказал.
— То есть Лэм ведет эту операцию?
— Не знаю. Возможно. С другой стороны, если бы это была его операция…
— Что тогда?
— Если бы она была его… — Ривер посмотрел в окно. — По-моему, у него хватило бы ума не накосячить до такой степени.