Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 555)
Плечо содрогнулось отдачей.
Мо изрыгнул кровавую массу и ткнулся мордой в столешницу.
Ларри был балаболом. А Мо был настоящим идеологом.
Сейчас Керли сказал Ларри:
— Не тащись еле-еле. Не привлекаем внимания.
Ларри, надолго теперь расставшийся со снисходительной командирской улыбочкой, прибавил газу.
Рука у Керли все еще ныла отголоском от удара. Не от широкого замаха, но от резкой остановки по прибытии топора в пункт назначения. Он потер локоть, который словно источал жар, как недавно выключенная электролампочка.
В багажнике машины, связанный и с кляпом во рту, лежал Хасан, съежившись, будто пытаясь удержать жизнь внутри.
В зависимости от контекста «внизу» означало в Риджентс-Парке разное. «Внизу» могло означать архив; «внизу» также могло означать подземную парковку. Было и еще одно «внизу», намного ниже, «внизу» значительно более глубокого залегания, чем высота самого здания. И очутиться в этом «внизу» не хотелось никому.
Подземный Лондон, в центральной части города, ненамного уступает размером Лондону надземному. Некоторые элементы этой инфраструктуры открыты для посещения публикой; в первую очередь, разумеется, метро, а также определенные достопримечательности, такие как бункер Черчилля и различные прочие бомбоубежища. Но есть и другие сооружения. Их кодовые названия — «Бастион», «Вал», «Цитадель», «Пиндар» — время от времени становятся известны широкой общественности, однако сами они скрыты от посторонних глаз; все они входят в комплекс «Крепость „Лондон“» и вместе с системой подземных ходов и туннелей образуют инфраструктуру кризисного управления, призванную обеспечить защиту и безопасность не столько жителей столицы, сколько правительственных организаций, в ней оперирующих. Если произойдет катастрофа, будь она биологической, ядерной, природной или вызванной гражданскими беспорядками, именно из этих укрытий станут осуществлять командование и контроль за происходящим. Эти опорные пункты являются основополагающим элементом топографии Лондона, хотя ни в одном атласе-путеводителе их не найти.
Помимо этого, под землей есть и другие секретные объекты, о которых известно еще меньше, типа тех, что размещаются под Риджентс-Парком.
Лифт ехал медленно, но так и было задумано. Каждого, кто попадал сюда против собственной воли, долгий спуск заставлял (если они были в сознании) нервничать и чувствовать свою незащищенность. Диана Тавернер же коротала время, всматриваясь в свое отражение. Для женщины, которая спала четыре часа в течение последних тридцати, она выглядела неплохо. С другой стороны, именно в моменты кризиса она всегда чувствовала себя особенно полноценно. Даже в периоды сравнительного затишья она не позволяла себе расслабиться: ее обычный распорядок (работа — спортзал — работа — винотека — работа — дом) не оставлял много времени на такие вещи, как сон. Сон не являлся приоритетом. Сон означал временную утрату контроля. Пока спишь, всякое может случиться.
Всякое может случиться и пока бодрствуешь. Один из ее агентов, Алан Блэк, убит; убит отморозками из «Гласа Альбиона». После такого в любой другой операции была бы поставлена точка, она развалилась бы словно карточный домик. Потом началось бы внутреннее расследование. Гибель агента всегда пускает круги по воде. Порой эти круги превращаются в волны, в которых идут на дно карьеры.
Но в данном случае игра шла по московским правилам: сверхсекретная операция на чужой территории. В личном деле Блэка говорилось, что он уволился из Конторы в прошлом году и до его внедрения у них с Тавернер состоялась одна-единственная очная встреча. Компашка диванных нациков, именуемая «Глас Альбиона», находилась вне поле зрения спецслужб и до внедрения и начала активности Блэка насчитывала в своих рядах полторы калеки. Подробности операции (явочный адрес, имена сообщников Блэка, их транспорт) не зафиксированы ни в одном служебном документе, не говоря уж — упаси боже — об эфире. Вчерашний доклад Ограничениям был довольно расплывчат: «сбор информации» — это далеко не наблюдение или оперативная разработка, так что, если «Альбион» внезапно сорвался с поводка, прокол не будет поставлен Тавернер в вину… Все это выглядело несколько натянуто, однако Тавернер доводилось латать и не такие дыры в оперативных мероприятиях. Правильно составленный отчет куда весомее любых оперативных умений и навыков.
Лифт замедлил ход и мягко остановился. Диана Тавернер вышла в коридор, разительно отличающийся от коридоров в надземной части здания. Стены здесь были из голого кирпича, а цементный пол испещрен выбоинами и лужицами. Где-то капала вода. Поддержание царящей здесь атмосферы требовало определенных затрат. Тавернер считала, что все это выглядит чересчур театрально, однако эффективность декораций была доказана на практике.
Ник Даффи дожидался, прислонясь к двери. В двери был глазок, сейчас ослепленный задвижкой.
