Роберт Уэйт – Удивительная история Мэри Стенз (страница 32)

Дарк снял трубку внутреннего телефона и позвонил Бренде Мэйсон.

– Редактор отдела быта, – отозвалась она.

– Это Пол, – быстро, точно куда-то спеша, заговорил Дарк. – Что вы собираетесь давать на своих страницах в ближайшем номере?

– О, ничего особенного. Фотоочерк об итальянских моделях причесок, рассказ об антикварной мебели и еще небольшой материал о современных методах утепления старых домов.

– Все сними, – велел Дарк. – Я забираю твои страницы под репортаж о «Красотворце».

Трубка долго молчала, затем послышалось встревоженное:

– Разумно ли это, Пол? Его же запретил сам Хеннингер.

– Об этом там тоже будeт написано. Обо всех потайных ходах и о потакании мошенникам. Возможно, Хеннингеру это и не понравится, но это правда, а «Наблюдатель» никогда не боялся говорить правду.

– Ты нарываешься на большие неприятности, Пол.

– У меня они были и раньше, но я выстоял. Не волнуйся, Бренда. Всю ответственность я беру на себя и все сделаю сам, так чтобы никого не впутывать. А когда репортаж будет напечатан, сам отчитаюсь перед Бомоном и Хеннингером. Мне нужно поставить их перед фактом. Тогда ни одному, ни другому ничего не останется, как только приятно улыбнуться.

– Хеннингер может уволить тебя.

– Сомневаюсь. Это непременно подхватят другие газеты, и вид у него будет весьма неважный.

Мисс Мэйсон сокрушенно вздохнула.

– Как следует подумай, Пол, прежде чем идти на такой риск.

– Я уже обо всем подумал. Это единственная возможность опубликовать репортаж – пока нет Бомона. И я его опубликую, Бренда.

– Ну что ж… – неуверенно произнесла она. – Желаю успеха. Может, я бы как-нибудь незаметно тебе помогла?

– Нет. Это мое личное дело.

Он положил трубку и придвинул к себе лист бумаги. Взял ручку и большими печатными буквами вывел:

МОШЕННИЧЕСТВО С «КРАСОТВОРЦЕМ» – история, которую пытались скрыть.

Затем выдвинул ящик письменного стола и вынул из него пухлую папку с рукописью и фотографиями, которые должны были нарушить самодовольное спокойствие Фаберже и его сообщников.

Аманда Белл писала письмо Лоре Смайт, которое в этот же день авиапочтой должны были доставить в Голливуд. Основная тема письма была совершенно секретной, и она решила написать его сама, чтобы даже секретарша не узнала о содержании. Писала быстро, уверенно, прямым, почти мужским почерком. В письме говорилось:

«Дорогая мисс Смайт!

Как вы знаете, Вам нужно примерно через каждый месяц проходить дополнительный курс лечения у доктора Престона, чтобы поддерживать вашу красоту на постоянном уровне. Мы считаем нежелательным, чтобы доктор Престон вылетал для этого в Голливуд, поскольку подобные его поездки неминуемо привлекли бы внимание, которого он и фирма «Черил» предпочитают избежать. Что же касается Вас, то Вы, безусловно, могли бы каждый месяц приезжать в Лондон под предлогом выполнения определенных договорных обязательств по отношению к фирме «Черил». Чтобы скрыть подлинную цель ваших поездок, мы организуем через рекламное агентство соответствующие фотосъемки и т. д. В течение Вашего кратковременного пребывания в Лондоне Вы будете встречаться с доктором Престоном в условленном месте.

Фирма принимает на себя все связанные с этим хлопоты, а также расходы на полет туда и обратно. Поскольку прошло почти два месяца после окончания основного курса лечения, мы считаем, что Вам необходимо в ближайшие дни сделать первый такой визит. Если подтвердите согласие телеграммой, я отдам соответствующие распоряжения».

Она подписала письмо, вложила его в конверт и четко вывела вверху: «Личное. В собственные руки». Потом конверт соскользнул в проволочную корзинку с надписью «К отправке».

С минуту миссис Белл неподвижно сидела за столом, глядя на противоположную стену, где висел самый новый, только что отпечатанный рекламный плакат фирмы «Черил». Это была увеличенная цветная фотография: обращенное к зрителю лицо Лоры в апогее красоты, с такой элегантной надписью внизу: «Лора Смайт. Ее сделал красавицей «Красотворец».

«Эффектно, – подумала миссис Белл, закуривая длинную сигарету. – Это дело перерастает в самостоятельный бизнес. Никогда еще косметическая продукция не завоевывала столь громкой славы. А я достигла новых высот в рекламе. Думаю, теперь мы все имеем право немного передохнуть и почить на лаврах. Последние три месяца были настоящим адом, но нам удалось преодолеть трудности и дать отпор всем попыткам сорвать кампанию».

Она подмигнула фотографии Лоры на стене.

