Роберт Сойер – Гибриды (страница 22)
– Здравствуйте, – сказал синтезированный голос из динамика Кристины.
– Кристина, – сказала Мэри, – это учёная Лурт Фрадло. Она партнёрша Адекора Халда, партнёра моего… – Мэри запнулась в поисках верного термина, потом, пожав плечами, продолжила: – …моего молодого человека, учёного – и посланника – Понтера Боддета.
– Здравый день, учёная Фрадло, – сказала Кристина.
– Здравый день, – ответила Лурт. – Можешь называть меня Лурт.
– Спасибо, – сказал компаньон.
Лурт сделала глубокий вдох, по-видимому анализируя феромоны.
– Гинралд ещё не приходила. – Гинралд была партнёршей Лурт.
– Нет, – ответила Мэри. – Даб и Каратал тоже. – Даб был сыном Лурт и Адекора Халда; Каратал была дочерью Гинралд и её партнёра.
Лурт кивнула:
– Хорошо. Тогда мы можем поговорить. Сложились некие обстоятельства, которые нам надо обсудить.
– Да?
Но Лурт молчала, по-видимому не зная, как начать.
– Я сделала что-то не так? – спросила Мэри. – Я чем-то вас обидела? – Она знала, что этот мир полон культурных различий, но она делала всё возможное, чтобы во всём следовать советам Лурт.
– Нет-нет, – ответила Лурт. – Ничего такого. – Она жестом пригласила Мэри куда-нибудь присесть. Мэри уселась на диван, а Лурт устроилась на стоящем рядом седлокресле. – Это о твоём месте жительства.
Мэри кивнула. Ну конечно.
– Я загостилась? – спросила она. – Прости.
Лурт подняла свою широкую ладонь.
– Пожалуйста, пойми меня правильно. В прошлый раз я была очень рада твоей компании. Но в моём доме и так тесно. Конечно, Даб через пару декамесяцев переедет жить к Адекору с Понтером, но…
Мэри кивнула:
– Но это будет через пару декамесяцев.
– Именно, – сказала Лурт. – Если ты собираешься жить в этом мире подолгу, тебе нужен собственный дом.
Мэри нахмурилась:
– Я понятия не имею, как это можно устроить. И мне надо поговорить с Понтером. Одно дело, когда он оплачивает для меня всякие мелочи, но купить мне дом…
Лурт рассмеялась, но смех был добродушным.
– Дом не нужно покупать. Нужно просто выбрать из числа пустующих и поселиться в нём. Твой вклад несомненен; ты принесла нам массу новых знаний. Разумеется, ты имеешь право на дом.
– Ты хочешь сказать, дома не находятся в частном владении?
– Нет. С чего бы? А, думаю, я понимаю. Вспомни, что у нас стабильная численность населения. В новых домах нет нужды, кроме случаев, когда дерево умирает и требуется замена. А деревья под дома сажаются и выращиваются правительством, потому что пройдёт уйма времени, прежде чем они вырастут и станут пригодны для жилья. Однако всегда есть некий излишек, чтобы гостям Салдака было где остановиться. Мы подыщем тебе один из них. Я знаю прекрасного плотника, который сделает тебе мебель – я даже думаю, что он обрадуется возможности показать своё мастерство, удовлетворяя твои специфические запросы. – Лурт помолчала. – Разумеется, тебе придётся жить одной.
Мэри не хотелось говорить, что это будет большим облегчением, ведь она уже привыкла к одиночеству. За годы, прошедшие после разрыва с Кольмом, Мэри полюбила свои тихие домашние вечера, так что царивший в доме Лурт кавардак немало её раздражал. И всё же…
И всё же этот мир такой
– Может быть, у тебя есть знакомые, которые не отказались бы от соседки? – спросила Мэри. – Ну какая-нибудь одинокая женщина, которая рада бы была разделить с кем-нибудь заботы по хозяйству.
Лурт побарабанила пальцами по центральной части лба, как раз там, где сходились изгибы надбровного валика.
– Дай подумать… Дай подумать… – Но потом она чуть склонила голову набок, явно прислушиваясь к совету своего компаньона. – Отличная идея, – сказала она, кивая. Потом посмотрела на Мэри. – Недалеко отсюда живёт одна моя подруга, Бандра Толгак. Она геолог. И она совершенно без ума от глексенов.
