Роберт Силверберг – Революция на Альфе Ц (страница 26)

Я просто пешка, внезапно подумал Харкинс. Осознание этого поразило его, и он резко упал духом. Разумеется, это и был ответ: пешка. Им управляли. Его вырвали из одной эпохи и поместили сюда. Затем принесли в деревню Джорна, выгнали оттуда, а потом подвергли смертельной опасности. Эти ужасные мысли на несколько минут отняли у Харкинса все его силы. Он знал свои слабости, но предпочитал думать о себе как о хозяине своей судьбы. И вот теперь он явно не был таким хозяином.

Ну ладно... И куда мне теперь?

Никто не ответил. Решив, что мастер марионеток занят чем-то другим на шахматной доске этого мира, Харкинс поднялся на ноги и медленно пошел вглубь леса.

Теперь он шел еще осторожнее, бдительно озираясь при каждом шаге. Вряд ли робот будет всякий раз спасать его.

Лес снова выглядел спокойным. Харкинс шел, шаг за шагом углубляясь все далее и далее в сердце джунглей, оставив деревню Джорна далеко позади. Приближался полдень, и Харкинс опять начал уставать.

Найдя бьющий из скалы ключ, Харкинс с благодарностью опустился у самой воды. Она выглядела свежей и чистой. Харкинс опустил руку, чувствуя освежающую прохладу, и намочил пальцы. Вытащив руку, он осторожно провел ею по губам. На вкус вода была хорошей, но Харкинс с сомнением наморщил лоб.

— Давай, пей, — внезапно раздался сухой голос. — Это отличная вода.

Харкинс немедленно вскочил на ноги.

— Кто это сказал?

— Я сказал.

Харкинс завертел головой.

— Я никого не вижу. Где ты?

— Здесь, на скале, — ответил голос. — Да здесь же, глупый.

Харкинс повернулся в сторону голоса и увидел хозяина голоса.

— Кто... Кто ты такой?

— Люди называют меня Наблюдателем, — был дан спокойный ответ.

Наблюдатель стоял на огромной скале, из расщелины в основании которой вытекал ключ. Харкинс увидел человека — или что-то похожее на человека — серовато-зеленого, с морщинистой кожей, бледными слепыми глазами и крошечными безвольно висящими, словно без костей, руками. У него был гротескно широкий рот, искривленный в какой-то гримасе. Возможно, он считал ее усмешкой.

Харкинс в удивлении и страхе шагнул назад.

— Да, я не симпатичен, — сказал Наблюдатель. — Но тебе не нужно убегать. Я не причиню тебе вреда. Иди напейся, а затем мы сможем поговорить.

— Нет, — с испугом сказал Харкинс. — Кто ты такой? И что делаешь здесь?

Толстые губы существа скорчились в ужасной ухмылке.

— Что я делаю здесь? Я нахожусь здесь уже больше двух тысяч лет. Я мог бы спросить, что здесь делаешь ты?

— Я... Не знаю, — сказал Харкинс.

— Я знаю, что ты не знаешь, — насмешливо сказал Наблюдатель и громко захихикал, а его мягкий бледный живот неприлично заколыхался. — Разумеется, ты не знаешь! И как я мог ожидать, что ты будешь знать?

— Мне не нравятся загадки, — сказал Харкинс, чувствуя злость и одновременно с этим какую-то странную нереальность беседы. — Кто ты?

— Когда-то я был человеком. — Внезапно его тон изменился. — Вернее, мои родители были людьми. А я — нет.

— Родители?

— Тысячу лет назад. Во времена перед войной. В те времена, когда еще не появились Звездные Гиганты. — Уголки его широкого рта печально повисли. — В мире, который был прежде... В мире, из которого был извлечен ты, бедный и ничего не понимающий.

— Что ты знаешь обо мне? — спросил Харкинс.

— Да много чего, — устало сказал Наблюдатель. — Но сначала попей, а затем я все объясню.

В горле у Харкинса пересохло, словно он наглотался песка. Он опустился на колени и стал пить прохладную воду из ключа. Наконец он поднялся. Наблюдатель не сдвинулся с места — он так и остался стоять на скале, а его крошечные бесполезные ручки были переплетены на груди в причудливой пародии на человеческий жест.

— Сядь, — сказал Наблюдатель. — Я расскажу тебе историю длиной в две тысячи лет.

Харкинс устроился на камне и прислонился спиной к стволу дерева. А Наблюдатель начал свой рассказ.