«Тебе повезло, – мысленно сказала она. – По правде говоря, тыне заслуживаешь того, что мы тебе дали. Но теперь уже все это твое, и, надеюсь, ты крепко будешь держать его».

Лора Смайт ничего не ответила, но в совершенных чертах ее лица, как и у любой настоящей красавицы, проглядывала едва заметная печаль.

Глава двадцать четвертая

Лора Смайт прибыла в лондонский аэропорт в конце того дня, когда поступил в продажу номер «Наблюдателя» с разоблачением мошенничества с «Красотворцем». Она прилетела из Голливуда в сопровождении молодого, атлетического сложения американца по имени Скотт Френкел, который был помощником Рэя Сомерса и получил задание оградить Лору от английской прессы. Френкел был приятной наружности, почти красивый молодой человек лет двадцати трех, который, не имея большого опыта в журналистских делах, умел, однако, с надлежащим тактом и вежливой улыбкой отвечать на обычные вопросы репортеров. Разумеется, если бы Рэй Сомерс знал, какая встреча ожидает в Лондоне его посланца, то сам полетел бы с Лорой, а то и совсем отложил бы поездку.

Представители прессы заполнили аэропорт, устроив засады во всех помещениях. Был там и Фаберже с Амандой Белл, Тони Лури и четырьмя сотрудниками рекламного агентства, включая Клайва Роуза, который явно нервничал. Лицо его было еще бледнее, чем обычно. Как и большинство журналистов и фоторепортеров, каждый держал в руках последний номер «Наблюдателя».

Отряд фирмы «Черил» сосредоточился в пустой гостиной, перед дверью которой торчал здоровенный полисмен, чтобы удерживать репортеров на безопасном расстоянии. Фаберже, которого репортеры чуть не свели с ума. своими вопросами и фотокамерами, прямо кипел от бешенства. Он раздраженно ходил из угла в угол, то и дело поглядывая на свой экземпляр «Наблюдателя», словно не в силах поверить собственным глазам, и что-то сердито бормотал себе под нос.

Аманда Белл, по привычке, внешне была спокойна. Она молча сидела в кресле и внимательно просматривала журнал, чувствуя даже какое-то восхищение от того, как точно и метко Пол Дарк наносит свой удар печатным словом. 06ложка с фотографией Лоры Смайт в апогее красоты была великолепна, но широкая желтая полоса под ней и броская надпись «Мошенничество с «Красотворцем» ножом вонзались в сердце. Репортаж был напечатан в самом выигрышном месте – в центре номера, и забрал пять щедро иллюстрированных страниц. Дарк не упустил ничего, поместив даже фотокопию вырезанного из «Гардиан» объявления, ставшего отправным пунктом опыта.

Но еще хуже – он рассказал, как Мэри Стенз с самого начала нанялась шпионить для «Наблюдателя» и как после вмешательства сверху репортаж был запрещен. Он докопался до того, что Фаберже и Хеннингер принадлежат к одному клубу. Раскрыл все темное прошлое доктора Джеймса Раффа, а в придачу детально описал кое-какие факты из личной жизни Фаберже и других лиц, которые принимали активное участие в афере. Подробности опыта были описаны очень выразительно и проиллюстрированы фотоснимками девушки, сделанными самим доктором Раффом, с его собственноручными пометками, которые касались процесса перевоплощения и направления дальнейших инъекций.

Но едва ли не самым убедительным обвинением была подборка из двадцати фотографий лица Лоры – от начала опыта до его завершения, – с научно обоснованными, но совершенно доходчивыми пояснениями сути инъекций на каждом этапе опыта:

Фотография 1. Глубокие внутренние инъекции в яичники с целью активизации гормонально-половой деятельности, что привело к улучшению кожи, волос и увеличению грудей.

Фотография 2. Гормональные инъекции для возбуждения роста костей и вследствие этого – увеличение длины ног, исправление фигуры и улучшение строения лица.

Фотография 3. Сложные тироксино-адреналиновые инъекции для регулирования обмена веществ, уменьшения подкожных жировых слоев и как следствие – идеальные пропорции фигуры.

Фотография 4. Первая инъекция стимулина с целью закрепления и уравновешивания действия предыдущих гормональных инъекций и предупреждения неправильного развития тела вследствие усиленной деятельности эндокринных желез.

И так, с неутомимой последовательностью, – до последней фотографии, подпись под которой гласила:

«Фотография 20. Последняя инъекция стимулина для поддержания искусственного внешнего обмена, созданного вследствие целенаправленного вмешательства в нормальную физиологическую деятельность женского организма».

На другой странице миссис Аманда Белл наткнулась на абзац, в котором с холодной беспристрастностью отмечалось:

«Как эксперимент в области чистой биологии, этот опыт не лишен интереса, но преподносить то, что сделано путем медицинского вмешательства, как следствие употребления определенного косметического средства с целью его рекламы и продажи – грубое нарушение медицинской этики и уголовное преступление по отношению к неинформированной публике».