Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 1061)

Крис – человек действия, измученный сумбурными мыслями и кошмарами. Крисси – мыслительница с более ясным сознанием. Она прекрасно понимает, что Энди Фэллоуз, возможно вместе с пастором Джимом, рассматривают эту раздвоенную личность как данное Богом орудие для свержения Королевы Убийств. Обе персоны, Крис и Крисси, будут утверждать, что действовали самостоятельно, и церковь к этому не имеет отношения. Они, говоря грубо, но по делу, будут молчать.

Фэллоуз и пастор Джим считают Кейт Маккей ужасным влиянием, противостоящим Божьему закону – не только по вопросу абортов, но и из-за принятия гомосексуальности и её настойчивости ограничить Вторую поправку (удушить Вторую поправку). Их больше всего тревожит влияние Маккей на законодательные собрания разных штатов. Маккей понимает, что настоящее изменение происходит на местном уровне, и именно это делает её ядом, который проникает в политическое тело.

В отличие от Криса, Крисси знает, как Фэллоуз видит их: как пешек. Но важно ли это? Нет. Главное – то, что Маккей пытается присвоить себе власть Бога над земными созданиями, которые не понимают Божьего плана.

Джером Робинсон и Джон Акерли завтракают яичницей-болтуньей и выпивают почти галлон кофе в кафе недалеко от «Хэппи», который Джон откроет в восемь утра, чтобы обслуживать ранних посетителей, желающих получить столь важный утренний «выстрел» из водки с апельсиновым соком.

– Ну что, красавчик, как дела? – спрашивает Джон. – Не то чтобы я не ценил бесплатную еду.

– Наверное, ничего особенного, – отвечает он. Это он сказал Холли, но что-то его гложет. – Ты получил то фото, которое я тебе отправил?

– Ага. – Джон засовывает в рот яичницу-болтунью. – Крупный план на майскую страницу из записной книжки Рафферти. Ты уже нашёл этого парня? Бриггс? Потому что я спрашивал у многих из Программы – никто не слышал, чтобы кто-то называл себя так.

– Это дело полиции. Я просто любопытный наблюдатель.

Джон указывает на него пальцем:

– Подцепил детективный зуд от Холли, да? Он заразнее ковида.

Джером не отрицает, хотя в его голове это больше похоже на ядовитый дуб – постоянный зуд.

– Посмотри ещё раз. На моём iPad видно лучше, чем на твоём телефоне. – Он показывает фото квадратного блока календаря.

Джон внимательно смотрит, даже увеличивает изображение движением пальцев.

– Ладно. Бриггс, 7 вечера, 20 мая. Что дальше?

– Чёрт его знает, – говорит Джером, – но это сводит меня с ума. БРИГГС – большими буквами.

– Препод писал имена всех, кому давал консультации, большими буквами. – Джон показывает на КЭТИ 2-Т, потом на КЕННИ Д. – И что? Его почерк, скорее всего, отвратительный. Мой точно такой. Половину времени даже я не могу разобрать, что написал.

– Это логично, но всё равно... – Джером забирает iPad и хмурится, глядя на фото календарной страницы. – Когда я был ребёнком, я видел в комиксе оптическую иллюзию. С первого взгляда – просто куча чёрных пятен, но если смотреть достаточно долго, то появляется лицо Авраама Линкольна. Пятна – и вдруг лицо. Для меня это похоже на то. Тут что-то странное, но я не могу понять, что именно.

– Значит, ничего, – говорит Джон. – Просто хочешь сам раскрыть дело.

– Чушь, – говорит Джером, но думает, что Джон может быть прав. Или частично прав.

Джон смотрит на часы.

– Пора идти. Постоянные посетители уже выстраиваются в очередь.

– Серьёзно?

– Серьёзно.

Джером повторяет вопрос Холли:

– Кто захочет «отвёртку» в восемь утра?

И Джон даёт тот же ответ:

– Ты бы удивился. Так что, встречаемся в пятницу вечером?

– «Пистолеты и Шланги»? Конечно. Ты можешь быть моей парой, или я – твоей. Только если игра будет полной катастрофой, я уйду.

– Мы можем уйти после первого иннинга, – говорит Джон. – Мне только надо быть там, когда Сестра Бесси поёт национальный гимн. Это обязательно к просмотру.

Группа по разгрузке оборудования работает только полдня по субботам, если нет шоу, а первое выступление Сестры Бесси в Минго ещё через неделю. Сейчас идёт репетиция музыки, технических настроек и финализация списка песен.