— Без эксцессов?
Ответ читался в самой позе Даффи, тем не менее он его озвучил:
— Как по маслу.
— Вот и хорошо. Берите остальных.
— Остальных?
— Остальных слабаков. До одного.
— Ясно, — ответил он, однако с места не сдвинулся. — Я, конечно, понимаю, что это не моего ума дело. Но все-таки что происходит?
— Совершенно верно. Не вашего ума.
— Понятно. Приступаю к исполнению.
Он направился к лифту, но обернулся, когда она сказала вслед:
— Ник, извините. Как вы, наверное, уже догадались, все пошло через жопу. — Вульгаризм ошарашил саму Тавернер в не меньшей степени, чем Даффи. — Эта ситуация с заложником оказалась не тем, что мы предполагали.
— И к этому причастна Слау-башня?
Она не ответила.
— Господи Исусе, — сказал он.
— Берите их всех. Поодиночке. И вот еще, Ник… мои соболезнования. Вы же дружили. С Джедом Моди.
— Мы когда-то работали вместе.
— По версии Лэма, он споткнулся, упал и свернул себе шею. Хотя…
— Хотя — что?
— Окончательные выводы пока делать рано, — ответила Тавернер. — Но Лэма берите лично. И будьте с ним начеку. Он не так прост, как кажется.
— О Джексоне Лэме мне все известно, — заверил ее Даффи. — На его счету один из моих коллег.
— Тогда вам следует знать следующее… — Она на миг замялась. — Если он причастен к похищению, то скорее исчезнет, чем даст привести себя сюда. Он опытный боец.
Даффи ждал продолжения.
— Я не могу вам приказать, Ник. Однако если окажутся пострадавшие, я предпочитаю, чтобы они были среди них, а не среди нас.
— «Мы» и «они»?
— Никто не предполагал. Так получилось. Ступайте. Владычицы снабдят вас локациями мобильных. Возвращайтесь быстрее.
Даффи скрылся в лифте.
Набирая код на панели, чтобы открыть дверь, к которой прислонялся Даффи, Диана Тавернер думала о Хасане Ахмеде, чья судьба утратила приоритетное значение. У Хасана оставалось два возможных варианта: либо его обнаружат живым где-нибудь на перекрестке, либо найдут труп в канаве. Второе было более вероятным. После убийства Блэка альбионщики навряд ли оставят Хасана в живых. Тавернер на их месте медлить не стала бы. Но возможно, это чисто личностное. Тавернер всегда держала в приоритете свою собственную безопасность.
Панель пискнула. Дверь открылась.
Она вошла внутрь, готовая сломить и подчинить слабака.
Никаких звуков из багажника не доносилось. Хорошо бы снова дать чурке хлороформ, но за хлороформ отвечал Мо, и хрен его знает, где он хранил свои запасы. Мо отвечал практически за все аспекты операции: выбор цели, организация укрытия, вся интернетная хрень. Ларри полагал, что всем командует он, тогда как на самом деле всем заправлял Мо. Засланец хренов.
— Может, просто вышвырнем его? — внезапно предложил Ларри.
— Где?
— Да где угодно. Бросим тачку и свалим.
— А дальше что?
— Ну… просто растворимся.
Ага. Никто и никогда не растворяется. Просто оказывается в каком-то другом месте.
— Веди давай, — сказал ему Керли.
Отголосок удара все еще пульсировал в плече. Топор по бородку вошел в спину Мо (похоже было, будто у того вдруг отросла дополнительная конечность), а потом всюду была кровища, включая ту, что бухала у Керли в ушах. У Ларри отвисла челюсть, и он, возможно, вскрикнул, а может, и не вскрикнул. Трудно было сказать. Все произошло в считаные секунды. Мо выхаркнул остатки жизни на кухонный стол, а рука Керли тем временем гудела и пела. Песнь силы.
Но отрезать голову, оставлять ее на столе… Зачем он это сделал?
Затем, что так рождаются легенды.
Мимо тянулись витрины. Но даже те заведения, названия которых выглядели знакомо, на поверку оказывались убогой подделкой: «Майкдональдс», «Найкс»… Все вокруг было таким же, как и везде; в этом мире он родился и вырос. Но раньше все было по-другому. Именно это вещал глас Альбиона — Грегори Симмондс. Раньше все было по-другому, и, если чистокровные сыны Британских островов хотят снова обрести то, что принадлежит им по праву рождения, все должно стать так, как было раньше.
Он оглянулся. На заднем сиденье лежало оборудование: камера, штатив, ноутбук со всеми своими проводами. Как все оно работает, он толком не знал, но это было не важно. Главное — сначала заснять все на камеру, а потом уж разбираться, как выложить в интернет.
Там же лежал и завернутый в одеяло топор. На тех видео, которые он видел, они всегда орудовали мечами — огромными изогнутыми тесаками, перерубающими кость, словно пачку масла. У Керли же был классический английский топор. В каждой избушке свои погремушки.