Его история начиналась как раз в эпоху Харкинса или чуть позже. Наблюдатель рассказал об истории цивилизации, которая развивалась в ранние века третьего тысячелетия, рассказал о создании подземных городов и о людях, которые построили роботов, что все еще бродили по лесам.

Потом началась война, полностью разрушившая цивилизацию. Спаслись лишь отдельные группы выживших. Выжили также и некоторые города, но те, кто управлял роботами, исчезли, и роботы продолжали выполнять приказы, которые отдали им когда-то. Подземные города стали запретными местами, хотя некоторые дикие группы жили над ними, но не рисковали сунуться вниз.

Внизу, в туннелях, жили мутировавшие потомки строителей городов. Иные, как называл их Джорн. Большинство из них жили в городах и лишь немногие в лесах.

— Я один из Иных, — сказал Наблюдатель. — Я не схожу с этого места с того года, когда прилетели Звездные Гиганты.

— Звездные Гиганты, — повторил Харкинс. — Но кто они?

Наблюдатель пожал дряблыми плечами.

— Они прилетели со звезд спустя много времени после того, как мы уничтожили сами себя. Они живут здесь, с большим любопытством наблюдая за оставшимися в живых. Они играют с племенами, стравливая их друг с другом, и с глубоким интересом изучают результаты. По каким-то причинам они не беспокоят меня. Кажется, они никогда не ходят по этой тропинке в лесу.

— А роботы?

— Роботы продолжают делать то, что начали. Их невозможно разрушить, им невозможно помешать в их деятельности — и никто не может управлять ими.

Харкинс подался вперед. Наблюдатель дал ответы на все интересующие его вопросы, кроме одного.

— Зачем я здесь? — спросил он.

— Ты? — Мутант холодно рассмеялся. — Ты случайный фактор. Я не стану отвечать на твой вопрос, потому что это разрушит всю игру. Но я предоставлю тебе одну важную информацию — ты сможешь вернуться домой, если получишь контроль над роботами.

— Что? Как?

— Узнай это сам, — сказал Наблюдатель. — Я буду вести за тобой наблюдение, тайком, как всегда, но не сумею помочь тебе больше ничем.

— А что, если я заставлю тебя сказать мне все? — с улыбкой спросил Харкинс.

— И как ты собираешься это сделать? — Широкие губы опять неприятно скривились. — Как ты можешь заставить меня делать то, чего я не хочу?

— А вот как, — с внезапным гневом сказал Харкинс.

Он вырвал из земли камень, на котором сидел, и поднял его над головой.

Нет!

Это была команда, только переданная не голосом, а неизвестно чем. Камень выпал из внезапно лишившихся сил рук Харкинса и покатился по земле. Харкинс ошеломленно уставился на свои пальцы.

— Ты медленно учишься, — сказал Наблюдатель. — Я слепой, но это не значит, что я ничего не вижу или не могу реагировать. Повторяю: как ты можешь заставить меня что-нибудь сделать?

— Я... Я не могу, — неуверенно сказал Харкинс.

— Отлично! Признание в собственной слабости — первый шаг к силе. Пойми, что я специально привел тебя сюда и во время нашей беседы ни разу не нарушил твою добрую волю. Хотя, как ты видишь, я способен это делать, а также способен заставить тебя сделать что угодно, если посчитаю это целесообразным. Однако, это еще не значит, что я собираюсь вмешиваться.

— Значит, ты шахматист! — обвинительным тоном сказал Харкинс.

— О, только один из многих, — сказал мутант. — Причем, наименее важный. — Он развел своими жалкими ручками. — Я привел тебя сюда только ради развлечения, а теперь ты меня утомляешь. Тебе пора уходить.

— Куда мне идти?

— Управляющий центр находится в Туннельном Городе, — сказал Наблюдатель. — Ты должен попасть туда на своем пути домой. Теперь же оставь меня.

Не дожидаясь повторного приказа, Харкинс развернулся и пошел. Через десять шагов он оглянулся. Наблюдатель стоял, скрестив руки на груди.

— Иди, иди, — сказал мутант. — Исполняй свое предназначение.

Харкинс кивнул и пошел дальше. Я все еще пешка, с горечью подумал он. Но вот чья я пешка?

Глава 4

Отойдя на значительное расстояние от Наблюдателя, Харкинс остановился возле толстого дерева с зернистой корой и попытался разложить по полочкам новые факты.