Барбара стоит за сценой, наблюдая, как Бэтти и Пого показывают ей, как работают предохранители с усилителями и светом, когда к ней подходит Тонс Келли и говорит, что Бетти хочет её видеть.

Гримёрки Минго находятся на этаж выше, и они первоклассные; даже для свиты Бетти. На её двери уже есть звезда и фото в блестящем костюме шоу Сестры Бесси. Внутри Бетти сидит на винно-красном диване вместе с Хенни Рамер, её агентом. Хенни убирает свою книгу со словами-головоломками, когда входит Барбара, и Барбара замечает, что Тонс Келли тоже здесь. Вдруг ей становится страшно.

– Меня увольняют? – выпаливает она.

Бетти смеётся, а потом говорит:

– В некотором смысле, да. Больше не будешь работать с грузчиками, Барбара.

– Вопрос страхования, – говорит Хенни. – А ещё профсоюзный вопрос.

– Я думала, у нас нет профсоюза, – возражает Барбара.

Хенни выглядит неловко.

– И да, и нет. Мы соблюдаем большую часть правил Американской федерации музыкантов.

– Мне всё равно на эти федеративные дела, – говорит Бетти, – но теперь ты – талант. Если потянешь спину, не сможешь идти в ногу с «Кристалс».

– «Кристалс» в порядке, но мне и грузчики нравятся, – протестует Барбара, – и, кажется, я им тоже.

– Им ты нравишься, – говорит Эйси, – ты работаешь на совесть, но мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на гармонии с девочками.

Девочкам – Тесс, Лаверн и Джем – уже за 70...

– И наш дуэт в «Джазе». Вот что для меня сейчас главное. Девочка, мы так оторвёмся на этой песне, что когда доберёмся до Нью-Йорка, это будет финал шоу. Группа останется играть только на ударных, а мы выйдем и... – она заливается пением, топая мокасинами. – Jazz, jazz, bring that shazz, do it, do it, show me how you move it, get on down and groove it... – Она возвращается к разговорному тону. – Вот так, и так долго, как получится. Будет как у Дж. Джайлза в «Ain’t Nothin’ But a House Party», только мы сделаем это в стиле соул, а не рок-н-ролл. Не против, если я немного переделаю? Потому что, девочка, мы можем эту штуку порвать.

Барбара действительно в теме. Ритм, который задаёт Бетти, – именно то, что она услышала в голове, когда впервые читала расистское (но дико заразительное) стихотворение Вачела Линдси «Конго». Но в то же время...

– Бетти, я поэт, а не певица. Я брату то же самое говорила. Пытаюсь быть поэтом, во всяком случае. Это... сумасшествие.

– Не считая юридических вопросов, есть и практическая сторона, – говорит Хенни. – Факт в том, что ты лучше поёшь, чем работаешь грузчиком. Голос хороший. Ты не Мерри Клейтон…

– Или Арета, – добавляет Тонс. – Или Тина.

– А кто? – говорит Хенни. – Ты хороша в этом, а что такое поэт без песни? Или без жизненного опыта?

– Но…

– Никаких но, – перебивает Бетти с дивана. – Патти Смит. Чертовски хорошая певица и писательница. Ник Кейв. Гил Скотт-Херон. Джош Риттер. Леонард Коэн. Я читала их всех и тебя тоже. А теперь ещё и твоего брата, и мне интересно, может ли он тоже петь.

Барбара смеётся:

– Он ужасен. Не стоит слушать его в караоке.

– Тогда меня не зови, но у меня есть ты, – говорит Бетти. – И я хочу этого для тебя. С этого момента, как говорит Мэвис: ты принадлежишь группе, аллилуйя. Всё ясно?

Барбара сдаётся, и когда это происходит, она обнаруживает, что это доставляет ей удовольствие.

Бетти раскрывает руки.

– Давай, девочка, обними эту жирную старушку.

Барбара подходит и позволяет себя обнять. Делает то же в ответ. Бетти целует её в обе щеки и говорит:

– Я забочусь о тебе, девочка. Сделай это ради меня, ладно?

– Да, – говорит Барбара. Ей страшно, но она ещё молода и готова раскрывать крылья. К тому же ей нравится мысль о том, что она в одной компании с Патти Смит и Леонардом Коэном.

Заходит Гибсон, программный директор Минго.

– Ваш звукорежиссёр говорит, что вас зовут на сцену, мисс Брэди.

Бетти встаёт, всё ещё держа Барбару за руку.

– Пойдём, девочка. Мы будем петь от всей души. А ты будешь бить в бубен на «Saved».

Кейт сама несёт свои совершенно новые сумки к пикапу, что Холли очень ценит. Начальница в хорошем настроении, и её помощница тоже.