Роберт Сойер – Гибриды (страница 68)
– Так что же будет сегодня вечером? – спросил Адекор.
Всё вокруг было залито неоновыми огнями.
– Видите вон то здание? – спросила Мэри, указывая рукой:
Адекор и Понтер кивнули.
– Когда-то там располагалась главная редакция газеты «Нью-Йорк таймс» – вот почему это место зовётся Таймс-сквер. Так вот, видите флагшток на самом верху? Его высота более двадцати трех метров. Огромный шар весом в четыреста пятьдесят три килограмма начнёт спускаться по этому флагштоку ровно в 23:59, и ему понадобится ровно шестьдесят секунд, чтобы достичь нижней точки. Когда это произойдёт, это будет знаком начала нового года, и начнётся грандиозное шоу фейерверков. – У Мэри была в руках сумка; все присутствующие получили такие в подарок от Департамента содействия бизнесу Таймс-сквер. – Когда шар коснётся нижней точки, полагается расцеловать тех, кого вы любите, и крикнуть: «С Новым годом!». Но вам ещё надо будет подбросить в воздух содержимое ваших сумок. Они наполнены маленькими кусочками бумаги, которые называются конфетти.
Адекор покачал головой:
– Сложный ритуал.
– Звучит восхитительно! – сказала Бандра. – Я думаю…
– Что? – не поняла Мэри.
Бандра показала куда-то ей за спину.
– Это мы!
Мэри повернулась. Один из гигантских телеэкранов показывал Бандру и Мэри. На глазах у Мэри – это и правда было захватывающее зрелище – камера переместилась влево и показала Понтера и Адекора. Впрочем, через несколько секунд на экране появился мэр Нью-Йорка, машущий толпе. Мэри снова повернулась к остальным.
– Наше присутствие не прошло незамеченным, – сказала она, улыбаясь.
Понтер рассмеялся:
– О, мы к этому уже привыкли.
– Вы приходите сюда каждый год? – спросил Адекор.
С неба падал негустой снег, и дыхание Мэри было ясно видно в холодном воздухе.
– Я? Я никогда здесь не была, но я каждый год смотрю эту церемонию по телевизору вместе с примерно 300 миллионами других людей по всему миру. Это уже традиция.
– Который сейчас час? – спросил Понтер.
Мэри глянула на часы; неонового света вокруг было достаточно, чтобы рассмотреть стрелки.
– Ещё только 23:30, – сказала она.
– О-о-о! – сказала Бандра, снова указывая на экран. – Теперь очередь Лу!
На этот раз гигантский экран показывал крупным планом прекрасное лицо Луизы и то, как она очаровательно улыбается, заметив своё лицо в трансляции. Раздались одобрительные крики десятка тысяч мужских голосов. Что же, Памела Андерсон тоже начинала с появления на джамботроне…[69]
Изображение сменилось, и в кадре появился Дик Кларк[70] в чёрном шёлковом пиджаке, стоящий на широком помосте, окружённом сотнями розовых и прозрачных воздушных шаров.
– Здравствуй, мир! – крикнул он и потом, словно поправляя себя, с идеальной белозубой улыбкой: – Здравствуйте,
Толпа взорвалась криками. Мэри начала хлопать в ладоши одетыми в варежки руками:
– И снова добро пожаловать на Рок-н-рольный новогодний бал Дика Кларка!
Снова крики. Повсюду вокруг них люди махали маленькими американскими флажками, которые раздавали вместе с сумками с конфетти.
– Это был
Толпа начала скандировать: «Пон-тер! Пон-тер! Пон-тер!»
Мэри чувствовала, что вот-вот лопнет от гордости. Дик Кларк, однако, повёл свою речь дальше:
– Сегодня ночью наряду с известнейшими музыкальными коллективами нашего мира Крек Доналт исполнит своё величайшее произведение «Двое становятся Одним» – прямая трансляция из нашей студии в Голливуде. Но прямо сейчас мы… сэр, сэр, простите, но вы должны уйти.
Мэри растерянно смотрела на гигантский экран. Кларк был на помосте один.
– Простите, сэр, но мы в эфире, – произнёс Кларк, обращаясь к пустому месту. Потом он повернулся и крикнул: – Мэтт, мы можем вывести отсюда этого клоуна?
По толпе пробежал ропот. Какую бы шутку ни пытался отколоть Кларк, она явно не сработала. Даже Бандра склонилась к Мэри и сказала:
– Похоже, он облажался…
Внезапно стоявший до тех пор спиной к ним мужчина развернулся – непростое дело, если принять во внимание, что люди стояли, как поленья в поленнице. Глядя прямо на Понтера, он сказал:
– Господи, это ты! Это ты!
Понтер вежливо улыбнулся:
– Да, я…
Но мужчина, выпучив глаза, оттолкнул Понтера в сторону и снова сказал:
– Это ты! Это ты! – Похоже, он был решительно настроен идти прямиком сквозь толпу, и толпа по большей части расступалась перед ним.
– Иисусе! – вскричала женщина рядом с Бандрой, но Мэри не заметила, что могло её так расстроить. Она повернулась посмотреть на мужчину, который прошёл мимо Понтера, и, к своему изумлению, обнаружила, что тот опускается на колени.
Из громкоговорителей снова донёсся голос Дика Кларка; в нём слышалась паника:
– Я не могу это сделать, пока он здесь!
Мэри ощутила, как вдруг резко пересохло в горле. Она протянула левую руку, пытаясь опереться на что-нибудь, чтобы не упасть. Бандра схватила её за руку:
– Мэре, с тобой всё хорошо?
Мэри заставила себя коротко кивнуть.
– Иисусе! – снова закричала женщина.
Но Мэри покачала головой:
– Нет, – сказала она едва слышно.
Нет, то был не Иисус.
То была Мария.
Пресвятая Дева Мария!
– Понтер, – позвала Мэри дрожащим голосом. – Понтер, ты видишь её? Ты видишь её?
– Кого? – спросил Понтер.
– Она прямо здесь, – сказала Мэри, показывая, – и тут же отдёрнула руку и перекрестилась. – Она прямо здесь!
– Мэре, здесь полмиллиона человек…
– Но она светится… – тихо сказала Мэри.
Понтер повернулся к Луизе, и Мэри заставила себя на секунду взглянуть в том направлении. Луизины карие глаза округлились, и она шептала что-то снова и снова, слишком тихо, чтобы Мэри могла услышать, но губы складывались в «
– Видишь! – сказала Мэри. – Луиза тоже её видит! – Но ещё не договорив, Мэри засомневалась: к Деве, пусть и Пресвятой, вроде бы не обращаются словами «Боже мой, Боже мой, Боже мой…».
Взгляд Мэри словно сам собой сместился обратно к светящейся фигуре, стоящей прямо перед ней в окружении вздымающихся к небу зданий.
Бандра всё ещё держала Мэри за руку. Женщина по другую сторону от неё упала на колени.
– Мария! – воскликнула она. – Пресвятая Дева Мария!
Но она смотрела в совершенно другую сторону.