– И её семья не живёт вместе с ней?
– Именно. Её союз с партнёршей распался какое-то время назад, а оба её ребёнка уже покинули дом – младшая дочь совсем недавно. Она как-то жаловалась на то, что дом теперь совершенно пуст. Возможно, ты с ней могла бы договориться.
Был прохладный осенний день; по серебристому небу разметались ленты перистых облаков. Лурт и Мэри шли по улице. Впереди виднелось здание шириной примерно с футбольное поле и высотой, судя по рядам окон, в четыре этажа.
– Это наша Научная Академия для женщин, – объяснила Лурт. – Бандра Толгак работает здесь.
Они подошли к одному из входов, закрытому тяжёлыми непрозрачными створками. Лурт открыла их, и они вошли в квадратный в сечении коридор, освещённый вделанными в стены прозрачными трубками, внутри которых шли каталитические реакции. Коридор был заполнен спешащими по своим делам женщинами поколения 147 – как раз студенческого возраста, а также проносящимися мимо с какими-то поручениями паукообразными роботами. Лурт остановилась на площадке перед двумя лифтами. Неандертальские лифты, когда никуда не едут, стоят с открытыми дверями, чтобы воздух внутри не застаивался; к тому же это позволяло с одного взгляда определить, находится ли какой-то из них на данном этаже. Лурт завела Мэри внутрь лифта, который ожидал пассажиров.
– Лаборатория Бандры Толгак, – произнесла Лурт в пространство.
Дверь закрылась, и лифт поехал вверх. Через несколько секунд дверь снова открылась, и они вышли в другой коридор.
– Третья дверь направо, – произнёс синтезированный голос.
Мэри и Лурт отыскали нужную, открыли её и вошли.
– Здравый день, Бандра, – произнесла Лурт в широкую спину находящейся в лаборатории женщины.
Та повернулась к ним и улыбнулась:
– Лурт Фрадло! Здравый день! – Тут взгляд её глаз поразительного пшеничного цвета упал на Мэри. – А вы, должно быть, учёная Воган, – сказала она. – Лурт сказала, что вы придёте. – Она снова улыбнулась и, к изумлению Мэри, протянула ей руку:
Мэри крепко пожала её.
– Я… я не знала, что неандертальцы так делают.
– О нет, – ответила Бандра, ухмыляясь. – Но я читаю о глексенах всё, что удаётся достать. Такой интересный народ! – Она убрала руку. – Я всё сделала правильно?
– Да, – ответила Мэри. – Всё как надо.
Бандра просияла. Она была из 144-го поколения, на девять лет старше Мэри – точнее, на восемь с половиной, потому что Мэри родилась в сентябре, а все неандертальцы рождаются весной. Волосы на голове и теле Бандры имели приятный серебристо-медный оттенок.
– Очень хорошо. О, постойте! Есть же ещё один ритуал! – Она изобразила на лице делано серьёзное выражение и спросила: – Как поживаете?
Мэри рассмеялась:
– Спасибо, хорошо. А вы?
– Я тоже хорошо, – сказала Бандра и тоже рассмеялась. – Такой замечательный народ! Так много всяких мелочей! – Она улыбнулась Мэри. – Для меня правда большое удовольствие познакомиться с вами, учёная Воган.
– Вы можете звать меня Мэри.
– Нет, не могу, – сказала Бандра и снова засмеялась. – Но я с удовольствием буду называть вас Мэре.
Лаборатория Бандры была заполнена геологическими образцами – кристаллами горного хрусталя, полированными камнями, мастерски препарированными жеодами и тому подобным.
– Какое удовольствие наконец-то познакомиться с живым глексеном, – продолжала Бандра. – Я прочитала о вас всё, что смогла найти.
– Э-э… спасибо.
– Ну так расскажите мне о себе. У вас есть дети?
– Пока нет, – сказала Мэри.
– Ах. Ну а у меня две дочери и внук. Хотите посмотреть фотографии?
– Гм, конечно.
Но Бандра снова рассмеялась:
– О, глексены и их правила хороших манер! Какие вы удивительно уступчивые! Я могла бы заставить вас полдня рассматривать фотографии, которые я привезла из последнего отпуска.
Мэри почувствовала, как постепенно расслабляется – хорошее настроение Бандры оказалось заразным.